Любопытный король

 

Давным давно, в далеком-далеком королевстве, о котором ни в сказке не сказано, ни в учебнике не написано, правил один король. Был он ни высок, ни низок, ни силен, ни слаб, ни умен, ни глуп. И занимался он самыми обычными для короля делами: управлял страной, проводил реформы, пару раз в месяц воевал с соседями. А, в числе прочего, был этот король еще и до жути любопытен — очень нравилось ему разные истории слушать, в ососбенности, те, которые по секрету друг другу пересказывают.

И все бы ничего, да только вот совмещать монаршьи обязанности и любовь к слухам было ой как нелегко: едва король к замочной скважине прильнет, а тут ему уже посол иноземный поклоны бьет или коварный сосед войной грозит — сразу приходится все бросать и за дела приниматься. А, пока освободишься, уже и все интересное заканчивается. Долго терпел король такую несправедливость по отношению к себе, но однажды не выдержал и за обедом пожаловался первому министру — своему ближайшему другу и советчику.

— Эх, и тяжела же моя королевская доля, — вздыхал король, с разочарованным видом тыкая вилкой отбивную. — Вот сижу я здесь, во дворце, штаны на троне протираю, а там, на другом конце королевства, о чем-то интересном, поди, болтают.

— Так в чем проблема, Ваше Величество? — искренне удивился министр. — Садитесь в карету да и езжайте туда. Заодно развеетесь немного.

— И рад бы, да толку не будет. — король вздохнул еще горче. — Покуда я до другого конца по расхлябанным дорогам доеду, уже весь настрой потеряю. Или, чего хуже, куда-нибудь еще соберусь — эдак и всю жизнь прокататься можно!

— А может не Вам кататься, Ваше Сиятельство?

— А кому тогда? Тебе что ли?

— Ну, почему сразу мне? Можно людей специальных нанять. Чай, денег в казне не убавится особо, а Вам сразу камень с души!

Идея королю понравилась. Поразмыслил он немного над ней да и состряпал к вечеру указ о создании специальной службы, которой и предстояло от его имени с народом разговаривать. Нарек ее незатейливо: «Фракцией Болтливых Рассыльных» или ФБР, если сокрашенно. И людей туда повелел набирать не простых, а самых остроязыких и балаболистых, чтоб любого молчуна разговорить могли.

Первое время новая служба работала, как часы: с восходом солнца разъезжались ее агенты во все концы королевства — ходили по домам, беседовали с народом — а с закатом возвращались во дворец и по очереди пересказывали королю услышанное за день.

А где-то через месяц начались первые сбои. Ибо бедные агенты, без остановки мотавшиеся туда-обратно, половину сплетен за время пути забывали, отчего истории их становились похожими одна на другую. Да и простой люд, как выяснилось чуть позже, жил не такой интересной жизнью, как король себе представлял. Ни тебе героических саг, ни диковиных сказок — сплошь ворчания да причитания. Не мудрено, что королю такие истории очень скоро наскучили. В один из дней вызвал он министра к себе на ковер да и говорит:

— Все, шабаш. Отзывай агентов. Надоели.

— Дык, Ваша Светлость, а куда я их теперь дену? — опешил министр. — Да и нельзя уже.

— Это почему вдруг нельзя?

— Мы ж, по вашему велению, такую сеть по королевству раскинули — в каждом доме наши уши.

— И какая мне от этих твоих ушей польза?

— Самая что ни на есть практическая! Среди угрюмых бесед нет-нет да и мелькнет что-то интересное, а мы это «что-то» сразу хвать! И вам передадим.

Король демонстративно зевнул.

— А коли найдется злодей, коий на Вашу жизнь покуситься посмеет али бунт организовать мы сразу р-раз! И на корню! — упрямо гнул свое министр. — Говорю вам, Ваша Светлость, агенты нынче нужны, как воздух.

— Ладно, тогда не отзывай. — нехотя согласился король. — Только пущай они мне глаза не мозолят особо своими снованиями, а в тени будут.

— Как вам будет угодно. Может тогда, чтоб они вообще Вам не мешали, под мое начало их отдадите?

— Ой, да забирай, кто не дает! — отмахнулся король. — У меня думы и поважнее имеются. Например, как при интересных беседах своих подданных присутствовать.

— Ну, ежели через гонцов не получилось, попробуйте сами. — предложил министр. — К примеру, нарядитесь по-простому и в народ идите.

— А по-простому это как? — не понял король. — это в серебряной короне? Или может во вчерашней рубашке?

