Боевой волшебник

–Лучник!– навскидку определил Гор. Узловатый палец ткнулся в грудь высокого голенастого мальчишки.

–Проходи давай, не задерживай!– напирали сзади товарищи.

Бывший солдат, возвращаясь в подпитии из трактира, пребывал ныне в добром расположении духа. Он занял тактически безупречную позицию, пристроившись на валуне, некогда скатившемся с крутого склона прямо на узкую тропинку. С тех пор жителям деревни приходилось огибать незваного гостя, и тропа посторонилась, вильнув к краю оврага. Окрестности густо поросли колючим кустарником, и сорванцам ничего не оставалось, как чинно выстроившись в затылок друг другу, ждать своей очереди. Однажды, когда в трактире наливка выдалась на редкость крепкой, а карман Гора случился вдруг не пустым, старый вояка пообещал сколотить из ребятни настоящий армейский отряд. Новость разнеслась по деревне с быстротой молнии. Дворов в Мягких Грязях в мирное время приросло довольно, а что касается детворы, то, пожалуй, наплодилось и  сверх меры. Так что недостатка в желающих  вступить в отряд однорукого ветерана не было. Пыл новобранцев не охладило даже то обстоятельство, что на следующее утро, протрезвев, и не обнаружив ни гроша в доме, Гор так рявкнул на облепивших плетень ребятишек, что забрехали все собаки в округе. Мальчишки решили взять солдата измором, при всяком удобном и не очень случае напоминая ему обещание. Сегодня им повезло, и ветеран, разомлев на солнышке, благосклонно распределял ватагу по воинским специальностям.

–Косая сажень в плечах и силен. Подрастешь, будешь могучим как дуб!– похвалил широкого в кости Матона командир,– Быть тебе алебардистом!

– Разведчик, мечник, кавалерист, мечник, мечник, мечник, лучник,– сыпались как горох назначения старика.

Последним подошел Гидеон.

Изрядно подуставший от  суеты вокруг себя Гор с сомненьем оглядел тщедушную фигурку паренька. Столпившиеся по ту сторону камня мальчишки, уже обласканные вниманием воина, на миг прекратили обсуждение выпавшего на их долю жребия, и замерли в предвкушении. Все знали, что неудачник Гидеон годился разве что на то,  чтобы расставлять свечи в храме Хранителей. Да и то, чтобы достать до высокого алтаря, ему приходилось носить с собой крохотную, будь она чуть поболее, сил бы поднять ее  у доходяги не хватило, скамеечку.

– Куда же мне тебя определить, милый друг?– покрутил ус солдат.

– Меч для тебя тяжел. Тетиву на лук ты не натянешь. С жеребцом порезвее  не совладаешь. В лазутчики бы определить,  ибо мал и неприметлив. Но ведь неловок ты, аки сом на отмели,– продолжил рассуждать вслух Гор.

С каждым словом,  голова мальчишки опускалась все ниже.

–А это что у тебя?– единственной рукой солдат легко подхватил ладонь мальца.– Никак пятно от чернил?

Насмешка в голосе ветерана не укрылась от компании новобранцев. Все знали, что священник иной раз доверял размешивать чернила прислуживающему при храме оборванцу. Гидеон лишь ниже склонился.

–Так ты писарь, выходит?– с деланным удивлением протянул Гор.– Писари в армии без надобности!

Со стороны ватаги послышались робкие смешки.

И посему,– Гор прищурился хитро, воздев палец к темнеющему небу, – определяю тебя в… боевые волшебники!

Хохот множества юных глоток сотряс округу, и даже ветеран расплылся в ухмылке, обнажившей остатки зубов. Довольный шуткой, Гор отвернулся от хиляка к своей новой армии.

–Песню запе-вай!– гаркнул бывший мечник третьего легиона, и первым затянул:

По дороге на холмах

Мы шагаем в сапогах,

Наша поступь отрясает

Снег в Пустующих горах!

Юные голоса с охотой подхватили:

Зверь напуганный бежит,

Враг как лист в ночи дрожит

Нам пути не загородит

Ни железо, ни гранит!

