Станция «Глубокое»

 

***

 

Фонари горели тускло, как домашние лампочки, вырывая из пустоты ураганы блестящих снежинок. Серёжа шёл по парку и шарил замёрзшими руками в кармане, меняя песню за песней в телефонном плеере. Считалось, что студенчество — самые счастливые годы, так повторяла мама Лариса, устало вздыхая.

Серёжина мама рано решила, что он будет журналистом, а потому ругала соседей, когда они хлопали дверями на лестничной клетке, в то время как Серёжа «занимался»- пытался написать сочинение.

Иногда Лариса приводила маленького Серёжу в парикмахерскую, где работала со времён окончания училища, и дородные тётки умилялись- с таким азартом белокурый малыш тянул к ним расчески, собирая «интервью».

Однажды, по случаю дня рождения будущего таланта, в дом пригласили знакомого сантехника, который когда-то работал разнорабочим на киностудии. Заедая водку бутербродами со шпротами, он говорил о больших камерах, катушках с плёнками, рассказал даже про свой роман с белокурой артисткой, после чего был выдворен на кухню чуткой мамой Ларисой.

Отец Серёжи, Михаил Васильевич, в отличие от мамы Ларисы, воспитанием сына никогда не занимался. В редкие его приходы, он без интереса задавал ему дежурные вопросы и скрывался за прямоугольником матового стекла кухонной двери. Иногда он пытался сына образумить, но меры всегда выбирал крайние — как сейчас, когда Серёжа бросил университет.

Поездку в Москву, с поступлением «на журналиста», организовала, конечно, мама. Она же узнала о давно переехавших соседях, ныне живущих в Кузьминках, которые, после полуторачасового объяснения по телефону и обещанной небольшой платы, согласись приютить «талантливого земляка».

В Москве Серёже нравилось. Правда, никаких продюсеров и издателей не наблюдалось. Он старательно ходил на университетские курсы для поступления, знакомился с будущими одногруппниками.

— Малахов будущий растёт, — хвастала мама соседкам.

Первую же сессию Серёжа завалил и ещё полгода принимал на вокзале передачки с банками и деньгами, проедая всё на съёмных квартирах новых друзей и радуясь самостоятельной жизни. Всё испортила жена «земляка», проявив не свойственное ей беспокойство и позвонив в Киренск. Она сообщила, что Серёжа не появлялся уже пару недель.

Предприняв короткое, но действенное расследование, мама Лариса упала в обморок прямо в коридоре, прижимая к груди зелёную телефонную трубку.

— Вещи собирай, я уж теперь присмотрю за тобой, — угрюмо сообщил отец, специально выписанный по такому случаю. Через четыре дня их серая шестёрка подъехала к родному дому.

Вместо обещанных подзатыльников, Серёжа получил гору блинчиков и пироги с рыбой. Мама Лариса даже подумывала отменить эту поездку, но отец неожиданно проявил твёрдость — они с мужиками с судоремонтного решили, что парню не хватает настоящей жизни и нормальной работы. Так что, после вечерних кухонных споров, Серёжу было решено отправить в деревню к бабушке Тосе.

И вот уже шагает Серёжа к вокзалу, в кармане звенят пятирублёвки, тяжёлые басы бьют в уши.

В электричке народу немного — парочка лыжников, вышедших через несколько станций, да старушка, бесцветными глазами следящая за пейзажем за окном. Тоска — много в этом слове смысла, который не объяснить словами, щемящее чувство, не оставляющее места для мыслей.

Серёжа встал, и, покачиваясь в такт электричке, добрёл до тамбура. Заскрипел состав, медленно притормаживая. Станция была похожа на тысячи других, разбросанных по лесам и деревням нашей необъятной родины — маленькое грязно- рыжее строение, сломанная скамейка, занесённая снегом. Серёжа уверенно шагнул вперёд и, глубоко вдохнув свежий морозный воздух, огляделся. Зимний день короткий, невнятный, заканчивался тягучими сумерками.

 

 

***

Двери одноэтажного кирпичного здания украшал амбарный замок. Ни людей, ни указателей. Серёжа пошёл по тропинке, ведущей в лес, раздумывая о том, что неплохо было бы прямо сейчас связаться с мамой, но она и так потратила на него немало нервов, и лучше выпутаться самому. Захотел выйти? Накатило? Теперь думай сам.

Завернув за очередную ёлку, тропинка резко кончилась, видимо, место это использовалось для дел бытовых. Пришлось вернуться на станцию, отогревая руки в карманах. Амбарный замок висел на прежнем месте, елки по прежнему качали головами в такт ветру.

— «Станция «Глубокое»»,- прочитал он выцветшую табличку с ржавыми краями, висящую над дверью.

Серёжа решил, что подождёт следующей электрички, и принялся изучать пейзаж. Темнота спустилась, и цвета путались — зелёное казалось серым, серое — чёрным. До сих пор качало от поездки, и Серёжа, раскачиваясь, делал пару шагов по нетоптанному снегу, и возвращался обратно, стараясь попадать в свои следы.

Какой-то звук отвлёк его, скорее всего, это шумел в стволах ветер.

— Привет.

Вдалеке, рядом со зданием станции, стояла девочка в белых рукавицах и огромной кроличьей шапке.

— Привет. Ты потерялась?

— Это ты потерялся.

Серёжа нашарил в кармане телефон:

— Иди сюда, я сейчас в милицию позвоню. Замёрзла?

— Нет.

Она подошла ближе и внимательно смотрела, как Серёжа пытается разблокировать замёрзшими пальцами телефон.

— А зачем в милицию?

— А ты как думаешь? Ночь почти, лес, ты одна тут…

— Я к папе иду, — с вызовом сообщила она.

— Какой папа в лесу?- начал злиться Серёжа.

— Тут рядом, — она на несколько секунд замерла в нерешительности, — я пошла.

Девочка уверенно затопала в сторону леса. Серёжу всё это злило, а больше всего- голод. Мама Лариса всегда смеялась, глядя на хмурого сына, и говорила: «Сперва покорми, потом говори».