— Оставьте выбор наряда мне. — уклончиво ответил министр. — обещаю, завтра Вы себя не узнаете.

Проснулся король на следующее утро, а на пороге его покоев уже стоит первый министр с подносом в руках, а на подносе том тарелочка с сажей, уголек и аккуратно сложенный серый плащ, сплошь покрытый заплатами.

— Это чего такое? — изумился король.

— Наряд, Ваше Сиятельство. — гордо отчеканил министр. — для общения с простым людом.

— Ты, верно, издеваешься надо мной? — король недоуменно похлопал глазами. — Да появись я таким чучелом где-нибудь, от меня ж все разбегутся враз!

— Нет, Ваша Светлость, не разбегутся. — министр слегка качнул головой. — Как налоги, по вашему велению, в последний раз подняли, так они все такие ходят — драные и чумазые. С толпой смешаетесь запросто.

Король еще немного поколебался, но все же облачился в плащ. Еще примерно час понадобился ему, чтобы решиться испачкать чистое и красивое лицо сажей. А уж руки и шею замарать сам он не смог — воспитание не позволило. Так что последние штрихи наносил уже первый министр, под еле слышные королевские вздохи.

— Ну вот, Ваше Сиятельство, полюбуйтесь. — слащаво улыбнулся министр, когда работа была окончена. — вас теперь любой нищий за своего посчитает. Можете смело в народ отправляться.

Дальше дни потекли одинаково спокойно и безмятежно, как и подобает в таких случаях: агенты министра продолжали колесить по королевству и ненавязчиво совать носы в дела простых жителей, а король, вымазанный сажей и завернутый в плащ, сутки напролет слонялся по столице. Только на сей раз беседовал он исключительно с людьми странствующими — торговцами да моряками. Эти-то, поди, в своих путешествиях видали больше, чем всякие там мясники да кухарки.

Только и здесь короля ждало лютое разочарование. Торговцы людьми оказались хоть и интересными, но до жути жадными. Не успеет король с ними разговор завести, а они ему уже под нос товары суют, дескать, купи, мил-человек, недорого. Да и из матросов тоже не ахти какие собеседники вышли: на трезвую голову все беседы сплошь о девках да о бабах, а, чуть напьются, так пойдут буянить так, что впору ноги уносить — а то башку августейшую, не приведи Господь, проломят!

Погулял с недельку король в таком обществе по кабакам и площадям, да и захандрил сильнее прежнего. В третий раз позвал он министра и сызнова начал плакаться ему в плечо о тяжелой судьбе. Слушал его министр, слушал, а потом возьми да и скажи:

— Коли уж ничего не помогает, Ваша Светлость, значит нужны крайние меры. Помню, бабка моя покойная сказывала, будто на опушке леса стоит хижина, в которой живет колдун, которому открыты все тайны мира. Кто знает, может он чего с вашей бедой сможет сделать.

У короля при одном только упоминании колдовского люда волосы на макушке, как рожь, дыбом поднялись. Очень уж не хотелось ему самолично с Нечистым связываться, но делать нечего — на то эта мера и крайняя. Посему, едва отпылал закат, снарядился король и в одиночестве отправился к темному лесу. Там отыскал он покосившуюся хижину, будто вросшую одной стеною в чащу, и, набравшись смелости, осторожно постучал.

Входная дверь еле слышно скрипнула, и на пороге появился сгорбленный бородатый старик в ниспадающем до пят сером балахоне, перехваченном в районе талии толстой веревкой. Король открыл было рот, чтобы поприветствовать хозяина хижины, но тот жестом указал ему молчать и, щуря белые глаза, проскрипел:

— Входите, Ваше Сиятельство.

Король бочком протиснулся в хижину и уселся за низкий дубовый стол. Колдун скользнул следом и безмолвной тенью опустился напротив.

— Наслышан я о Вашей проблеме, Ваше Сиятельство. — начал он неторопливо. — И решение у меня тоже имеется. Вопрос, сколько вы готовы за мою мудрость выложить.

Король, неотрывно глядя в глаза колдуну, отвязал от пояса тугой кошель с золотом и небрежно бросил его на стол.

— Хм, в принципе, потянет. Позвольте руку.

— Что, простите?

— Дай. Руку.

Король протянул дрожащую раскрытую ладонь колдуну. Тот осторожно обхватил ее длинными костлявыми пальцами и, не переставая глядеть пустым взором королюв глаза, несколько раз осторжно царапнул ладонь длинным желтым ногтем — точно поперек линии жизни.

