Молку — четыре смерти до вознесения

 

Истины дар

Они зовут себя Молку, но это имя, ни в одном из миров никому не знакомо. В вечном шуме вселенной, оглушительном рокоте разрушений и тихом гуле созидания, медленно исчезали последние из всемогущих.

Год, век — не имеет значения, пустые слова, названия, иллюзорные рамки смертных. Миг — гаснет одна из звезд, вспыхнув напоследок ослепительно ярко, перестает существовать. Еще миг,  и из облака пыли и газа образуется новая система планет вокруг молодого яркого светила. Мгновение, и на голых, едва остывших камнях зародилась хрупкая жизнь — она бурлит и борется за право существовать.  Лучшие из лучших обретают интеллект, образуют цивилизации, но как и всегда, на пике могущества их ожидает крах, агония и смерть. Спустя еще миг, на могилах основателей всходят цветы, а к власти приходят новые владыки. Позабыв об уроке предшественников, они присваивают себе творения, знания, говоря о наследии и исключительности — их ожидает та же участь. Сознательно ли, но по печальным следам новые уходят к старым, а их место занимает кто-то еще более юный и безрассудный. И так, пока не погаснет светило, и цикл начнется заново.

— Хм-м-м… — беззвучно, долго и протяжно простонал всемогущий Молку. И в этой мысли было больше, чем можно описать за вечность: бесконечное одиночество, немыслимо долгое, бесцельное существование, но самое страшное — это абсолютное отсутствие желаний. Если бы для всемогущего существовало время — его впору было бы мерить рождениями новых звезд на могилах угасших светил. Семьсот таких циклов всемогущий хранил покой, постепенно исчезая в вечности. Молку забывал прошлое, утрачивал настоящее, постепенно растворяясь в будущем.

-Хм-м-м… — возможно, лишь эта мысль позволила великому и прекрасному существу сохранить себя. Их осталось мучительно мало, древние сущности вымирали, покидая эту реальность. Вечная жизнь, абсолютное могущество, сакральные знания — все это не имеет никакого смысла в отсутствии мотивации. У всемогущего нет причин для деяний, его взор пронизывает все циклы всех времен и миров. Быть может, когда-то была цель даже для великого Молку, но она затерялась среди холодной пустоты прошлого.

— Хм-м-м… — вновь пробудился из бесстрастного покоя древний. — Отчего я тут, кто создал меня? Я же сам, просто забыл, хм-м-м…

Всесильное, безмятежное нечто плыло в пространстве, будучи везде и нигде. Молку реален и иллюзорен одновременно. Существуя всегда и везде, древний ни чем не интересовался. Иногда, очень-очень редко, неожиданно возникали вопросы и тут же забывались. Вечный переходил в состояние наивысшего покоя. Молку — безразличный, пустой, несуществующий. Гасли и вспыхивали звезды, смещались галактики, пожирая друг друга, но ничто не тревожило всемогущего.

Миг, еще один, а за ним следующий, и вот, вечность спустя, что-то изменилось. Подобно крохотной капле, упавшей на гладь воды, распространяя рябь во вселенной, нечто на одной из планет привлекло внимание Молку. Все сущее создано лишь ради этого мига. Всемогущий вспомнил о своей цели.

 

***

 

Сегодняшней ночью все три луны ярко освещали благодатные земли королевства Арлос. Еще никогда прежде я не видела такой необычайно светлой ночи. Мягкий, серебристый свет почти полностью разогнал тьму в нашем дворе. Сквозь фруктовый сад перед домом отлично видна дорога к городу. Слева обширные пастбища волнами холмов упирались в горизонт. Несколько полей справа скрыты парой высоких, круглых амбаров и загоном для оленей. Мне показалось, сегодня даже воздух какой-то другой, более свежий и легкий. Нужно будет уговорить мужа сходить к священному озеру. Я уверена сегодняшняя ночь особенная, и завтрашний праздник конца лета тоже будет особенным. Жрицы растолкуют знаки небес и ответят на самые сокровенные вопросы.

Я слегка улыбнулась мысли, что если бы не естественные желания моего организма я, возможно, никогда бы не увидела такой красоты. Несмотря на то, что было очень красиво, в одной коротенькой ночной рубашке явственно ощущался конец лета. Сначала было, вроде, ничего, терпимо, пока я шла к туалету, но после — у меня пару раз по спине и ногам пробежали мурашки, я покрылась гусиной кожей и возвращалась уже бегом. Зубы застучали сами собой, я, как только могла быстро, вернулась домой, стремясь в нагретую постель. Маруш тихонько сопел, его не просто разбудить, у крепкого мужчины и сон крепкий. Я сняла сапоги и, сделав пару быстрых шажков, ловко скользнула под одеяло. Немного покрутившись, подлезла к любимому, закинула на него ногу, крепко обняла и уткнулась носом в шею. Быстро согревшись, я опять провалилась в сон.

В непроглядной тьме, среди тысяч крошечных искорок неведомо как, но я разглядела, как нечто, еще более черное движется ко мне. Самое забавное, что мне совсем не было страшно, а я, вообще-то, не самая смелая. Собравшись с духом, я пригляделась к тому, что быстро приближалось ко мне, и увидела желтые, почти рыжие глаза этого существа. Оно было, несомненно, разумным и желало встречи именно со мной. Откуда все это я узнала — не имею представления, быть может, прочла по взгляду или всегда знала…

Совсем не вовремя голос мужа вырвал меня из сна:

— Анана, любимая, смотри какое утро, я уже приготовил нам завтрак. Парное молоко, творог с малиной и сливками.

— Гм-м-м, гм-м-м. — картинно прохныкала я. Очень необычный был сон, и хотелось узнать, чем же всё закончится. Но, по правде сказать, творог и малина звучали очень заманчиво. Я открыла глаза и улыбнулась.

— Анана, присаживайся, давай кушать.