Никто не обратил внимания на уходящего в сторону леса Гидеона, размазывающего слезы по щекам. И уж тем паче никто не приметил тень, что отделилась от скалы и скользнула вслед малявке.

Гидеон продолжал всхлипывать, не умея и не желая сдерживать обиду, душившую изнутри. Но чем он дальше углублялся в лес, тем судорожные всхлипы становились реже. Тишина, разлитая меж стройных сосен, сумрачных елей да редких шелестящих листвой лип, принимала чужие горести, как вода принимает камень. Разошлись круги по глади, и вновь – безмолвие и покой.

Но тишина длилась недолго. Вот в густой траве зашуршало.

«Еж»?

Закричала птица, застрекотали громко-громко ночные цикады. Слева, хоть и не близко, затрещали сучья, а справа, будто предупреждая незваного гостя, разнесся низкий угрожающий рык. Вершины деревьев неожиданно пришли в движение, будто невидимый великан дохнул на лес сильно и шумно. Сердце Гидеона невольно замерло от испуга. Он сделал еще несколько шагов, вытирая на ходу рукавом рубашки слезы, а когда оторвал руку от лица, не удержался от вскрика.

В двух шагах от него материализовалась серая фигура, будто только что соткалась из многочисленных теней, наползающих со всех сторон на тропинку.

Оборванец хотел развернуться и задать стрекача, но ноги вдруг сделались вялыми, словно из них вынули все кости, и они едва-едва держали вес тела.

–Далеко собрался, малыш?– мужской голос из-под капюшона показался совсем не страшным. Но и приятным его назвать тоже было трудно. Чувствовалось, что говорящий сдерживает скрипучие ноты, норовящие прорваться сквозь елей.

– Я… я… это…,– растеряно пролепетал Гидеон, начиная все-таки пятиться от незнакомца в бесформенном балахоне.

Тень колыхнулась в воздухе и последовала за ним, не приближаясь, но и не позволяя мальчишке пуститься в бегство.

–Смелее, маленький волшебник,– в голосе не чувствовалось насмешки.– Разве чародея может напугать такой вздор, как темный лес и дикие звери?

– Не может?– с сомнением вопросил Гидеон.

– Определенно нет!– отрезал незнакомец. – А ты хотел бы стать  настоящим магом?

– Волшебники бывают только в сказках,– выпалил мальчишка неожиданно для себя. Недавняя насмешка дала себя знать, выплеснув на язык то, что так часто проникало в уши.

– Разве?– бесформенный балахон пришел в движение, сухопарое запястье проделало пару плавных пассов в воздухе.

За спиной у мальчишки послышалось приглушенное ржание. Гидеон дернулся, одним махом разворачиваясь на пятках. На тропинке стоял, едва касаясь копытцами примятой травы, необыкновенный жеребенок. Роскошная золотистая грива переливалась при свете выглянувшей робко из-за вершин деревьев луны. Крупные красивые глаза животного  загадочно мерцали, а округлые бока исходили легким матовым сиянием. Малец, завороженный зрелищем и не заметил, как незнакомец приблизился вплотную. Лишь когда пальцы, украшенные перстнями, больно сдавили плечо, он опомнился. Взгляд из-под капюшона,  колючий и пронзительный, впился в него. Глаза ослепляли, втягивали его в омут чужой, скрытой в тумане, воли.

–Погладь его,– предложил странный путник ребенку.

Гидеон послушно протянул вперед руку, но ладонь его прошла сквозь животное, не встретив сопротивления.

–Знаешь, почему ты не смог коснуться своего коня?

«Своего», «коня»,– отдалось эхом в ушах мальчишки, сроду не имевшего ничего своего. Сироте, не помнившему своих родителей, редко удается  обзавестись даже крышей над головой. Судьба бедолаг батрачить на более удачливых селян от зари до зари за хлеб и ночлег с самых ранних лет. И это еще если повезет, и хозяин сочтет тебя достойным миски каши да охапки соломы. Гидеону такая удача улыбалась далеко не каждую седмицу. И тогда выручал священник, поручавший ему мелкие дела и делившийся с ним частью от подношений верующих. А тут– целый конь!