— Ай-ай-ай! — король вздрогнул и попытался отдернуть руку. — Больно!

— Терпите. — равнодушно ответил колдун. — Так надо.

Не переставая скрести ладонь короля ногтем, колдун свободной рукой подхватил со стола продолговатую склянку и высыпал ее содержимое — бледно-серый мелкий порошок — на ладонь королю. Грянул гром, сверкнула молния и на месте порошка возникла маленькая резная шкатулка.

— Ну вот, Ваше Сиятельство. — довольно пробормотал колдун. — волшебная шкатулка. С ее помощью Вы сможете запросто услышать любые беседы, какие только пожелаете.

Король удивленно выгнул бровь.

— Да, выглядит несколько просто, но сила ее несравнима с видом. — продолжал колдун. — Но учтите, долго пользоваться ею нельзя — в день максимум три раза по полчаса. А иначе беды не миновать. Вам понятно, Ваше Сиятельство?

Король осторожно кивнул — он был настолько ошарашен фокусом, что мог только лишь кивать и гнуть брови. Впрочем, колдуна устроило и это.

— Хорошо, Ваше Сиятельство. А теперь Вам пора домой. Прощайте.

Колдун оскалил редкие гнилые зубы и, чуть качая головой, слегка ткнул короля пальцем в грудь. И не успел король даже сообразить, что произошло, как провалился в непроглядную темноту. Очнулся он только утром, в собственной постели.

«Привиделось, верно» — решил он.

Но нет, не привиделось. Загадочная шкатулка, подаренная колдуном, стояла на тумбочке прямо напротив кровати и, казалось, чуть светилась в полумраке королевских покоев.

Свои дальнейшие действия король обдумывал недолго. Откинув в сторону пышное одеяло, он вцепился в шкатулку обеими руками и принялся рассматривать со всех сторон. Однако ни рунических символов, ни сложных заклятий, ни даже рецепта колдовского внутри не обнаружил. Все, что было в шкатулке — это приклеенная ко дну карта мира, над которой был закреплен маленький позолоченный бегунок.

— Вот же шарлотан! — обиженно воскликнул король. — обул и даже не покраснел! Ух, я ему задам!

Король бесцеремонно грохнул шкатулкой об тумбочку и, желая показать напоследок свое полное безразличие, демонстративно щелкнул ногтем по бегунку. Тут же зазвенел воздух вокруг, и из шкатулки полилось сдавленное бормотание. Прислушался король — а это, оказалось, какой-то гончар из северной провинции сыну на ночь сказку рассказывает.

— Ага-а-а… — протянул король удивленно. — вот, оказывается, в чем фокус. А ну-ка…

Послушал король немного сказку и еще раз ткнул бегунок пальцем. Шкатулка затряслась, как в судорогах, и из нее посыпалась отчаянная брань. Испугался король и захлопнул шкатулку — от греха подальше.

Следующие три дня он не трогал ее вообще. А один раз даже в тумбочку спрятал, чтоб глаза лишний раз не мозолила. Однако постепенно любопытство взяло верх над страхом и король стал все чаще со шкатулкой упражняться. Где-то недели через две окончательно с ней свыкся, и дела его пошли, как по маслу. Чуть переместит король бегунок влево — и болтовня мастеровых перемежается неспешными и деловитыми купеческими беседами. Чуть влево передвинет — и уже слышит, о чем дворцовая стража с кухарками перешептывается. Какое-то время развлекал себя король тем, что слушал дворцовые и городские сплетни, лишь изредка позволяя себе переключить внимание на приграничные провинции.  Но однажды мелькнула в его голове шальная мысль: а не начать ли прослушивать правителей соседних держав? А что, колдун делать этого вроде не запрещал, да и вообще, у монарха от монарха секретов быть не должно.

Потянулся король к шкатулке да так и замер вдруг с протянутой рукой: боязно ему за свою безопасность стало. Чай, государи тебе не простолюдины — с обиды и войну объявить могут.

Хотел король кликнуть кого-нибудь, кто помог бы решение важное принять — еще рта раскрыть не успел, а в покои уже заглянул первый министр.

— Вызывали, Ваше Сиятельство? — осведомился он, спешно натягивая на лицо дежурную улыбку.

— Вызывал. — сухо ответил король. — Скажи мне, армия моя сильная?

— Сильная, Ваше Сиятельство.

— Смелая?