Пока завтракали, я спросила — пойдем ли мы к священному озеру на праздник. Маруш с каким-то ехидным прищуром согласно кивнул. Я не помню, за что его полюбила впервые, но хорошо понимала себя прежнюю — высокий, широкоплечий, с сильными руками, острым умом и огромным любящим сердцем, чего еще можно желать. Его карие глаза продолжали хитро блестеть. Я внимательно рассматривала его лицо: немного угловатые черты, высокий лоб, не раз ломанный с горбинкой нос и густые брови, узкая челюсть, острый подбородок и чувственные губы, точнее одна — нижняя.

Мне вдруг так захотелось вкусить сладость поцелуя. Маруш вовсе не был против моего внезапного порыва. Приблизившись, я вцепилась руками в его короткие, как смоль черные волосы и прильнула к его губам. Лишь через полчаса я очнулась от затянувшегося поцелуя на постели рядом с мужем. Глубоко дыша от столь сладкого утомления, я наслаждалась жизнью здесь и сейчас: солнечным светом в окошке, прекрасным завтраком, нашим домом и, что там скрывать, приятным и долгим поцелуем!

Маруш, как же я его люблю, открыл шкаф и достал оттуда сверток ткани, развернул и — о, святые воды! Им оказалось чудесное красное платье. Я его уже видела на себе — чуть ниже колен с не слишком выраженной талией, короткими, легкими рукавами и чудными крохотными цветками у сердца. Как хорошая жена, слова мужа:

— Примерь его. — я тут же исполнила, словно самый строгий приказ.

Как и всегда Маруш исполнял свои обещания. Я уже и думать забыла, что в прошлом месяце заприметила такое платье на одной знатной даме. На нее, как стадо баранов пялились все: сэры, торговцы, бедняки. Я тогда сказала, что будь у меня такое, я бы смотрелась не хуже. Муж, улыбнувшись, заявил:

— Будет тебе такое платье, но потом.

Я подумала — шутка и вовсе позабыла о том разговоре. Я-то, дура, подозревала, что он к бабе в город ездит. Зачастил с той поездки, три раза мотался, а он, вон у меня какой оказывается!

В этом году у озера во время празднования конца лета я была самой красивой и счастливой, а мой муж — самым завидным и гордым мужчиной. Мы успели поздороваться и поговорить с нашими друзьями. По большей части, у всех было все по-старому, а вот Мика и Кан принесли маленького Хуня. Я его еще не видела своими глазами, только слышала, что полгода назад Мика родила мальчика.

У священных вод сакура цветет всегда. Среди естественной природной красоты этого места нашлось место и для творений рук человеческих — круглые бумажные фонарики, подвешенные на тонких, алых шнурках между деревьев, расписанные яркими красками. И, если присмотреться к рисунку, можно увидеть чьё-то сокровенное желание. Мы с Марушем тоже повесили фонарик, на нем мы со всем старанием, любовью, на которые только способны нарисовали нашего ребенка. Вот уже девять лет минуло с того страшного дня, когда наш маленький Ву, не успев вкусить жизнь, умер у нас на руках от неведомой болезни. Спустя два года, меня ударила молния и я потеряла память, когда очнулась, то была сама не своя. Чуть не бросила Маруша, потому что не помнила его и нашу жизнь, лишь рассказ о нашем мальчике, что-то тронул в моем сердце, и я осталась рядом с мужем. Уже семь лет мы вместе, я заново узнала и полюбила Маруша. Он — моя опора и защита, только благодаря ему я сумела справиться с пережитым вновь и шагнула дальше. Теперь мы оба хотим, чтобы наша семья стала чуточку больше. Ну, а после того, как я подержала на руках Хуня, то готова день и ночь стараться для исполнения желания.

— Анана-Та, дорогуша подойди ко мне. — подозвала меня Шейтеймас — знающая. Каждый год одна из трех жриц выбирает несколько человек и открывает им их будущее или прошлое, то чего они жаждут узнать. Я, переполненная восторженных чувств, чмокнула мужа в щеку и подошла к  Шейтеймас.

— Для меня великая честь, что вы выбрали именно меня. Больше всего на свете мы с мужем хотим…

Внешность знающей скрыта под темно синей рясой с капюшоном. Из длинного, широкого рукава показалась костлявая, синюшная конечность с длинными, изогнутыми ногтями, и Шейтеймас попросила мою ладонь. Я была готова на все, и смело протянула руку. Жрица стала рисовать на моей ладошке символы и шептать неведомые мне слова. Какое-то время ничего не происходило, затем Шейтеймас схватила меня за руку и чувствительно стиснула ее. Она перестала горбатиться, выгнула спину и закричала нечеловеческим голосом, будто ей было мучительно больно. На крик все обратили внимание. К знающей подбежали две другие жрицы и оторвали ее от меня. Цветки сакуры стали медленно опадать с ветвей и это в вечноцветущей роще у священных вод, очевидно, это недобрый знак. Обеспокоенные, даже напуганные Шейтеймас прогнали людей. Праздник сорван, ритуалы не были завершены, и духи недовольны.

Мне было обидно и даже страшно, раньше такого на празднике лета никогда не было. Что произошло со знающей? Почему опадали розовые лепестки? Я надеялась сегодня получить ответы, но лишь задалась новыми вопросами.

Домой мы собирались вернуться не раньше завтрашнего утра, но уже сегодня вечером оказались в родных стенах. Маруш всю дорогу успокаивал меня, получалось у него плохо. Не знаю почему, но я испытывала чувство вины из-за случившегося у священных вод.

Мы собирались ужинать, когда в двери дома кто-то постучал. Маруш глянул на меня, чуть приподняв брови, выражая удивление:

— Кого там принесло на ночь глядя?! —  с этими славами муж отварил двери. На пороге стоял молодой, курносый, конопатый паренек. Раньше я его никогда не видела, но вот глаза.., — желтые, почти рыжие, прямо как во сне.