– Почему?– не смея оторвать взгляд от призрачного чуда, отозвался мальчик.

– Потому что полнолуние только завтра!– назидательно прошелестел голос в ухо.

– И что?– не понимая, куда клонит неизвестный, спросил будущий всадник. Жеребенок совершенно очаровал его, и он никак не мог налюбоваться на волшебное животное.

–Ты разве не знаком с азами воплощения?– деланно удивился собеседник.

–Нет.

–Приходи завтра, как стемнеет. И ты откроешь для себя многое. И тебе незачем уже будет взбивать босыми пятками дорожную пыль.

Произнося слова, серый щелкнул пальцами, и видение поплыло, тая в посвежевшем воздухе.

– Придешь?

– Конечно! – с жаром откликнулся завтрашний хозяин жеребенка.– А куда?

– На Холм Духов,– безразлично сообщил кудесник.

– Но ведь…, – мальчишка не успел возразить, его перебил ровный холодный голос:

– Взрослые запрещают. Понятно. Не видать тебе, видно, коня!

– Как? Как– не видать?– тут же встрепенулся одариваемый.

– Да так же, как не бывать и волшебником. Для колдовства смелость нужна. И немалая. А еще отвага  перешагивать через запреты.

– Я приду,– решительно бросил Гидеон, и, не попрощавшись, быстро зашагал по направлению к деревне.

Мужчина в сером балахоне лишь довольно ухмыльнулся, провожая взглядом маленькую фигурку, тонущую во мраке.

Весь день Гидеон не находил себе места. С утра он лишь помог Зеону в уборке храма. Получив в награду кусок хлеба, мальчишка проглотил его одним махом. От урока письма, который предложил ему сердобольный священник, Гидеон отказался. Как и от предложенной артельщиками работы по потрошению и чистке рыбы. Хотя удачное завершение этого предприятия сулило шикарное угощение. Рыбаки, если им дарила милость хозяйка озера, наполняя  неводы уловом, не скупились на ответные благодеяния. Благоухание рыбной похлебки распространялось вечером по деревне, беззастенчиво вливаясь в ноздри, сводя  судорогой пустой желудок тем, кто оказался ныне  непричастен к празднику.  Но сегодня даже это не могло испортить настроения оборванцу.

Угнетало его только одно. То, что время тянулось столь непростительно медленно. Шар Солнца будто гвоздями прибили к небосклону. Гор, проснувшийся после вчерашнего возлияния и последующего воинского смотра далеко за полдень, встретился Гидеону на пустыре. Мальчишка сосредоточенно наблюдал за полетом стрекоз, снующих над полынью, старательно ожидая назначенного часа. Он хмуро отодвинулся от бывшего вояки, когда тот, утробно крякнув, опустился  рядом.

Калека попытался было завести разговор, однако малец, упрямо сжав губы, нарочито отвернулся от солдата. Гор замолчал, припоминая вчерашнее маленькое приключение. Вот он получает от торговца деньги за сплетенные корзины. «Хоть и с одной рукой, а наловчился плести их не хуже здорового», – горделиво похвалил себя ветеран. Вот заходит в трактир, присоединяясь к душевной компании. В кои-то веки в село заглянул местный пасечник Фолт, по прозвищу «длинный флюгер», проживающий на отшибе. Да и безобидный говорливый Выкса, низкорослый и подвижный завсегдатай заведения, пришелся как нельзя кстати. Ух и хорошо посидели! А потом? Что потом? Ах да, малолетние сорванцы со всей деревни облепили его, настигнув у валуна.  А удачное он место выбрал, чтоб подходили по одному. Совсем как в том бою, в отрогах Пустующих Гор, когда… Гор усилием воли оборвал нить воспоминаний, и преодолевая тяжесть в голове, вернулся к вчерашнему дню. Малыш, как его, нечистый побери? А, да, Гидеон! Гидеоном кличут сироту, да… И что же? Точно, неудачно пошутил с ним. Назначил, понимаешь, штатным магом в потешную свою армию. Надо же, волшебником нарек. Это когда о волхвах в народе не легенды, а исключительно частушки да похабные анекдоты ходят! «Отличился, солдат, нечего сказать!» – ругнул себя Гор.