— Подожди, отведу, — он нагнал её у самого леса, — куда ты идёшь то, впереди лес?

— Вот тропинка, не видишь?- белая варежка указывала на ближайшие деревья.

Она взяла его за руку, и шерсть защекотала и уколола замёрзшие пальцы. Холодный воздух дрожал.

Между деревьями была узенькая тропка, и Серёжа отпустил руку девочки.

— Это что такое вообще?- выдохнул он, указывая на дрожащий воздух, переливающийся волнами. Вблизи это явление напоминало северное сияние, и Серёжа потянулся к телефону, чтобы снять это. Телефон упорно фотографировал только темноту, а девочка вздохнула:

— Пошли, может?

— Это что такое?- не унимался Серёжа.

— Это лес, а это- воздух, а там — дом, — она уверенно зашагала дальше.

Серёжа прошёл сквозь волны, почувствовав, как щиплет всё тело и голова наливается свинцом. Наверное, именно так начинается обморожение. Он подумал, как будет охать мама, узнав про ребёнка, бродящего ночью в лесу. «Белая шапочка» шагала на несколько шагов впереди.

— Как тебя зовут?- спросил Серёжа.

— Чего?- она отодвинула шапку от уха.

— Зовут тебя как?

— Булочка! – улыбнулась девочка, возвращая шапку на место.

— Булочка? , — «Ты серьёзно?»- хотел добавить он, но только ухмыльнулся, — А я Сергей.

— Это тебя родители так назвали?

— Слушай, тебя зовут Булочка, а ты ещё надо мной издеваешься?- взвился Серёжа.

— Какой- то ты глупый,- серьёзно заключила девочка, — Вот, почти дошли.

Серёжа не заметил, что лес начал редеть. Когда они вышли из-под деревьев, стало светлей, если так можно сказать про непроглядную темень. Впереди рос силуэт большого дома. Снег почти угомонился и только мелкие колкие снежинки били по щекам.

Дом окружали высокие ворота, но когда девочка подошла к ним, две створки распахнулись и они прошли в просторный двор. Не успели ступить и пары шагов, как из леса донёсся вопль, истошный и долгий.

Серёжу затрясло, внутренности сжались в комок, живот крутило. Что это за крик, что за дом? Надо было бежать отсюда прямо сейчас, но он просто стоял на месте и смотрел, как девочка говорит с кем-то на крыльце. Большой незнакомый человек подошёл к нему, следом подбежала Булочка:

— Пошли! Пойдём!- требовательно твердила она и при этом тянула его за руку.

До крыльца оставалось совсем немного, когда силы, наконец, вернулись к нему, и сознание стало необычайно ясным. Резко вырвав руку, Серёжа побежал в сторону ворот. Он уже начал поднимать тяжелые створки, когда почувствовал сильную боль в затылке и обмяк. Сильные руки подхватили его, и сознание с бешеной скоростью начало падать в какой-то бездонный колодец.

 

 

***

— Ты зачем сюда его притащила?

— Он сам меня хотел отвести!

— Я сколько раз могу одно и то же объяснять, — распалялся мужской голос, — ты вечером должна быть дома, вообще не уходить со двора. А этот что дикий такой? Сейчас бы он Баям убежал на потеху!

Голоса звенели в голове, смешивались, иногда казалось, что это мама с отцом опять спорят на кухне. Серёжа открыл глаза. За столом сидели четверо — двое мужчин, один — большущий, сложил руки в замок и смотрел в пол, другой- бородатый, видимо, ругал девочку, женщина в длинном платье смотрела на свечу, Булочка болтала ногами на краю лавки, глядя прямо на него.

— О, глаза открыл!- сообщила она.

— Сиди на месте!- рявкнул бородатый, встал и медленно подошёл к Серёже.

Серёжу затрясло от страха, виски пульсировали, а тупая боль в затылке напомнила про тёплый приём.

— Ты меня слышишь?- Серёжа слабо кивнул.

— Есть он хочет, — пробасил большой из-за стола.

Девушка встала и вышла из комнаты. Бородатый поднял Серёжу и с трудом усадил за стол. Тело не слушалось — его трясло.

— Давай-ка его лучше спать отнесём. Азовушка, отойди.

Булочка, пытающаяся убрать ему волосы со лба, отошла на шаг. Пара сильных рук подхватила и понесла обмякшее тело.

 

 

***

Сквозь узкое окно пробивался серый свет, в комнате пахло землёй. Серёжа сел и огляделся — на деревянном сундуке лениво умывалась кошка, рядом с кроватью, на тарелке, стоял огарок свечи. Потянувшись к мутному окну, он увидел Булочку, гоняющую пруточком куриц по двору. Следом за ней, смеясь, бегала босоногая рыжая девчушка.

Не приснилось. Снова подступила тошнота, страх сдавил с новой силой, голова закружилась, а вместе с ней — и стены, и сундук с кошкой, и свеча, и окно. Отдышавшись, Серёжа начал ощупывать карманы. Телефона, в лучших традициях жанра, не было, ключей тоже, зато осталась подушечка жвачки, выпавшая из пачки. Слабое утешение.

Серёжа медленно поднялся и побрёл, держась за стены. Деревянные стены оставляли занозы, но он упорно двигался к двери, которая оказалась не запертой.

За дверью его встретил поток запахов и яркий свет, совсем рядом кто-то или что-то мерно стучало.

— Встал, наконец, — большущий мужик поставил инструмент на пол и стук прекратился.

— Это молоток?- неожиданно для себя изрёк глупость Серёжа.

— А на что похоже?- ухмыльнулся большой. — Курьян, — протянул он Серёже огромную красную ладонь.

— Где мой телефон? – неприветливо покосился на его руку Серёжа.

— Чего тебе? Если надо что — у Ивора спроси, — большой повернулся и побрёл, бормоча что-то себе под нос.

В доме, кроме Курьяна, никого не оказалось, и Серёже пришлось дважды обойти все помещения, чтобы удостовериться в том, что живущие тут, как минимум, старообрядцы или какие-нибудь сектанты, про которых рассказывают по телевизору.