— Здравствуйте, — гость выглядел немного странно, его реакция была чуть-чуть заторможенной, он внимательно рассматривал мебель, предметы в нашем доме, яства и посуду на столе, так, будто видел все это впервые.

— Могу я попросить вас приютить меня на ночь, – говоря, он делал длительные паузы. — Я очень долго шел сюда, слишком сильно устал. Я не причиню…

Парень босой, в одной только тоге. «Паломник», — подумала я и пригласила его в дом:

— Мы с мужем будем рады гостям, проходите, присаживайтесь за стол. Как раз собирались ужинать.

Гость, улыбнулся:

— Благодарю вас. — с этими словами он прошел к столу. Маруш закрыв двери, присел напротив парня. Рыжеглазый молчал, продолжая разглядывать все, на что падал его взор. Я принесла еще одну тарелку с ложкой, поставила гостю и спросила:

— Расскажи нам о своем путешествии, откуда ты такой, — я немного запнулась, думая как это правильнее сказать, — Такой, необычный?

Гость, как мне показалось, слегка улыбнувшись, туманно ответил:

— Словами — с помощью речи невозможно описать мое путешествие. На это не хватит ваших жизней.

Мы с мужем переглянулись с одной и той же мыслью: «Похоже, мы приютили сумасшедшего!»

— Я благодарен вам за вашу доброту. Нет, я не сумасшедший, просто это, правда слишком сложно объяснить. Ответьте, не было ли в небе чего-то необычного, чего-то, что никогда не происходило раньше?

Краем глаза я заметила, как поменялся в лице Маруш. Он сдвинул брови к переносице, от чего меж них образовалось несколько складок, я называю их «недобрыми». Когда у мужа такое выражение лица, значит, ему что-то очень не нравится. Один раз в городе меня толкнул и обозвал шлюхой какой-то тамошний бандит. Маруш покупал нам вагаси, мы всегда брали сладости, когда приезжали в Хонин. Тогда я и приметила эти недобрые морщинки на лице супруга. Он потребовал, чтобы бандит извинился, но вместо этого тот позвал дружков. Маруш зарычал, как горный медведь и избил до полусмерти десяток человек — не помогли им тогда ни ножи, не палки. Сейчас я очень боялась этих недобрых морщинок.

Странную реакцию на невинные вопросы заметил и гость, стал напирать:

— Ты, что-то знаешь, что ты видел? Когда? Где это было?!

Муж ударил кулаком по столу, вся посуда подскочила от удара:

— Хватит!!!

Рыжеглазый парень ничуть не испугался, продолжая задавать вопросы:

— Отчего ты злишься? Ты что-то скрываешь?

Муж встал из-за стола и указал на дверь:

— Пошел вон! Мы приютили тебя, а ты смеешь что-то требовать и обвинять меня. Уходи, пока цел.

Я благоразумно хранила молчание, хотя вопросы были, но сейчас одно неверное слово и Маруш убьет юнца. Конопатый парень тоже встал и заявил, что не уйдет, пока мой муж не расскажет все, что знает. Я закрыла глаза, зная, что сейчас случится, но тело гостя не рухнуло на пол с грохотом. Сквозь растопыренные пальцы я наблюдала, как Маруш попытался ударить незваного гостя, но тот ловко поймал его руку и, как только они соприкоснулись, муж бессильно обмяк и упал. Я испугалась за любимого, шагнула вперед, став между ним и жутким гостем:

— Ты тронешь его только через мой труп! Убирайся!

— Не думаю, что все будет так, как ты говоришь, это очень глупо.

— Да? — поинтересовалась я и схватила со стола нож. Рыжеглазый выставил вперед раскрытую ладонь, и я замерла в неподвижности. Шагнув ближе к нам, гость, будто учуял знакомый запах. Водил головой из стороны в сторону и прикрывал глаза, словно наслаждаясь, или пытаясь уловить волну аромата.

— Как же долго… Как же сильно я рад нашей встрече.

Он говорил это мне, пока я все еще не могла пошевелиться, и даже не подозревал, как же я хотела вонзить нож в его сердце.

— Вселенная рада нашей встрече, вечность отныне поделена на «до» и «после» тебя.

Я не прекращала попыток вырваться из плена и, как только оковы развеялись, я тут же вонзила нож в грудь психа. Лезвие вошло глубоко по самую рукоять. Парень схватился за рану, падая назад и кашляя кровью. Я в ужасе смотрела, как он умирает. Слезы потекли сами, я боялась и одновременно жалела его — бедолаге было от силы лет двадцать. Из последних сил рыжеглазый улыбнулся и сказал:

— Все хорошо, все в поряд…

Он не договорил и умер. Меня колотила мелкая дрожь, было трудно дышать, волнами накатывало состояние истерики. Земля стала ходить под ногами, потеряв равновесие, я присела рядом с Марушем. Коснувшись пальцами его лица, моему взору открылись видения, образы из прошлого, и то, что я видела — пугало. Будто с порывами ветра меня, как невесомую пушинку бросало из одного времени в другое. Наблюдая то своими глазами, то глазами тех, кто был рядом, смотря на себя со стороны, я заново переживала все события. Одно из видений запомнилось особенно четко:

Я, будто горю, всюду языки пламени, но я не чувствую боли. Затем удар такой сильный, что земля взметнулась на несколько метров вверх и погребла меня под собой. Тишину и тьму нарушило какое-то копошение, шуршание сверху. Там кто-то разгребал землю и вот, наконец, я вижу кто -Маруш. Я вспомнила все до этого самого мига, но что было раньше? Будто бы, лишь пустота. Я не помнила маленького Ву, не помнила родителей, о которых рассказывал муж, нашей свадьбы, своего детства, абсолютно ничего!