— Смелая, Ваше Сиятельство. А почему вы спрашиваете?

— Кошмар один приснился. И вообще, чего это ты у моих покоев трешься?

— Дык, Ваше Сиятельство, — министр несколько стушевался, — просто мимо проходил. Решил доброго утреца Вам пожелать.

— Пожелал? Молодец. А теперь п-шел вон! Не отвлекай от дел государственных!

Министра, как ветром сдуло. А король еще немного пораскинул мозгами в одиночестве да и решил, для затравки, подслушать сначала беседы правителей-союзников: немецкой королевы и тарабарского короля.

Так постепенно вклинился он в беседы всех соседей — от луноликого Восточного султана до самого захудалого баронишки. И настолько вошел во вкус, что вообще перестал закрывать волшебную шкатулку: сутки напролет звучали из ее недр сплетни и разговоры на разных языках. Их король аккуратно записывал и складывал в потайной ящичек стола. Часть потом передавал министру, чтобы тот политику государства через агентуру ворочал как подобает, а часть оставлял в закромах Родины — на случай, если кого понадобится пошантажировать.

Естественно, со столь плотным графиком прослушки времени на государственные дела уже почти не оставалось, и большую часть времени страной правил первый министр, к слову сказать, весьма неплохо. Решения принимал самолично, а к королю заглядывал лишь изредка, дабы принести немного еды и поинтересоваться, изволит ли Его Сиятельство сегодня выйти в свет и издать какие-нибудь указы.

А, между тем, правители соседних держав начали подозревать, что за ними нагло шпионят. И даже в скором времени вычислили кто, ибо любопытный король совсем не скрывал нового увлечения и часто вставлял в свои письма чужие сплетни вместо эпиграфа.

Сначала соседи пытались просто намекать, что так поступать невежливо, потом начали просить прекратить, а под конец уже и вовсе откровенно разъярились — настолько, что ежедневно на королевском столе скапливались огромные стопки нот протеста от иноземныз послов. Правда, король на них внимания особо не обращал, лишь изредка писал ответные письма августейшим товарищам, в которых приносил извинения за вмешательство в чужие дела и, по совету первого министра, клятвенно обещал больше так не делать.

Но монаршье слово на то и монаршье, чтоб его можно было взять обратно, когда вздумается. Стоило королю только вернуться в покои, как он тут же забывал о недавней клятве: откроет себе шкатулку и давай по-новой соседей прослушивать.

Долго ли, коротко ли это продолжалось, но однажды по утру проснулся король от непривычно громкого звона в ушах. С трудом поднявшись с постели, просеменил он в ванную, глянул краем глаза в зеркало и едва не рухнул в обморок от увиденного: уши его вдруг почему-то стали большими, как у слона, и отвисли практически до самого пола.

Мгновенно вспомнились королю предостережения колдуна. Побледнев от испуга, метнулся он к письменному столику, на котором стояла злополучная шкатулка и резко захлопнул ее. Бормотание из недр шкатулки прекратилось, однако шум в ушах не утих. Напротив, он стал еще громче и невыносимей. Обуреваемый гневом пополам со страхом король схватил лежавший на тумбочке молоток и двумя ударами расколотил волшебную шкатулку на мелкие кусочки.

Звон пропал. Зато ему на смену пришел отчаянный, раздирающий барабанные перепонки, рокот. И, пока король, как ужаленный, носился по спальне и отчаянно перемежал молитву всем богам отборной руганью, осколки шкатулки, подсвеченные белым светом, медленно поползли по ковру и вскоре сложились в отчетливую надпись: «Я предупреждал Вас, Ваше Сиятельство, но вы не послушали. Теперь до конца дней ходить Вам с огромными ушами и слыть обманщиком. И именоваться Вам не иначе как королем Большеухом».

Надпись пропала, а вместе с ней и рокот. А получивший передышку король подхватил уши, словно полы мантии и рванул искать своего министра — он колдуна посоветовал, пусть он и разгребает.

На всех парах влетел король в тронный зал (где как не там помощнику державника ошиваться) и узрел картину еще более странную, чем недавно в зеркале: сидит его первый министр на троне — сам в горностаевую мантию наряжен, на голове корона золотая сверкает — и писарю неспешно указ диктует.

Сперва решил король, что ему все это снится. Осторожно ущипнул себя за шею, но нет — безобразие наяву творится. Понял это король и жутко разозлился.

— А ну-ка слазь! — рявкнул он на министра. — Ишь, чего себе позволил!