–Ты вот чего, малый… Ты не серчай на старого пня.

Гидеон сурово оглядел обидчика. И смягчился, уперевшись взглядом в культю.  В конце концов, не подними его отставник на смех, не побежал бы он в лес. Не встретил бы загадочного серого. Не ждал бы сейчас, сгорая от нетерпения, обещанной незнакомцем награды.

– Ладно, чего уж там,– миролюбиво протянул мальчишка, прощая старика.

– Вот и хорошо. Эх, будь ты чуть постарше, мы б с тобой уже мировую пили за дубовым столом!

«Неисправим!»– подумал про себя мальчишка. Но предпочел оставить мнение при себе. Отвечать обидой на обиду было совсем не в его правилах. Тем более, что Гор, вообщем-то, был совсем неплохим человеком. Порой невоздержанным на язык, и слишком скорым на расправу, но не злопамятным и не жестоким. Вот и сейчас, ветеран, получивший в распоряжение свободные уши, завел очередную сагу об отгремевших сражениях.

– Как сейчас помню, расположились мы в руинах башни знаменитого мага Кои… Коти… Вот, демон его подери, забыл! Среди местных легенды ходили, припрятаны-де волшебником где-то в развалинах могучие кристаллы силы…

Повествование прервал вопрос Гидеона, заданный совершенно невпопад.

– А обойти Сорочью падь легче слева или справа?

Старик надолго замолчал, обдумывая вопрос. А когда малец поднял глаза на солдата, то встретил сердитый, осуждающий взгляд.

– Уж не к Холму ли Духов ты собрался, несмышленыш?

–Нет, что ты! – паренек отвел взгляд в сторону, что не укрылось от старика.

Гор дотянулся до полыни, раскатал в пальцах шарики соцветия. Горький аромат поплыл в летнем воздухе.

– Даже не думай, сикилявка!– грозно насупив брови отчеканил солдат.

– Да я и не думал! За падью, говорят, лисьих грибов пруд пруди!

– Отродясь не бывало,– грубовато отрезал Гор. – Не след туда молокососам соваться!

– А почему не след? – осторожно поинтересовался Гидеон, пропустив оскорбление мимо ушей.

– Старейшины запретили.

Мальчишка разочарованно вздохнул. Про запрет он и сам знал.

– Понимаешь, после Большой Войны, когда прежняя, истинная магия окончательно стала историей, расплодилось всякой гнили. Когда животина, зверь какой падет, налетают тут же на тело те, кто мертвечиной питается. Вороны, грифы,  мухи смрадные, крысы. Вот и с волшебством похожая штука вышла. Колосс рухнул. И то, что от него осталось, норовят падальщики растащить по норам. Исконной, живой силы им уже никогда не видать. Но кое-чем, хоть и несвежим, попользоваться можно. А трупоеды, они ничем не брезгуют. Ритуалы,  призыв демонов, жертвоприношения, и чем страшнее, чем кровавей,– тем для них лучше.

– А при чем здесь холм?

– На холм одно время они и повадились, колдуны недоделанные! – бывший воин встал, зло плюнул себе под ноги. – Прознали мы с мужиками про их мерзости, да и вытурили оттуда! Взгрели лиходеев так, что мало не показалось. Кой-кого из тех, кто не захотел подобру-поздорову, там и упокоили!

– Так то ж давно было!

– Не так уж и давно. Зим семь, почитай, минуло.

Гидеон покачал головой. Для него то, что произошло семь лет тому, мало чем отличалось от событий, произошедших век назад. Страшные видения таяли там, где-то очень далеко. А лошадка с белоснежной гривой и грустными умными глазами ждала его сегодня. Поэтому мальчишка предпочел распрощаться с Гором, миновать ватагу сверстников (вот уж кто удивится, увидев его, ведущего в поводу красавца-жеребчика), и, оставив за спиной жерди загонов, свернуть к Сорочьей пади.