Очнувшись, я одернула руку. Сложно описать мое состояние, но в шоке — вполне подойдет. Не знаю, что меня сподвигло на это, но я вышла из дома, взяла в сарае лопату и пошла на холм, где, как говорил муж, похоронен наш сын Ву. Будто в бредовом сне, в ужасе от своих действий, проливая целые реки слез, я все же разрыла могилу нашего сына, которая, как я  и подозревала — пуста. Потому что у нас Марушем никогда не было ни свадьбы, ни детей, ни прошлого — все, что я знала сплошная ложь. Тот, кого я семь лет звала мужем, оказался совершенно чужим мне человеком.

Однажды, он увидел звезду, упавшую в поле. Отправившись туда, он обнаружил меня, погребенную под грудой земли. Отрыл и принес меня к себе домой, где и придумал обманом заставить меня остаться. Было сложно поверить в его слова, потому как я не испытывала ни малейших чувств, но он рассказал о нашей общей потере — маленьком Ву. В груди тогда защемило и мне стало жалко этого человека, я решила ненадолго остаться…

В грязи и слезах я вернулась домой, замерев на пороге, уставилась на Маруша — проклятый лжец по-прежнему лежал без сознания. Я была зла, беспросветная тьма клубилась в моей душе. Всё светлое, что я питала к этому человеку, развеялось, лишь ненависть и призрение остались на том месте. Плевать, ради чего и зачем он врал, заставить меня оплакивать мертвого ребенка, семь лет прожить с этим чувством, приносить цветы на пустую могилу — этого нельзя забыть или простить. Рядом с Марушем — убитый мною паренек, в луже собственно крови. С момента ухода ничего не изменилось.

Решение мне далось просто, осознав всю глубину вранья, у меня не осталось причин быть здесь. Я почувствовала освобождение и четко знала — это не мой дом и не моя жизнь. Я решила уехать навсегда, так далеко, как только смогу. Хотелось сбежать, желательно на край света, подальше ото лжи и людей…

 

Прозрение

 

Далеко на севере от Хонина есть Черный лес — гиблое место, обиталище нечистых сил,  первобытных чудовищ и злых духов. Без принуждения и пыток я сама приехала и поселилась тут полгода назад. Оставив прошлое за спиной, далеко на юге я спряталась от людей там, куда они боялись соваться. В чащобе среди многовековых кедров и елей я нашла уютную, крошечную пещерку. Это было скорее даже углубление с десяток шагов в почти отвесной скале. Там я и мой олень Саю ютились первые несколько ночей. Позже, к пещерке я пристроила навес из еловых веток, а потом и стены к нему. Поначалу у меня очень много времени уходило на сбор еды — орехи и ягоды попадались часто, но сделать запас никак не получалось, я мерзла и постоянно хотела есть. Как ни странно, но за семь недель жизни в «гиблом лесу» я не встретила ни одного чудища. Быть может, мне везло, а может быть это были лишь слухи, очередная людская ложь…

С того злополучного вечера, когда я убила сумасшедшего рыжеглазого паренька, когда узнала о вранье, окутавшем меня, когда жизнь утратила какой-либо смысл, я обрела странный дар. Одним лишь прикосновением к живому существу я способна видеть его суть — прошлое и возможное будущее. Сначала меня это дико пугало, я не могла контролировать эту способность, образы возникали совершенно хаотично, случайно, любое касание могло вызвать их, я стала сторониться людей. Саю — олень, на котором я покинула королевство Арлос, дал мне возможность освоиться, научиться «видеть». Я хорошо помнила этого рогатого еще олененком, и его теплые чувства ко мне помогли понять дар. Образы из жизни животного были знакомы мне и не пугали, постепенно осознав и приняв умение, я смогла взять его под контроль. Вместе мы несколько недель двигались на север, пока не узнали об этом жутком, загадочном месте. Покидая Маруша, я прихватила увесистый кошель деньжат. На часть из них я купила инструменты, ткани, веревки — все, что могло пригодиться отшельнику.

За полгода я уже прилично здесь обжилась. Через пару месяцев, когда растают все снега и наступит лето останется засадить пару грядок, и это место можно будет назвать домом.

Сегодня ночью я рассчитывала поспать особенно сладко. В одну из ловушек попался заяц, и я приготовила грызуна с сосновыми орешками. Густого супа хватит еще и на завтра, так что, я легла рано с неприлично довольным лицом. Как ни странно, отчего-то спалось беспокойно, снились кошмары, я ворочалась на лежаке, то и дело переворачиваясь на другой бок. Мне, то слышались чьи-то крики, мольбы о спасении, а после — зловещий, такой глубокий, что казалось земля трясется, рык, обрывающий голоса. То виделись ужасные образы — истерзанные, разодранные в клочья мужчины, женщины и дети. То во все эти ужасы врывались, бегущие сквозь лес, совершенно незнакомые мне люди.

Раздавшиеся крики, поначалу, казались кошмарами из сна, но когда затарабанили в дверь, я испуганно вскочила с лежака.

— … Прошу, умаляю, откройте. Оно убьет нас!! Открой дверь!!!

Мой домик уже давно из хорошего сруба, но он не крепость, если начнут ломать двери — петли могут не выдержать. Я взяла нож в одну руку, во вторую топор и подошла к двери.  В нее продолжали отчаянно колотить. Я вытолкнула засов и, отойдя в сторону, приготовилась к худшему. В двери ввалилась молодая пара — девушка и парень. Они оба напуганы, более того они в ужасе. Трясясь от страха, они вставили на место засов, шепча и повторяя:

— Спасибо.

Сказать, что я удивлена – значит, ничего не сказать, я была ошарашена происходящим. Парочка, забившись в самый угол пещеры, заявила, что за ними гонится чудовище, но я прожила тут полгода и как никто знала — никаких чудовищ здесь нет!

— Хватит врать, что вам нужно? Здесь…

В стену ударило нечто, от чего затрясся весь дом.

— А-А-А! — в один голос заорали незваные гости, — Это оно!