— На-а-адо же, кто на свет выполз! — с издевкой ответил министр. — Ваше Сиятельство! Право, не ждали!

— Да как ты вообще смеешь со мной в таком тоне говорить?! Еще и корону мою нацепил! А ну, снимай!

— Поздно кричать, меня полгода назад торжественно короновали. Его Святейшество лично приезжал церемонию проводить, так что все законно. Я теперь новый властитель.

— Да как же так? При живом-то короле!

— А вот за это благодарите моих агентов. — ехидная улыбка коронованого министра стала еще шире. — Всего за два дня народ убедили, что прежний король от болезни помер, да еще и меня наследником назначил. Ей богу, зря вы тогда отказались от них.

— Лжешь, собака! Вот я тебе сейчас как дам!

Король сжал кулаки и, дико рыча, рванулся вперед, дабы как следует поколотить предателя, но запутался в собственных ушах и рухнул прямо перед троном.

— Эй, стража! Стража! — закричал он с надрывом. — Сюда! Скорее!

— Зря глотку рвешь, ушастый. — ядовито усмехнулся министр. — Никто тебе уже не поможет.

Однако визгливые крики свергнутого короля было невозможно игнорировать. Так что, спустя пару минут, в тронный зал, гремя латами, ввалились с десяток вооруженных до зубов королевских гвардейцев.

— Арестовать предателя!

Король властно ткнул пальцем в сторону трона и, в довесок с силой топнул ногой. Но гвардейцы, к его удивлению, даже не шелохнулись.

— Чего стоите, пьяницы?! Немедля схватите его!

И снова ничего.

— Да как вы смеете, псы?! Как вы смеете противиться воле истинного монарха?!

— Не слушайте его, добрые воины. — невозмутимо парировал министр. — Это злой колдун принял облик покойного короля и пытается вас обдурить! Или вы не видите этих гигантских ушей? Вышвырните его вон, покуда он не затуманил ваш рассудок окончательно.

Вытолкали короля Большеуха из города в три шеи.

— Я еще вернусь, ироды! — гневно кричал тот, что есть силы пиная наглухо запертые ворота. — Верусь и всех вас перевешаю!

Но, чтоб возвращаться в захваченное королевство, надо иметь какую-никакую армию, а, чтоб ее собрать, надо самому сперва куда-нибудь приткнуться. А куда идти свергнутому королю? Конечно же на постой к другим монархам. Они-то своего в беде уж точно не оставят — еще и армию, поди, на пару дней одолжат. Воспрянул духом король Большеух и поспешил как можно скорее соседям официальные визиты нанести.

Только вот правители соседних держав почему-то не особо обрадовались непрошенному гостю. Более того, многие его даже на порог не пустили. Даже самый захудалый князек, чей удел на двух акрах земли умещается, и тот умудрился короля Большеуха от ворот развернуть да еще и помоями облить впридачу.

Пошел тогда опальный король по земле в поисках нового пристанища, с надеждой, что хотя бы простой люд примет его. Но, казалось, весь мир ополчился против Большеуха. Стоило ему только появиться где-нибудь, как со всех сторон тут же звучало: «Смотрите! Смотрите! Это король Большеух! Это тот подлый обманщик!». Следом, как правило, летели камни, пустые бутылки и прочий мусор, от которого бедняга едва успевал спасаться.

Всяко пытался король Большеух народную бдительность обмануть: уже и сажей мазался, и углем, и в грязи с помоями купался — все бестолку, ни один маскировочный наряд не мог скрыть его огромные уши.

Ходил король Большеух по стране, скитался, как неприкаянный, до самой старости, пока в один день вдруг не упокоился. Много версий его кончины в тот год путники по тавернам рассказывали. Одни говорили, что король утопился в море. Другие уверяли, что в собственных ушах запутался. А третьи на полном серьезе утверждали, что на ушах, как на крыльях, вознесся на небо и теперь кружит под облаками вместе с птицами.

С той поры минуло много лет, однако призрак большеухого короля по-прежнему бродит по стране и, заламывая руки, причитает о собственной глупости и пагубном любопытстве. Впрочем, не все время он проводит в стенаниях. Иногда позволяет себе на минутку замолкнуть и остановиться напротив какого-нибудь дома: тут же прильнет огромным ухом к дверям и начнет вслушиваться, о чем сегодня толкуют в его королевстве.

читателей   263   сегодня 3
263 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 5. Оценка: 4,40 из 5)
Loading ... Loading ...