На улице свежий ветерок растрепал ему волосы, а свет так бил в глаза, что пришлось зажмуриться. На минуту даже полегчало, пока он не сообразил, что на улице лето. Когда Серёжа медленно сползал по проёму входной двери, к нему подлетела Булочка:

— Привет! Поможешь Ласку найти?

В ответ он мог только промычать.

— Ты чего это?- не унималась Булочка, — Вставай, давай!

Серёжа медленно поднялся на ноги. Нет, зрение его не подвело — по двору бегали курицы, зеленела трава, по небу медленно плыли маленькие пушистые облака.

— Лето, — прохрипел он.

— У него горло болит?- высунулась из-за спины Булочки рыжая голова.

— Он не понимает ещё, боится, — тоном школьной учительницы пояснила ей Булочка, — пошли лучше сами Ласку поищем!

Перешёптываясь и хихикая, они побежали по двору.

— Стойте!- попытался крикнуть Серёжа, но издал только хрип.

— Стойте!- позвал он их уже громче, — Булочка!

Девочки обернулись. Булочка что-то шепнула соседке, и, улыбаясь, подошла к Серёже.

— Ты можешь меня вывести отсюда и дать мне телефон?

— Не буду говорить, пока не поможешь найти Ласку, — притворно заупрямилась девочка.

— Кто такая Ласка?- почти шёпотом спросил Серёжа.

— Моя кошка. Ласка. Бело- рыжая, пушистая. Она просто…

— На сундуке, — прервал он её.

Булочка и «рыжая» понеслись в дом. Серёжа медленно пошёл за ними. В доме царил приятный полумрак. Добредя до комнаты с сундуком, он повалился на кровать. Мимо пробежали девочки.

— Нашла! – радостно поделилась Булочка, вернувшись в комнату.

— Ты можешь мне объяснить, где я? – Серёжа привстал на кровати.

— У нас,- тоном, не терпящим возражений, пояснила девочка.

— У нас — это где? – вздохнул Серёжа.

— В деревне, где ещё. Мы сейчас пойдём к колодцу, хочешь с нами?

— Подожди, присядь, — жестом он указал на кровать.

Булочка послушно села рядом с ним и принялась теребить юбку.

— Ты знаешь, где мой телефон?

— Знаю. У Ивора.

— Кто такой Ивор?

— Мой отец.

— Слушай, ты меня сюда притащила? Мне надо домой! Это всё не смешно, не играем мы, ты понимаешь? Ты меня можешь проводить домой?

— Не могу, — сквозь зубы пробормотала Булочка.

— Не сердись. Просто объясни — почему не можешь?- примирительно сказал Серёжа.

— Потому, что отсюда обратно тебе не выйти.

— Как не выйти? Как зашёл, так и выйду!

— Тебя Баи разорвут, как Лавра несколько дней назад.

Уточнять, кто такие Баи Серёже не хотелось, по крайней мере, сейчас.

— Ладно, пошли, — он встал с кровати и направился к выходу, — а где твой отец?

— У кузнеца, вечером вернётся… а ты пойдёшь с нами к колодцу?- она подняла на него полные надежды глаза.

Дорога до колодца заняла минут пять, не больше. Вчера, зимой, в темноте, ему казалось, что дом стоит одиноко, но оказалось, что это целая деревня с дворами, подворьем и даже парой лавок на площади, если так можно назвать площадку вокруг колодца.

— Я сбегаю за ведром, — не успев договорить¸ рыжая девочка побежала в сторону одного из домов.

— Ружа- глупая!- объявила Булочка.

— Это твоя подружка? Нельзя так говорить!- Серёжа попытался говорить строго.

— Это — Ружа. Она всего боится и всё время плачет, чуть что.

Колодец, вопреки всему вокруг, был не деревянным, а каменным. Внизу тихонько плескалась вода.

— Вот!- запыхавшаяся Ружа подцепила ведро на крюк и опустила вниз.

Серёжа помог ей поднять его, но отцепляя ведёрко, девочка резко одёрнула руку и заголосила.

Серёжа растерялся, Булочка вздохнула и отвернулась. Раздался тоненький перезвон, к плачущей Руже, подбежала девушка и взяла её руку в свою. Серёжа подошёл ближе — только сейчас он увидел, что кожа на руке девочки разорвана и из ранки капает кровь. Белокурая девица продолжала гладить детскую ручку, а Серёжа не верил своим глазам – сначала перестала идти кровь, затем — рана начала медленно затягиваться. Воздух вокруг стал подрагивать, а волосы на затылке встали дыбом, становилось трудно дышать. Как на большой высоте, вспомнил Серёжа — также он чувствовал себя в детстве, когда они с мамой Ларисой, отдыхая у дальней родни на юге, поднимались в горы. По сравнению со сменой погоды, это был просто фокус, но Серёжа на всякий случай облокотился на камни колодца.

— Всё, — улыбнулась девушка и посмотрела на Серёжу. Только сейчас он заметил на руках у неё тоненькие браслеты, которые звенели при каждом движении.

— Здравствуйте, — невпопад выпалил он.

Краска поползла по её щекам, отвернувшись и чмокнув Ружу в щёчку, девушка поспешила вниз по улице.

— Всё, пошли, — вредничала Булочка.

— Это кто?- спросил её Серёжа, всё ещё глядя вслед. Звон стал еле различимым.

— Это — глупая Ружа и её глупое ведро, — упрямо сказала она.

— Я про девушку, которая ей руку вылечила.

— А, Вермина. Дочь кузнеца. Ты с ней не дружи, у неё отец строгий.

-Да я и не собирался, — растерянно протянул Серёжа.

 

***

За ужином все собрались за большим столом. Бородатый Ивор принёс большое блюдо, поставил на стол. Ужином оказалось что-то вроде похлёбки или супа, и Серёжа быстро съел свою порцию, опасливо поглядывая по сторонам. Домочадцы тихонько переговаривались между собой, не обращая на него внимания.

— Я могу попасть домой?- неуверенно спросил Серёжа.

Бородатый отвлёкся от разговора и внимательно посмотрел на него:

— Поешь, потом поговорим.