Сглотнув, подступивший к горлу ком, я быстро скользнула вглубь дома и присела рядом с крикунами. Пригрозив им оружием, я злобно прошипела сквозь сжатые зубы:

— Заткнитесь! — я слушала. За время жизни в одиночестве я поняла одну вещь — уши в лесу, порой, поважнее глаз будут. Это знала не только я, а потому нужно было хранить полную тишину. Я точно знала – за полминуты до этих событий Саю, стуча копытами, подобно ветру, умчался прочь, когда, и если все успокоится, он вернется обратно. Чтобы не было по ту сторону стен, оно нас не видело, а значит, оно нюхает и слушает. В щелях между бревен дома набита трава – палыня у нее приятный аромат, но такой интенсивный, что собьет со следа самый острый нюх. Остается хранить полную тишину, и есть немалый шанс того, что зверь уйдет, домик останется целым, а мы в нем — живыми.

Новый удар был сильнее предыдущего, но стены выдержали и его. Больше прочего я боялась, что тварь запрыгнет на крышу, там тонкие доски и лишь несколько хороших бревен перекрытий. Страшный зверь еще какое-то время покрутился около дома и, порыкивая, убежал прочь. Просидев с час после ухода существа без света, в тишине, я, наконец, решила, что мы в безопасности и разожгла очаг. В свете крошечных, разгорающихся язычков пламени я рассмотрела своих гостей. Смуглая, черноволосая девчушка и совсем «зеленый», прыщавый пацан, им было от силы лет по шестнадцать. На шеях обоих следы от долгого ношения ошейников, похоже, ко мне пожаловали беглые рабы.

— Еще раз повторю, что вам здесь нужно? — спросила я их, по-прежнему держа топор под рукой. Ребята вроде бы без злого умысла, но чем бес не шутит. Девчонка глянула на своего спутника, затем на меня и призналась.

— Мы скрываемся от погони…

Присев за стол, я указала оттопыренным большим пальцем за спину.

— Это я заметила! Вы — беглые рабы, на ваших шеях следы. — парень встал и решительно заявил:

— Мы больше не рабы!

— Тихо-тихо, — успокоила я ретивого юнца. — Что вы забыли в Черном лесу? По-моему даже последний дурак знает, что тут обитает зло и живыми отсюда не возвращаются!

Только сейчас я подумала, что они оба были одеты очень легко: простые хлопковые штаны и рубашки, на ногах что-то вроде кожаных мешков. Бедолаги легонько подрагивали, теперь до меня дошло, что они дрожат еще и от холода, неизвестно, сколько они бродили в лесу. Языки пламени уже смело облизывали сухие дрова и давали достаточно тепла и света. Я встала, взяла пару шкур с лежака и бросила своим гостям, со словами:

— Двигайтесь ближе к огню. Есть будите? Ореховый суп с зайцем, мой собственный рецепт!

Не дожидаясь ответа, я повесила котелок над очагом. Спустя минуту запах еды заполонил помещение, и мои гости присели к столу, кутаясь в шкуры. Я пока решила подождать с расспросами, пусть поедят, согреются и успокоятся, а уж потом поговорим.

К третьей утренней луне я уже знала краткую историю девушки  Киры и паренька по имени Роон. Каким-то невероятным образом из-за банальной пьянки однажды ночью одного из рабов не заперли в их клетке, оставив привязанным к ней. При помощи других он освободился от веревок, выждал момент и украл ключ. Вместе с еще семнадцатью невольниками они бежали из работорговческого лагеря далеко на востоке у крупного города Валир. Одиннадцать дней беглецы успешно скрывались от погони, двигаясь на северо-запад, пока голод не заставил их приблизиться к деревне. Сумев раздобыть, столь необходимый провиант и кое-какие вещи, они снова ушли в горы. Естественно, все пришлось украсть, им по-прежнему некуда было податься, а весть о нежадных воришках, взявших лишь тряпки, да кур с яйцами быстро нашла нужные уши.

Чувствуя, что их вот-вот выследят, беглецы спустились через ущелье сюда в Черный лес. На пятый день, а точнее, на пятую ночь они столкнулись с тем, что билось в стены моего дома. Это существо в несколько раз превышающее человека в размерах, очень быстро передвигалось на двух ногах с копытами. Сегодняшней ночью оно неожиданно выскочило из-за деревьев и накинулось на беглых рабов.  Зверь обладал огромной силой, парой мощных рук он разрывал людей пополам. Мои гости рассказали, что у создания была крупная голова с рогами, подобными бычьим, и о том, что оно издавало страшный утробный рёв, от которого болели уши и внутри все тряслось. Роон и Кира — единственные, кто остался в живых и лишь благодаря тому, что набрели на мою хижину. Я не знала, говорят ли они правду или врут, но ребята по-настоящему напуганы.

Послышался топот легких копытец — Саю вернулся домой, значит, снаружи все и правда тихо. Долго всматриваясь в лица гостей, я все-таки решила узнать, насколько они честны. Будто случайно, я коснулась пальцами руки Киры, и меня захлестнула волна видений. Это длилось меньше мгновения, но я успела посмотреть всю ее жизнь и даже заглянула в недалекое будущее. «Случайное» прикосновение к ладони Роона — и я уже знаю, кто он такой. Беглецы мне ни в чем не солгали, все было так, как они и рассказывали.

 

***

 

Ребята пробыли у меня чуть больше недели, на их шеях зажили раны, из тканей и шкур, что я им дала, они пошили обувь и одежду. Из-за некоторых странностей в общении и моем поведении они прозвали меня колдуньей. Особенно их забавляло то, что олень Саю понимал мою речь. Я, если честно, и сама не знаю, когда это началось, но мой рогатый друг был поразительно умен. Но, как бы мне не нравилась эта парочка, я спряталась здесь, чтобы побыть одной и ничего не изменилось.