Ноги сами по себе привели его на холм. Ждать пришлось долго, незнакомец появился из леса, только когда шар Солнца уже почти скрылся за верхушками деревьев.

–Как же мы в темноте-то будем? Ни зги ведь скоро не увидим,– нетерпеливо выбежав навстречу мужчине, затараторил Гидеон.

Серый лишь надменно отмахнулся.

–А… Полнолуние же, да? Туч не будет, так и ничего, не темно вовсе,– продолжил  скороговоркой мальчик, не в силах совладать с возбуждением.

–Не части,– поморщился незнакомец,– помоги лучше.

–Что мне делать?

Мужчина сбросил сумку с плеча, тут же присел, и под ноги Гидеону полетели странные факелы. Синее древко каждого было плотно обмотано тканью, источавшей слабый бальзамический аромат.

–Расставь их по поляне. Нужные места уже помечены вешками. Тебе осталось лишь как следует воткнуть факела в землю.

–Это чтобы лошадка появилась? Да?

–Без сомнения,– криво усмехнулся чародей.

Пока мальчишка выполнял поручения, мужчина продолжил извлекать на траву содержимое сумки. Три свертка разной формы и размера лежали перед ним, когда Гидеон вернулся.

–Подождем,– коротко бросил странник, предупреждая вопросы.

Когда солнце окончательно скрылось, попрощавшись с ними последним лучом, мелькнувшим между стволами, воцарилась тишина. Гидеон знал, что так бывает в лесу,– дневная живность уже успокоилась, подыскав себе убежище, а ночная еще только готовится выйти на охоту. Он старательно вслушивался в звуки вокруг, но на холме, словно омут безмолвия разверзся.

Время шло, а луна все не являла свой серебряный лик. Наконец небосвод начал очищаться, и диск луны несмело выглянул из-за тучи. В траве что-то зашуршало, и мальчик похолодел. Змея? Но нет, то его спутник склонился над одним из свертков. Ткань оказалась откинута в сторону, под ней обнаружилась книга. Застежки, блеснув в неверном свете, щелкнули, откидываясь.

Послышался скрипучий громкий голос, нараспев читающий короткое заклинание.

«И как же он умудряется читать во мраке?»– мелькнуло в голове оборванца. Первый факел вспыхнул внезапно, сразу после того, как оборвалась вереница иноземных слов. За ним пришел черед второго, третьего. Через несколько минут поляну заливал тусклый, холодный свет. Развернув второй сверток, чародей подбросил в воздух ленту. В воздухе ее догнало очередное заклинание. Лента распрямилась, засияв тем же холодным светом, что и факелы, поплыла над поляной на высоте роста взрослого человека. Замерла, когда два факела вспыхнули ярче и взметнули неестественно вытянувшееся пламя вверх,  превратившись в столбы призрачного света, упирающиеся в концы ленты.

Гидеон ахнул. Не успел он перевести дыхания, как еще одна лента взвилась над поляной. Высокие сосны вдали колыхнулись, будто гребни на спине просыпающегося дракона. Глаза мальчика предательски заслезились, а когда он промокнул их рукавом, над факелами реяла жуткая пятиконечная звезда.

–Тебе пора выйти в центр,– жесткая ладонь подтолкнула его в спину. Помимо воли, Гидеон сделал несколько шагов. Незнакомец в очередной раз нагнулся. Когда он вышел на свет, в руке его был зажат кинжал.

–Полнолуние. Пора исполнения искренних желаний. Моих желаний!– зубы чародея блеснули в хищном оскале. Мальчик попятился, но осока, будто сговорившись с врагом, опутала босые ноги.

–А-а-а-а,– истошно закричал Гидеон, увидев занесенное над головой лезвие. Он присел в последний момент, уворачиваясь от кинжала и по-звериному отчаянно вцепился зубами в запястье злодея.