Получив ещё одну миску, Серёжа быстро расправился с ней и от ожидания начал постукивать рукой по столу.

— Пойдём,- поднялся, наконец, бородатый, — Азовушка, помоги Босне, — обернулся он к Булочке.

Та послушно начала сгребать тарелки со стола.

Они вошли в ту самую комнату, в которой Серёжа проснулся, но теперь, в темноте, она казалась ещё меньше, чем с утра. Бородатый щёлкнул пальцами, и огарок свечи вспыхнул ярким сине- жёлтым светом.

— Садись, — указал он на кровать.

Серёжа сел и почему-то подумал о маме, о том, как, должно быть, она волнуется. Вызвала отца, и он, вместе с мужиками с работы, прочёсывает все станции, обзванивает друзей…

— Меня зовут Ивор, — прервал его размышления бородатый и сел рядом, — Ты вчера вернулся с Азовушкой и совсем был плох. Я тебе так скажу — обживайся пока у нас недолго, потом я работу тебе найду, устроишься к кому-нибудь ко двору…

— К какому двору? Отпустите меня домой! У матери сердце слабое!

— Не кричи ты! Иди, я не держу. Только ты никуда дальше ворот не уйдёшь — Баев только накормишь, — рассудил бородатый.

— Каких Баев?

— Баев? Ну кто их видел, того больше не расспросить. Вчера вой слышал?

Серёжа кивнул.

— Вот это Баи. Они тут уже не первый год ошиваются. Разорили две деревни, до нас по главной дороге, а сколько ещё — никто не считал. Мы просили о помощи город, людей туда слали, дорогу-то отсюда видать. Только вот никто не вернулся и на помощь не пришёл. Сидим тут как…- Ивор сплюнул.

— А телефон свой я могу получить?

— Что из карманов достал, я тебе отдам завтра.

— А как вы это сделали?- Серёжа мотнул головой в сторону свечки.

— Как я что сделал?- сурово спросил бородатый.

— Свечку…того…подожгли. И с погодой… это?

— Захотел и поджёг, — вздохнул Ивор, — А с погодой у нас беда. Никто из нас так чудить не может, тут все свои в деревне. Да и сил на такое не хватит. Видать в лесу колдун прячется и Баев травит. Летом снег идёт, урожай второй раз снимать не успеваем, скоро с голоду пухнуть будем. Если так пойдёт, запасов надолго не хватит, а за ограду выйти смельчаки были, только не вернулся никто.

— Глухая деревня на оккупированной территории, красота, — вслух подумал Серёжа.

— Не такая глухая, до дороги — рукой подать, — махнул рукой в сторону Ивор, — ты сам думай, что делать станешь, я тебе не указ.

С минуту они молчали, думая каждый о своём.

— Ты уже с Азовушкой знаком,- нарушил молчание Ивор, — её Булочка прозвали за большущие щёки ещё малюткой. Брат мой — Курьян, большой такой, ты с ним не шути, он этого не любит. Жена его – Босна, её тоже видал. А я- Ивор, как ты понял. А ты кто?

— Серёжа, — снова устало представился он.

— Серёжа, — повторил Ивор, — спи, Серёжа, чего вечером думать да решать.

Как только дверь за Ивором закрылась, Серёжа повалился на кровать и уснул, не успев обдумать услышанное.

 

***

 

Утро было занято бытовыми хлопотами — Курьян попросил помочь с дровами, и Серёжа неумело пытался колоть тяжёлые поленья. Увидев это, Босна, проходящая мимо с тарелкой яиц, засмеялась, и скоро вернулся Курьян. Он вздохнул, поохал и отослал Серёжу на кухню, помогать жене. Там его и нашла Булочка.

— Пошли со мной к озеру!- требовала она.

Серёжа не хотел, но Босна попросила его приглядеть за девочкой, пояснив, что одной ей ходить опасно.

— Тут рядышком,- тараторила Булочка, бегая вокруг, — а Ружу не пускают, а Ружа боится. А я вчера поймала Ласку и заперла с курами! И потом…

— Ты тоже колдовать умеешь?- перебил её Серёжа.

— Умею. Все умеют.

— Не все.

— Да ты что! Ты не умеешь?- засмеялась Булочка.

Серёже это не понравилось — уже и девчонка над ним смеётся.

— Научить можешь?- с вызовом спросил он.

— Научить? Могу! А что мне за это будет?- лукаво прищурила зелёные глаза.

— Я отцу не скажу, где ты вечером шатаешься, — выложил единственный козырь Серёжа. Вряд ли Ивор оценит ночные похождения дочери. Булочка надула губы и «поскакала» впереди. Они уже спускались к берегу, некогда поросшему высокой травой, но сейчас, после внезапных заморозков, она была примята и напоминала зелёный ковёр, когда девочка, наконец, решила:

— Иди сюда, покажу, — и уселась на берегу, подогнув ноги.

Серёжа сел рядом.

— Вот, — начала она, подняв руку. Детское личико стало серьёзным и напряжённым. Ну, вылитая «Алёнка», подумал Серёжа. Она закрутила пальчиком, и по реке пошли круги, как будто кто-то бросил в воду камушек.

— Что — вот? Как ты это делаешь?- спросил Серёжа, невольно улыбаясь.

— Думаю и делается. Только потом кушать хочется, силы тратятся.

Серёжа подумал о кругах на воде и поднял палец, указывая на воду. Как он и предполагал, ничего не происходило.

— Ну вот!- как несмышлёнышу объясняла Булочка, — думаешь, в голове держишь, — вот!- она снова повторила свой фокус, только теперь волны стали выше и река будто закипела.

Серёжа попытался ещё пару раз, но так и ничего и не понял. Булочка хохотала над ним и называла «неумехой». Наконец, вдоволь намучившись, так, что застучало в висках, он решил вернуться в дом. Вопреки его ожиданиям, Булочка не вредничала и спокойно пошла обратно, всю дорогу над чем-то раздумывая.

К ужину вернулся Ивор, и, поев, вся семья тихонько переговаривалась за столом. Серёжа уже предвкушал разговор и долгожданное возвращение телефона, когда на улице раздался крик. Все высыпали во двор.