Оказав всю возможную помощь, пришло время расставания. Дав моим новым знакомым немного денег в дорогу, я проводила их на окраину леса, где мы навсегда распрощались. Мне искренне хотелось верить, что эти молодые люди смогут начать новую жизнь и будут счастливы вместе. Их многое объединяет, они хорошо понимают друг друга и любят, как могут любить только в таком юном возрасте. Несмотря на все пережитое, Кира и Роон сумели сохранить в себе доброту и человечность. В возможном будущем, что я увидела, все так и было…

Спустя год, к моей хижине пришло несколько человек, они принесли вещи и продукты — эти люди знали о маем даре. Я ответила им на их вопросы, благодарные до глубины души, они ушли, оставив припасы мне. Неделей позже, ко мне пришла уже немолодая пара  муж с женой, им никак не удавалось зачать ребенка. Коснувшись живота женщины, я улыбнулась и сказала, что они уже дождались, моя помощь им вовсе не нужна. Через девять месяцев у них родится сильный и здоровый мальчик. После ко мне приходили еще люди, я помогала всем, кому могла, не требуя ничего взамен. Уже к концу лета паломники со всех концов земли шли к моему жилищу. Черный лес больше не походил на мрачное, уединенное место, скорее, на оживленный тракт.

Однажды ночью мне приснился странный сон, а на утро пришел человек с желтыми, почти рыжими  глазами. Темнокожий, крупный, коротко стриженый мужчина с волевым подбородком пришел к моему дому и постучал в двери. Он абсолютно не походил на того юношу, убитого мною в доме Маруша, но я точна знала — это именно он. Какое-то шестое чувство подсказывало мне это.

— Здравствуй, Сияющая звезда, я сумел найти тебя. Жаль, но ты должна бежать. Скоро здесь станет слишком опасно. Собирайся в дорогу, возьми побольше еды, путь предстоит длинный.

Видя мое замешательство, он подтвердил мои опасения, заставив меня поверить:

— Да, Сияющая, это я. О тебе узнали слишком многие, сюда движется несколько армий. Не все из них враждебны, некоторые хотят лишь защитить тебя, но оставаться тут слишком опасно. Поспеши, Звезда.

Я глубоко дышала, происходящее было нереально, снова всё повторялось. Опять этот рыжеглазый, и устоявшаяся жизнь рушится, подобно песчаному замку от высокой приливной волны.

— Сокровище вселенной, прошу, нужно торопиться.

Отчего-то сомнений в словах чернокожего не было, я и сама чувствовала, что нечто плохое вот-вот должно произойти. Мой дар рос и развивался, мне больше не нужно было касаться людей, чтобы читать их судьбы, я и так видела их насквозь. Последнее время смрад будущих смертей ощущался все более отчетливо.

Я, мой рогатый друг Саю и рыжеглазый Мо спешно покинули мое жилище, держа курс на юг. Долгое время мы хранили молчание я, сидя верхом на Саю, а Мо, ведя его под уздцы. Справившись со своими эмоциями, бушующими от происходящего, я, наконец, решилась начать  разговор с весьма загадочным, молчаливым попутчиком:

— Кто ты такой? Почему преследуешь меня?

— Сложно ответить. Боюсь, ты пока не готова понять, Сияющая. Но уже очень скоро, ты сама ответишь на все вопросы.

— Как это я сама отвечу на все вопросы?

— Ты все поймешь, Сияющая.

Через несколько часов, как мы покинули мою хижину, нас накрыло лавиной, сошедшей с гор. Саю погиб мгновенно, вместе с ним пропала большая часть провианта и всех вещей. Мы с Мо оказались погребенными под плотным, тяжелым снегом. Рыжеглазый был сильно ранен, истекал кровью. Обломанная еловая ветвь пронзила насквозь его бок и вышла через живот. Человеку, назвавшемуся Мо, было невыносимо больно, но он держался более чем достойно, улыбался и говорил мне, что я сумею дождаться помощи, что за мной обязательно приедут через четыре дня. Мне было жутко от его силы и смелости, от его раболепной заботы обо мне даже в такой миг, и от осознания, что он опять умер. Мне снова не удалось его узнать, но я уже точно знала — наши встречи не случайны.

Я осталась совершенно одна рядом с трупом, запертая в снежной ловушке, с ограниченным запасом еды, без огня, меня ждет долгая и мучительная смерть…

 

Исключительность

 

Сицирия — город на реке Руф, жемчужина запада. Не в одном другом городе нет столько библиотек и образованных мужей, столько золота и такого могучего войска. Царь Эйрадил — мудрый и дальновидный правитель, именно ему и его армии я обязана тем, что жива. Его люди нашли, отпоили и отогрели меня ровно к началу четвертого дня, как сошла лавина. Буквально, неся меня бессильную на руках, воины Эйрадила двигались сквозь Черный лес, заполненный тысячами мертвых, которых рвали и трепали дикие звери и птицы. Весь путь мы прошли без остановок и передышек, остатки войска торопились доставить меня за высокие стены Сицирии, где я буду в безопасности.

Теперь  это мой дом — целый храм со слугами и стражей отныне в моем распоряжении. Из-за моего дара здесь меня считают святой, провидицей, обо мне заботятся, защищают. Я сама решаю, когда и кого принять, что говорить, а о чем умолчать. Но, признаться честно, я редко кому отказываю, а посему всегда есть чем заняться, жители и гости города сотнями толпятся у входа в храм. Иногда с высокой башни на крыше здания я смотрю вниз на пришедших за правдой, и им нет конца. Паломники нескончаемым потоком движутся к этому месту, я бы хотела помочь им всем, но не могла, их слишком много.

Три месяца тому назад за мою жизнь схлестнулись в сечи целых три войска. Одно принадлежало королевству Сатран, мне сказали, что его владыка жаждал заполучить меня, как рабыню. Из Глога — владений короля Эвиша армия шла, чтобы сжечь меня на костре. Вести о ведьме, предсказывающей будущее, вызвали разные чувства у сильных мира сего, но мне повезло, что именно царь Эйрадил оказался столь хитер и прозорлив, что сумев столкнуть противников лбами, разгромил обоих, отыскал и забрал трофей – меня в Сицирию. Условия царя были предельно просты — во время важных дипломатических встреч я должна читать людей, не кроится ли за их намерениями чего-то коварного или подлого? Я была его личным взглядом и голосом истины. Отныне, Эйрадила боялись и уважали все, даже те, кто истово ненавидел его.