–Крысеныш,– прошипел кудесник, с натугой оттаскивая малыша за шиворот. Вопреки надеждам мальчишки, оружие из рук он так и не выпустил.– Ладно, не захотел по-быстрому, будет по-другому. Так даже забавнее. Никогда не видел, как демон пожирает живую душу.

Незнакомец сотворил пасс в воздухе, и мальчик почувствовал, как туго спеленали его незримые путы по рукам и ногам. Лезвие вновь оказалось в опасной близости от тела, но лишь скользнуло по лбу, оставив крохотный порез. Мужчина отбросил оружие в сторону, достал что-то из складок плаща, приложил ко лбу пленника, выдавливая капельку крови.

–Будет гостям приманка,– прошептал он себе под нос. И тут же завел заунывную песню, принялся раскачиваться взад и вперед, пускаясь в странный медленный танец.

Гидеон трясся, как последний осенний лист, оставшийся в одиночестве на ветке дерева. Но даже сейчас он подметил, что в левом кулаке колдуна зажат продолговатый кристалл. Камень то наливался кроваво-красным цветом и источал сияние настолько яркое, что кисть кудесника начинала алеть, подобно раскаленному металлу на горне кузнеца, то угасал, почти скрываясь во мраке. Мальчику порой начинало казаться, что незнакомец стискивает в руке багрового паука или того хуже– чье-то окровавленное, только что вырванное из груди, сердце пульсирует у него на ладони, насыщая заклинателя силой горячей крови, стекающей между пальцев на траву. Несмотря на то, что мужчина, не переставая, чертил в воздухе замысловатые фигуры и время от времени подкреплял действия короткими выкриками заклинаний, он перехватил взгляд Гидеона.

–Что, крысеныш, нравится кристалл силы?

Колдун остановил кружение, откинул капюшон с вспотевшего лба. Он разомкнул пальцы, и Гидеон увидел крупный красивый рубин, покоящийся в узкой ладони.

–Камень силы,– не без гордости пояснил чародей.– У каждого мага раньше был такой. Чтобы провести сложный ритуал, вот как сейчас у нас с тобой, нужно долго накапливать ману, заточая ее в оболочке кристалла. Этот камень принадлежал два века назад архимагу Коитриксу. До того, конечно, как его забрали воины, сравнявшие с землей башню почтенного старца.

Говорящий рассмеялся хрипло, но дыхания не хватило, и смех перешел в надсадный кашель.

–Все это тайна. Тайна! Но ты ведь никому не расскажешь, верно?– ерничал чародей. Он переступил с ноги на ногу, потянулся всем телом, давая отдых занемевшим от напряженной работы мышцам,– Разве только Теням. Еще один круг призыва и они объявятся на Холме Духов. Не могут не объявиться! А тут ты, желанный молодой барашек для трех изголодавшихся свирепых тигров! Им понравится жертва, принесенная мной. И они подчинятся. В обмен на обещание новых жертв!

Огромная волна нахлынула на Гидеона, завертела его, закачала,  и только путы  не дали рухнуть в осоку. Отдохнувший призыватель вновь вернулся к зловещему ритуалу, рассылая вокруг себя эманации холодного ужаса. Глаза Гидеона заметались из стороны в сторону, отыскивая и, одновременно, боясь отыскать тех, о ком вещал колдун.

Но что это? Мальчик рассмотрел одну тень, крадущуюся вдоль границы поляны. Тень не отличалась высоким ростом и почти стелилась по земле, стремясь слиться с мраком. Немного погодя несчастный пленник смог различить и второго ночного гостя. Перемещаясь между деревьями, долговязая фигура избегала освещенных участков, медленно, но неумолимо приближаясь к открытому месту. Вся кровь отхлынула от лица мальчишки, когда, отвернувшись от двух призванных нечестивым колдуном сущностей, он наткнулся взглядом на третью, кряжистую и кособокую, с большим стальным когтем, остро блеснувшим в свете луны. Последнее чудовище находилось уже совсем близко, заходя в спину истово твердящему странные слова кудеснику.