— Моя девочка! Моя девочка! За что? — громко причитала женщина, стоя на земле и прижимая к груди тельце. Крик переходил в страшные рыдания, похожие на вой.

— В дом идите!- строго сказал Курьян и они с Ивором направились к группе людей, собравшихся около страдающей матери. У самой двери Серёжа обернулся, и в свете факелов, успел заметить в руках женщины прядь ярко- рыжих волос.

Молча, все трое зашли в дом. Босна тихонько заплакала, а Булочка непонимающими глазами смотрела на Серёжу. Через пару минут вся семья снова сидела за столом:

— Ружу убили, — пробасил Курьян.

Булочка тихонько ойкнула и зажала рот руками, а Босна заплакала пуще прежнего.

— Мы сейчас с дядей пойдём деревню осмотрим и покараулим. Ты не бойся. Спи сегодня с Босной, — сказал Ивор, обращаясь к девочке, — А ты, — он повернулся к Серёже, — сиди в доме, лучше на улицу тебе сегодня не ходить. Злится народ, готов любого обвинить.

— А где её…?- не смог договорить Серёжа.

— Отец её говорит, что за петлями к кузнецу отправил, а нашли у колодца, как стемнело.

В ту ночь Серёже снились круги на воде, только пруд окружали тысячи свечей, которые он пытался потушить, щёлкая пальцами, но не мог. А на другом берегу стояла Вермина в белом платье, золотые волосы струились по плечам, на лице — злобный оскал. Она смеялась над ним, а браслеты на руках звенели, оглушая. Смутная тревога заставляла его просыпаться и садиться на кровати в ожидании утра, и, наконец, после очередного пробуждения, он обнаружил, что в окно пробивается солнечный свет.

 

 

 

***

— Ты сидишь дома, ясно?- кричала Босна, да так, что её слова эхом отскакивали от стен комнаты.

— Не буду! Не буду! – пищала в ответ Булочка.

— Я тебя не спрашиваю, я тебе говорю — дома сидишь! Поняла меня? Сунься на улицу, попробуй!

-Нет! Я пойду! Слышишь? Я пойду! — кричала девочка.

Серёжа нашёл Булочку за столом, подогнув ноги, она обливалась горючими слезами.

— Да ну что ты, не плачь, — неумело попытался утешить Серёжа. Единственный ребёнок, с которым ему приходилось общаться до этого — сын соседки тёти Даши. Она закидывала его к ним домой, когда шла на ночную смену, и мама Лариса кормила их и укладывала спать. Тот мальчик, кажется, его звали Егор, не капризничал, ел всё, что дадут, и уж тем более не ревел навзрыд. Серёжа ещё немного посидел, раздумывая, как успокоить Булочку, и не придумал ничего лучше, как похлопать её по плечу. Получилось ещё хуже, чем он предполагал — рыдания стали непрерывными и к ним добавился тихий писк. Стало совсем невыносимо, и Серёжа вышел во двор- всё равно в доме толку от него никакого.

Побродив по двору и отогнав чёрную кошку, подозрительно близко сидевшую рядом с курами, он пошёл по единственному знакомому пути — к колодцу. Улица была пуста, только пара старушек сидела на лавке около одного из домов. Они посмотрели ему вслед, и не нужно было даже оборачиваться, чтобы почувствовать их недобрый взгляд.

Подходя, Серёжа услышал мягкий перезвон, осталось только завернуть за угол, чтобы увидеть то, что он ожидал — Вермина набрала воду из колодца и ловко снимала ведро.

— Доброе утро!- как то слишком бодро начал Серёжа.

Девушка подняла на него полные слёз глаза. Только сейчас он вспомнил, что произошло ночью.

— Очень жаль Ружу,- начал он, — она совсем маленькая. Когда подобное случается, всегда не можешь найти правильные слова…

— Это из-за меня, — разрыдалась Вермина и, опершись на колодец, закрыла лицо руками.

— Успокойся! Ты что?- Серёжа попытался приобнять её, но она, звеня, вырвалась из рук, и, подобрав ведро, медленно пошла прочь.

— Подожди, как это — из-за тебя? Что ты такое говоришь?- на этот раз Серёжа старался идти подальше от неё.

— Она вчера пришла за петлями к отцу, а того не было. Мы с ней подождали его, на улице уже темно было, когда она домой пошла. А я проводила её только до площади и пошла домой. Если бы я…- начала всхлипывать Вермина, — если бы…

— Это- полная ерунда!- уверенно ответил Серёжа, — Выкинь это из головы. Виноват только тот, кто это с ней сделал. Не думай об этом, слышишь?

Вермина послушно закивала.

— Мы почти пришли, я дальше сама, — и она, позвякивая, повернула к большому дому, стоящему у самой стены.

— Подожди! – снова окликнул Серёжа, — у тебя откуда такие браслеты?

— Отец сделал. Чтобы всегда знать, где я. Чтобы глупости в голову не лезли, — пояснила девушка.

-Да уж…- только и оставалось сказать в ответ.

Только светлая голова Вермины скрылась за поворотом, как небо неожиданно потемнело, и, не успел Серёжа добраться до дома, как зарядил дождь.  Как только он запрыгнул на крыльцо, из чёрных туч начали бить молнии, освещая двор. В доме было тихо и пусто, только Ласка сидела на столе и старательно вылизывала лапу. Серёжа сел рядом, и кошка, на секунду замешкавшись, спрыгнула на пол и ушла по своим делам. В дом залетела мокрая Булочка и с радостными криками унеслась на кухню. Через пару минут она вернулась, переодетая в сухую одежду, и села рядом:

— Босне не говори, что я по двору бегала, ладно? И отцу не говори, — притворно ласково попросила она.

— А он сам-то где?- спросил Серёжа.

— Босну они с Курьяном ищут, — пояснила Булочка, руками расчёсывая мокрые волосы.

— Как это ищут?- удивился Серёжа.

— Она потерялась, за курами ходить вышла и пропала, — заговорщицким тоном объявила девочка.