Последние пару дней я не принимала людей, меня постоянно преследовали какие-то кошмары, которые я не могла объяснить. Чувствуя в судьбе всех людей, приходивших ко мне, агонию смерти, я не видела ее источника.  Этой ночь во снах явились странные образы, их сложно понять и тем более объяснить, но я уже знала — это как-то связанно с Мо.

Ровно в полдень раздался первый подземный толчок, уверивший меня в догадке. Моя жизнь снова должна измениться, я отчаянно ждала рыжеглазого незнакомца. Землетрясение было совсем коротким и почти незаметным, на него легко можно было не обратить внимания. Чуть позже был еще один толчок немногим сильнее предыдущего. Примерно через час случилась настоящая катастрофа: посыпалась штукатурка, падали и раскалывались на части статуи. Весь храм, город и, казалось, мир сотрясала подземная дрожь. К северу от города проснулся древний дремлющий вулкан. Будто рык исполина, грохот вырвался из-под земли с клубами пепла и дыма. Наблюдая за происходящим из окна своей спальни в храме, я подпрыгнула от испуга, когда в комнату ворвалась храмовая стража:

— Провидица, мы обязаны сопроводить вас в порт. Скоро город накроет потоками лавы, тут не останется ничего живого. Прошу, поторопимся.

В сопровождении стражи я покинула храм. Половина зданий в городе обрушилась, на улицах было много мертвых, всюду слышны крики.  Жемчужина запада обратилась в руины. К небольшому отряду из десяти человек, сопровождавших меня, присоединялись воины короля и городская стража. Когда мы по широкой улице вышли в порт, я и подумать не могла, что меня там ждет. Тысячи людей — жителей города с одной стороны и армия царя с другой. С отчаянными криками простой люд бросался на, ощетинившихся копьями, стражей в надежде прорваться к кораблям, но они лишь бесцельно гибли. Земля под ногами продолжала сотрясаться, было темно, будто наступила ночь. Когда в небо вместе с пеплом взметнулись раскаленные камни и посыпались на Сицирию, я подумала, что миру конец.

Меня сопровождало около пятидесяти стражей. Внезапно, они остановились, повернулись направо, построились полукольцом и приготовились к битве. К нам неслась огромная толпа людей с оружием. Командиры стали выкрикивать приказы и воины тут же исполняли их. Все те же десять храмовых стражей под прикрытием остальных продолжили вести меня к пристани.

Ярость и силу тех, кто борется за свою и за жизни своих близких сложно остановить. Вот и сегодня простой народ прорвал оцепление и хлынул на корабли, убивая богачей и придворных, всех тех, кто не успел уплыть. Я была в их числе и приготовилась принять свою участь, храмовая стража отчаянно билась с десятками обезумевших жителей, но силы были уже на исходе. Эти люди еще сегодня утром молились о встрече со мной, просили помощи, а сейчас жаждут моей гибели. «Как переменчивы они». — подумала я, закрывая глаза и опускаясь на колени, последние из моих защитников гибли в неравном бою.

Я сосчитала до десяти, прежде чем поняла, что все еще жива. Открыв глаза, я улыбнулась и одновременно заплакала — передо мной стоял высокий рыжеглазый мужчина, облаченный в кирасу и шлем городского стражи в руках он сжимал окровавленное длинное копье.

— Сияющая звезда, я успел придти. Ты помнишь меня? Это снова я, Мо, но нет времени, нам нужно спешить!

Я, сдерживая истерику, часто закивала. Вокруг было с полсотни мертвых тел, и рушился мир, но я нашла в себе силы подняться и следовать за Мо. Мой спаситель опять явился в самый последний момент, имея совсем иную внешность. С прежним образом его связывал, лишь взгляд необычных рыжих глаз и, как и прежде, он боготворил меня. Я знала — Мо спасет меня даже от лавовых потоков, но все прочие встреченные нами люди, не имели для него, ни малейшего значения. Рыжеглазый без колебаний убивал матерей с детьми, наряду со стражами и теми, кто желал моей гибели. Беспощадный, могучий воин казался непобедимым, он орудовал копьем так, будто родился с ним в руках. Убивая всех, кто попадался на пути, он привел меня на пристань к царскому флагману. Неожиданно нежно поцеловав мою ладонь и сказав, что мы скоро встретимся, он пустил меня за последнюю линию обороны Эйрадила. Я поднялась по трапу на борт, и матросы тут же стали отвязывать швартовые тросы. Мо и часть воинов царя остались на берегу сражаться с толпой.

Виденное мною было столь ужасно, что этому нет слов. Мо обратился красным демоном. С ног до головы залитый кровью, он убивал и убивал, стоя на самом краю пристани — воплощение зла и ужаса, лик смерти для многих сотен, но лишь для меня, ради меня он существует. Когда мы достаточно отплыли, Мо остановился, и ему тут же размозжили голову молотом. Люди огромным, нескончаемым потоком прыгали в красную от крови воду. Спасая свои жизни, они штурмом брали корабли, которыми не могли управлять и, сталкивая, топили их. Из, более, чем тридцати, всего шесть судов ушло из бухты в открытое море. С кормы я видела, как раскаленные потоки магмы хлынули на Сицирию, выжигая все живое, розовая вода у побережья вскипела, сварив заживо сотни, а может быть и тысячи людей.

 

Вознесение

 

Спустя две недели тяжелого морского путешествия, к берегам Бравии сумел причалить лишь флагман Эйрадила. Остальные пять судов затонули во время странных непрекращающихся штормов, сопровождавших суда весь путь.