«Три тигра… три голодных тигра»,– пронеслось в голове Гидеона, пока он переводил взгляд с одного монстра на другого.

Слезы потекли сами собой по щекам. От жалости к себе. От неотвратимости гибели. От несправедливости происходящего здесь и сейчас.

Не в силах совладать с приступом паники, мальчик закричал тонко и пронзительно.

Чародей вздрогнул, прервав транс. И вдруг тоже закричал. Но это был совсем другой крик. В вопле мага воплотился весь гнев, все разочарование и вся отчаянная злоба, на которую тот был способен. Вместе с криком он взметнул правую руку над головой. И тут же из центра ладони ударили три разноцветные молнии. Белая попала в низкорослую тень, сковав ее ледяной коркой. Красная нашла долговязую фигуру, все еще льнувшую к дереву и окружила ее жарким пламенем. Синяя ударила в самую страшную тварь, которой оставалось шагов пять до заклинателя. Искры, шипя, словно растревоженные змеи, извивались вдоль контура последнего чудовища. Но, по всей видимости, не могли причинить ему того ущерба, что выпал на долю двум его спутникам. Монстр лишь тяжело покачнулся и стремительной дугой выбросил вперед лапу со стальным когтем. Коготь, оторвавшись от конечности исчадия ада, завертелся, на мгновенье превратился в гудящий стремительный диск, и врезался в грудь колдуна. Тот охнул, оседая. Из его ребер, прямо напротив сердца, торчала рукоять метательного ножа.

Не веря своим глазам, Гидеон смотрел на то, как Гор избавляется от  овчинной накидки , изрядно посеченной искрами. Как бросается к долговязой тени, сбивая с нее огонь, как спешит на помощь к замершему ледяным изваянием приятелю, по пути снимая с шеи отливающий бронзой кругляш.

«Защитный амулет»,— догадался все еще обездвиженный мальчик.

Освобождала Гидеона от пут уже вся троица. Гор провел бронзовым амулетом над головой пленника. Пасечник Фолт выхватил его одним махом из центра колдовского пятиугольника, а расторопный Выкса подхватил под локти.

Какое-то время мальчишка не мог стоять на ногах и отдыхал, раскинув руки, на мягком травяном ковре под вечными и благородными звездами. Гор суетился тем временем, разводя в центре поляны костер. Друзья в меру сил, помогали ему в том. Глядя на эту троицу, редко бы кто из крестьян мог удержаться от хохота. Худющий верзила, вертлявый недомерок и однорукий седой солдат, они и по отдельности вызывали насмешки односельчан. А уж собравшись вместе… Через минуту в огонь полетела колдовская книга. За ней последовали кинжал и ритуальные факелы. Последними на костер отправились куски ткани, в которые была завернута вся магическая атрибутика. Хозяйственный Фолт было хотел забрать добротные отрезы с собой, но Гор так взглянул на него, что тот почел за благо тут же передумать. Тело колдуна предали земле, Гор прочел над ним очистительную молитву в предрассветном тумане, поминутно хмурясь и потирая культю здоровой рукой. В изголовье холма старый солдат вогнал березовый кол, повесив на него исковерканный амулет, последнюю вещь, остававшуюся  на память о службе.

Больно потрепав Гидеона за ухо, он толчком отправил его вперед, указывать дорогу бредущей в тумане троице. Выкса уже достал глиняную, тщательно оплетенную лозой бутыль из-за пазухи. Пасечник выразительно хмыкнул, Гор деликатно кашлянул. Еще через пару шагов окрестности огласило недвусмысленное бульканье.

А Гидеон шагал по мокрой от росы траве, счастливый своим внезапным спасением. И тем, что нашлись люди, готовые рискнуть ради него жизнью, отчего в груди разливалось нездешнее, почти волшебное, тепло. А еще тем, что ладонь сжимала продолговатый красивый рубин. Именно такой, какой и должен быть у каждого мага.

читателей   349   сегодня 1
349 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 3,00 из 5)
Loading ... Loading ...