Серёжа велел ей сидеть смирно, не выходить во двор, и поспешил на улицу. Чёрные, словно нарисованные тучи, с бешеной скоростью неслись по небу, а на горизонте уже виднелся клочок голубого неба. Серёжа поспешил к площади и не уставал удивляться своим мыслям — эти люди для него — чужие, но они оказались добры к нему и он начал к ним привыкать. Меньше всего хотелось бы видеть и разделять с ними горе. Если с Босной что-то случиться, Булочке будет совсем тяжело. То, что матери у неё нет, он сообразил и без расспросов, а тихая, темноволосая Босна была для неё вроде сестры — расчёсывала волосы, учила готовить и ухаживать за животными, пела ей песни.

Он увидел их издалека — группа людей двигалась медленно, впереди — Ивор и Курьян, а на руках у него- Босна. Руки безвольно повисли, голова неестественно откинута назад. Серёжа побежал вперёд, поскальзываясь и падая на скользкой земле.

 

***

 

— Ты зачем сюда пришла ночью, а?- с напускной строгостью спросил он Булочку, сидящую на сундуке. Она повела рукой, и свеча около кровати осветила комнату.

— Ещё не ночь и я хотела спросить только, — жалостливо протянула она.

— Спроси, — согласился Серёжа, — потом спать.

Девочка кивнула:

— А правда, что Босну молнией стукнуло?

— Правда. Только рядом была Вермина, она ей помогла, поэтому ей повезло.

— А её выходят?

— Конечно, постараются.

Булочка серьёзно посмотрела на него и совсем по- детски пропищала:

— Обещаешь?

— Обещаю, — Серёже стало жалко её, он присел рядом и приобнял девочку. Она дрожала. — Замёрзла?

— Нет, устала просто. Сил нет.

— Меньше надо по двору бегать в дождь, — назидательно изрёк Серёжа. Видела бы его сейчас мама — сколько раз она повторяла ему то же самое.

— А можно я скажу ещё тебе по секрету, — Булочка потянулась к его уху.

— Говори, конечно.

— Вермина это колдует, — уверенно произнесла она.

— С чего ты взяла?- вскричал Серёжа, но тут же опомнился и тихо повторил, — с чего ты это взяла?

— Ружа, когда от неё шла померла, а Босна с ней дружила, вот и думай!

— С чего бы Вермине вредить Босне, если она с ней дружила?

— Я не знаю, — призналась Булочка, — только знаю, что Вермина странная и по ночам куда-то ходит.

— Ладно, — Серёжа встал, — иди спать, я сам разберусь.

— Только никому не говори.

— Не скажу, обещаю.

 

 

***

Серёжа лёг в кровать, но сон не шёл. Откуда- то издалека ветер доносил дикий вой Баев, от которого сворачивались узлами внутренности. Он думал о Вермине, о Босне, о маленькой Булочке, за которой теперь совсем не кому следить. Не выдержав, он встал, оделся и тихонько вышел из дома.

Найти дом кузнеца было не сложно, небо расчистилось, ночь была светлая — огромная красная луна повисла на горизонте, у самой земли. Ждать пришлось около часа, — он почти задремал, прислонившись к сараю, когда услышал тихий перезвон. Высовываться из укрытия Серёжа не решился, но сомнений не оставалось — Вермина пошла вверх по улице. Медленно двигаясь, перебегая от одного угла дома к другому, он шёл, ориентируясь на звон браслета. Около колодца всё стихло, с минуту он сидел, боясь вздохнуть, а потом звон стал быстро удаляться.

Серёжа рискнул выглянуть из укрытия. Тонкая фигурка Вермины «таяла» вдалеке, звук становился всё тише. Забыв про осторожность, он побежал следом.

— Там же озеро!- прошептал Серёжа, и в ночной тишине собственный шёпот зазвучал зловеще. Теперь он двигался совсем близко, стараясь бежать вдоль стен, держаться в тени, и методичный перезвон привёл его к озеру.

«Что она делает?»- только и успел подумать Серёжа, когда увидел, как Вермина открывает ворота и выходит за границу деревни. По тропинке они дошли до странного места — на опушке леса стоял большой столб, вокруг, волнами, расходились каменные ступени. Вермина опустилась на колени и что-то зашептала. Серёжа не слышал слов, зато, спрятавшись за одной из сосен, видел её лицо — худое и бледное, глаза впали, а губы, это было видно даже при свете луны, стали синими.

Спустя пару минут они услышали страшный вой — он был совсем близко. Одновременно оба вскрикнули, но очередной страшный звук заглушил их крик. Закружилась голова и мир начал падать в бездну, но Серёжа из последних сил рванул вперёд.

Вермина тоже вскочила и побежала обратно, в сторону деревни. Серёжа, уже не скрываясь, бежал за ней. Расстояние между ними было не больше двадцати шагов, когда огромные черные звери окружили её. Серёжа упал на землю и из глубины живота поднялся и вырвался наружу животный крик. Окружив Вермину, по полю скакали огромные чёрные твари. У каждой было множество лап, покрытых чешуёй, из отверстий в туловище сочилась зловонная жижа, а вокруг них возникло нечто вроде электрического поля — воздух застыл и тихонько дребезжал и один этот звук парализовал волю.

Серёжа не знал, сколько прошло времени, он и не пытался подняться, просто лежал, наблюдая кружение тварей. В полной тишине позвякивали браслеты, и слышно было стук собственного сердца. Откуда-то издалека раздались крики. Баи зашипели, и один из них издал страшный вопль, который подхватили остальные. Внутри щёлкнул какой-то выключатель, и Серёжа потерял сознание.

 

***

Судя по лучу света, в котором кружились пылинки, на улице было ясно. Серёжа поднялся на локтях, голова трещала, как после школьного выпускного, но похмелье хотя бы можно было вылечить. Своей одежды он не нашёл, и оделся в белую рубаху и хлопковые штаны, оставленные на сундуке. За столом никого не оказалось, откуда-то из дальней комнаты доносились тяжёлые стоны Босны. Серёжа нашёл на кухне варёную репу, положил её в тарелку и уселся за стол. От завтрака почти ничего не осталось, когда в дом вошли Ивор и Курьян.