В море мой дар негде было применить. Имея достаточное количество времени и отсутствие обязанностей, я нашла достойное занятие. На судне были кое-какие книги, я занялась изучением их содержимого. Среди прочей интересной и не очень информации я заметила некоторые странности. С самой той ночи, когда я увидела в небе сразу все три луны, мир, будто сошел сума: Хельфавы — горы со стороны Черного леса никогда не славились лавинами. Вулкан у Сицирии дремал тысячелетиями, а море, через которое шли корабли, называлось Сонным от того, что тут никогда не было штормов. Складывалось впечатление, будто сама земля хочет меня уничтожить, и от этого на душе было, еще более промозгло, чем снаружи каюты. Под бешеными волнами и проливным дождем корабль шел к берегу.

Бравия — крошечное островное царство, его правитель — брат Сицирийской царицы Нерфии. Он радушно принял семью сестры. С момента нашего прибытия уже в течение недели льет черный дождь, вулканический пепел накрыл и это место. Отголоски подземных толчков до сих пор иногда были слышны. Пока плотники латали корабль, пока на нем меняли паруса, пока люди Эйрадила зализывали раны и приходили в себя, знатные мужи собрали совет. Теперь, когда непобедимой армии Сицирии больше нет многие, ее бывшие союзники, в том числе и Бравия, оказались под угрозой уничтожения.

В большом зале горело сразу три камина, помещение также обогревали и освещали четыре большие жаровни на высоких треногах. За большим столом в центре восседали оба царя и их полководцы. Рядом за менее массивными, длинными столами сидели сотники, пожилые вояки, заслужившие вес своим словам. На это мероприятие за стол царей приглашена и я.

— Перед тем, как совет начнется, мы все вместе хорошенько поедим и выпьем!

Сказал Царь Катор, ударив кулаком по столу. Слуги до того момента, подобно статуям хранили неподвижность у стен, но только владыка отдал приказ — тут же засуетились. На столах появились тарелки и ложки, а через мгновение, в них налили наваристый, ароматный суп с овощами, зеленью и парой хороших кусков мяса. Я искренне чувствовала себя здесь лишней. Ко мне обратился владыка Бравии:

— Провидица, мне не доводилось видеть твоего дара… — договорить он не успел, дверь в зал совета с грохотом распахнулась, и в нее влетел огромный воин в меховом доспехе и каплевидном шлеме с маской. Он держал в руках два окровавленных топора, за его спиной  неподвижно лежали трупы и стонали раненые. Как только наши взгляды встретились, я узнала его. Эти рыжие глаза, их ни с чем не спутать.

— Все вы, достойны умереть за свое предательство и умрете! — к несчастью этих людей Мо никогда не врал.

Из-за столов вскакивали сотники, чтобы один за другим рухнуть замертво. Мо завис над наши столом — я закричала:

— Остановись! Нет, не убивай их — они хорошие люди.

— Звезда моя, ты все еще не поняла их… — рыжеглазый здоровяк бросил топоры на пол достал с пояса длинный кинжал, наколол мясо из моей тарелки и протянул его царю Катору:

— Кусай! Ешь, я сказал или мне накормить этим твоих детей?

— Она ведьма – зло, из-за нее вот-вот разразится самая кровавая война, где будут стерты целые государства, в том числе и мое!  Из-за нее вспыхнуло пламенем царство Эйрадила, она потопила суда, ушедшие из Сицирии!

— Ешь! — крикнул на него Мо. С отвращением и слезами Катор откусил кусок, прожевал, а через несколько секунд его забила мелкая дрожь, изо рта обильно пошла пена, с мукой на лице царь Катор умер. Мо, взяв мой бокал, предложил его Эйрадилу. Я не верила своим глазам, не хотела верить. Царь, спасший меня от неминуемой гибели, медлил и молчал.

— Пей! — крикнул на него мой спаситель, и владыка глубоко вздохнув, потянулся губами к кубку, но я выбила отраву из его рук.

— Жизнь за жизнь, — сказала я, заглянув в его глаза, — Прощай, Эйрадил.

С боем мы прорывались из замка. Мо рубил людей царя, словно капусту в салат, никто даже и близко не мог сравниться с ним в умении убивать и обращаться с оружием. Сколько умерших стоило наше бегство из замка — не имело значения. С неба продолжал лить черный дождь, вокруг была слякоть и тьма. Мо посадил меня перед собой на лошадь, и мы умчались прочь подальше от людей.

Я больше не боялась, зала теперь, что именно должна была понять, и отчего Мо не мог этого объяснить. Повернув голову, я чмокнула мужчину за спиной в почти остывшие губы:

— Я все вспомнила. Я — твой свет, прости, что так долго. Спасибо, спасибо тебе…

Двое на лошади — могучий воин в мехах с десятком стрел в спине, обнимающий рыжеволосую женщину, мчались на восход. В какой-то момент они исчезли в яркой вспышке, и лошадь продолжила стучать копытами уже в отсутствии седоков.

Почти мгновенно прекратился дождь, развеялись тучи, и море стало снова спокойным. Нечто прекрасное, могущественное и вечное покинуло этот мир, и в скорости, все станет, как прежде или почти, как прежде…

 

***

 

Ангел и Демон, Творец и Разрушитель, Любовь и Ненависть, но они зовут себя Молку — это имя все еще никому, ни в одном из миров, не знакомо, но теперь у них снова тысячи других имен. Свет и Тьма — самые известные из них. Молку — всегда абсолютны, и если один — величайшее добро, то его второй половиной будет самое великое зло. Могущественные сущности скитаются по вселенной, ища целостность, гармонию существования. Это ощущение схоже с невообразимо красивой, виртуозной музыкой, танцем на гране света и тьмы. Лишь в тени может теплиться жизнь, и кто-то хранит ее. Молку нежатся в этом бесконечном движении вселенской мелодии, следя, чтобы каждый живой организм играл свою неповторимую роль в этой жестокой и красивой пьесе.

 

читателей   316   сегодня 2
316 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 2,25 из 5)
Loading ... Loading ...