— Да и заморить её надо!- гремел Курьян.

— Не разобрались пока, не нам решать. Сегодня боги всё решат. Проснулся!- обрадовался он Серёже.

— Где Вермина?- это единственное, что сейчас волновало.

— Сидит, в колодках. В подвале отцовском, — процедил сквозь зубы Ивор, а Курьян сплюнул и, выругавшись, снова вышел во двор.

— Что с ней будет? – с испугом спросил Серёжа.

— Не нам решать, богам. Сегодня пойдём на капище, и решится её судьба. Коли чёрная колдунья ступит на святое место, боги возьмут её.

— Так это у вас вроде алтаря? Она вчера там была, шептала что-то и никакие боги её не забрали!

— Откуда знаешь? С ней ходил?- сощурил глаза Ивор.

— Ходил. Следил. Булочка…Азовушка сказала, что она колдунья, вот я и следил за Верминой ночью. Дошёл до вашего капища, за воротами, потом прибежали эти.. Баи и окружили её.

— Но не трогали?

— Почём мне знать! Я лежал, смотрел на них, а больше ничего не помню. Слушайте, дайте мне телефон, а? Я уже и так насмотрелся, нагостился, — начал заводиться Серёжа.

— У меня нет того, что в твоих карманах. Я достал, оставил в сарае, а сейчас нет нигде.

— Вы издеваетесь?- взвился Серёжа.

— Ты не кричи!- строго ответил Ивор, — иди, сам поищи по дому, да во дворе.

Серёжа встал и молча пошёл во двор. Ивор не соврал — ни в сарае, ни в курятнике ничего из его вещей не было. Пришлось даже ворошить солому, кишащую насекомыми, чтобы убедиться, что ничего не упало. На поиски в доме ушло несколько часов. Наконец, окончательно расстроенный, Серёжа зашёл в свою комнату и уставился на сундук. Крышка поддалась не сразу, но, наконец, петли, заскрипев, задвигались, и дубовая крышка поднялась вверх.

— Да что за!- вскрикнул Серёжа и замотал головой, как будто старался сбросить с себя что-то липкое. Сундук был наполнен телефонами, ключами, визитками, билетами и прочей чепухой из его мира. Он схватил первый попавшийся телефон и стал судорожно тыкать на кнопки, но тот даже не пытался включиться. Молнией Серёжа залетел в столовую. Курьян и Ивор, сидевшие за столом, в недоумении посмотрели на него.

— Это что там такое наверху?- кричал Сергей и чувствовал, как предательски подступают слёзы, — там сундук полный телефонов! Это вы сколько народу тут перебили, маньяки проклятые! Домой меня верните! Домой я сказал!

— А ну не кричи!- Курьян хлопнул по столу огромным кулаком.

— Объясни ладом, что тебе надо?- сурово спросил Ивор.

Глядя на сундук, они оба чесали в затылке, а Курьян недоумённо сказал:

— Я думал там петли менять, старый он.

— Старый. Я со смерти Пейчи его не открывал.

— Жена его, — пояснил Курьян, — давно уж померла.

— Пятая зима скоро будет, — покачал головой Ивор.

— Мать Булочки?- с участием спросил Серёжа. Злость схлынула так же резко, как пришла. Он сообразил, что мужики и сами ничего не понимают.

— Булочку мы наши у дороги, — начал рассказ Ивор, когда они спустились и сели на крыльцо, — лежала там одна, на краю, у поля, плакала. Подкидыш. Часто так у деревень младенцев оставляют. Я бы не заметил, да женщины чувствительны до этого. Пейча говорит, мол, дитя где-то плачет. Взяли, тогда только дом отстроили, своих-то не было. В один день Азовушка соседского пса накормила ягодами ядовитыми. Пейча её ругала, потом, расстроенная, на капище пошла — дочкин грех замаливать. На поле Пейчу Баи изорвали, с того всё и началось.

— Что её, вылечить не могли? Вы же все тут колдуете.

— Мёртвого не воскресишь, да и чтоб царапину заживить много сил уходит. Потом их восстанавливать надо, набираться.

— А как вы это… заряжаетесь?- начал соображать Серёжа.

— Да как… на капище ходим. Богов о силах просим. Раньше каждый день ходили, а теперь опасно стало.

— Вермина на капище ходила!- вскричал Серёжа.

— Что с того?- поднял на него глаза Ивор.

— Что с того?- злобно передразнил Сергей, торжествующий от своей догадки, — она Босну лечила, вот и ходила туда, чтоб силы восстановить! У неё губы синющие были, как у покойника!

— А ночью то отчего? И почему Баи её не тронули?- всё ещё не верил Ивор.

— Оттого, что волшебника вашего обмануть хотела — одна, никому не сказав, туда пробиралась. А Баи…не знаю, но видел, что боялась она их не меньше моего.

Ивор кивнул.

— Скажите лучше — много тут таких, как я, у Вас было?

— Оттуда?- указал Ивор на лес, тянущийся за забором по кромке поля.

— Да! Со всякими штуками в карманах, и которые потом не понимали, где они!

— Много. За два десятка уже.

Пару минут они молчали.

Как учили на одном из занятий по основам журналистики, запустилась, потянулась цепочка фактов — Серёжу привела Булочка. Она злилась на свою мать, на Ружу, на Босну, наговаривала на Вермину. Она спрятала его вещи и постоянно убегала из дома…Силы они берут на капище…Догадка кольнула в самое сердце.

Подошёл Курьян.

— Где Азовушка?- спросил Серёжа.

Ивор пожал плечами, а Курьян задумчиво протянул:

— С утра не видел. Носится где-то. Может, на озеро пошла…

-Я на капище, — Серёжа вскочил и на бегу крикнул, — собирайте народ, двигайте туда, только быстрее!

И он, не оглядываясь, помчался прочь.

 

 

***

 

Бежать было трудно, казалось, сердце бьется в горле, а лёгкие наполнены огнём. Опускались лёгкие летние сумерки, и полоса леса темнела впереди. На краю уже виднелся камень капища, и можно было различить маленький силуэт на ступенях.

— Привет, — как ни в чём не бывало, улыбнулась Булочка.

— Ага, здорово,- со злостью выпалил Серёжа.

— Наши-то придут?

— Да, не волнуйся, придут — Серёжа встал ближе к лесу, чтобы девочка оказалась прямо перед ним, а поле — по правую руку, как на ладони.

— Ладно, сытнее будет. А то мне эта деревня уже опостылела, — пожаловалась она.

— Зачем ты всё это делаешь?- Серёжа старался дышать ровно, но детское лицо напоминало восковую маску, а говорила она так уверенно и спокойно, что кровь стыла в жилах.

— Что делаю?- пытаясь придать голосу наивность, спросила она.

— Людей убиваешь, с погодой это…

— А что мне круги на воде пускать да свечи тушить? – металлический смех зазвенел в воздухе, — а ловко с Верминой, да? Вы бы себя видели! Ой, как страшно, ой, Баи вокруг!

— Баи — тоже твоя задумка?

— А как же, — гордо вздёрнула голову девчонка, — и Баи, и ещё много чего!

— А погоду зачем путаешь?

— А тебе никогда не хотелось, чтобы лето было зимой?- игриво спросила она в ответ.

— Ружу ты зачем убила?- время тянулось бесконечно долго.

— Я её не убила, я её высосала! Где мне сил взять? Ружа глупая была!

— А мать тоже за то, что глупая? – рискнул Серёжа.

— Мать, — она совсем как обычный ребёнок надула губки, — я не хотела, я просто припугнуть, чтоб не ругала. Как Босну…, — девочка встала и начала подходить к Серёже, — а что ты не спрашиваешь, сколько я таких же, как ты, сюда привела? Я тебе сама скажу — много. У вас какая-то особенная энергия, её надолго хватает. И у этих штук ваших, что с собой носите. Только пробиться до вас тяжело, наших тронь — уже всё, а вы всё сопротивляетесь, карабкаетесь. Смешные. Наши-то все кислые, — она махнула в сторону поля, и Серёжа, проследив за её жестом, разглядел вдалеке фигуры с факелами, — они надоели. Всё надоело.

— Значит ты у нас — страшная колдунья, да?- Серёжа старался говорить уверенно, но девочка наступала, и её глаза в темноте засветились неестественным зелёным светом, заставив его прижаться спиной к стволу.

— Да! С такой силой, как у меня, редко рождаются. А сейчас я просто играю, если ты не заметил, потому, что маленькая ещё, — на этих словах она резко подскочила к нему, и он почувствовал, как колени сгибаются. Уже стоя на холодной земле, Серёжа ощутил, как девочка положила свою маленькую ручку ему на голову. Слабые разряды тока начали проходить через всё тело, крепнув, становясь всё сильнее. Он уже перестал думать и сосредоточился на этой боли, как вдруг она оборвалась.

Откуда-то справа налетел Ивор, и вместе с девочкой рухнул на землю.

— Отец! Не надо, ты что?- услышал он детские всхлипывания.

— На капище её тащи! — басил за спиной Курьян. Голоса смешались в один поток.

Ивор, не отпуская девочку, зажав её руками, словно в тиски, поднялся по каменным ступеням.

Все замерли. Из леса раздался страшный вопль Баев, ещё один, уже ближе, а потом настала тишина. И в этой тишине они услышали нечто, похожее на горловое всхлипывание какого-то животного. Смеётся – с отвращением понял Серёжа. Над капищем нависла огромная чёрная туча, и все увидели, как Ивор, разжав руки, упал и покатился по каменным ступеням.

«Не сработало, могут они на капище стоять», — мелькнуло в мозгу. Деревенские начали пятиться, с поля приближались Баи. Чёрная армия, которая заполнила всё вокруг. Воздух снова задрожал. «Только пробиться до вас тяжело»- зазвучало у Серёжи в голове.

— Сопротивляйтесь! Помогайте мне! – закричал он. Все смотрели на него, Курьян молча протянул факел.

— Сопротивляйтесь! Защищайте меня!- кричал он, двигаясь по каменным ступеням. Судя по воплям внизу, Баи начали расправу. Как будто прорывая плотную ткань, он поднимался выше. В висках стучала кровь, внутренности свело. Когда от боли в глазах поплыли пятна, он увидел её – кожа почернела и светилась изнутри, волосы летали вокруг головы, глаза горели диким огнём, искривлённый рот был открыт, и оттуда вывалился длинный змеиный язык. Отвращение и страх сменились злостью, и, собрав последние силы, уже теряя сознание, он рванул к ней, протягивая факел.

 

 

***

Серёжа с трудом открыл глаза. Солнце слепило, а тёплый ветерок доносил запах гнили и горелого мяса. В секунду вспомнив всё, он вскочил на ноги и увидел, как мужики на краю леса, вилами и топорами убивают насекомых, ползущих из костра на капище. Поодаль, на поле, пара лучников пересмеиваясь, сбивают черных ворон, а женщины охапками тащат хворост из леса, подкидывая в пламя.

— Это… надо всех перебить, а то она в другом теле родится, — Курьян присел на корточки рядом с ним, — своих мы позже похороним.

— А Баи где?

— Ушли Баи, как не было…

— Я пойду в деревню, хорошо? Вермина где?

— Да где ей быть? У отца дома, небось!- Курьян поспешил к кричащему что-то у костра Ивору.

В деревне на этот раз не было никого, даже старух на лавочке. Он не успел подойти к дому кузнеца, как услышал перезвон браслетов. Вермина бежала к нему.

— Не давай им больше меня обижать!- прошептала она, прижавшись к нему и дрожа.

Он откинул светлые волосы Вермины, внимательно посмотрел в её большие серые глаза и ничего не ответил, просто поцеловал девушку.

В доме было прохладно и тихо. Пока Вермина хлопотала над Босной, Сережа прилёг на кровать, ожидая возращения хозяев, и сам не заметил, как задремал. Проснулся он от ласкового прикосновения, рядом сидела Вермина и гладила его по щеке:

— Ивор с Курьяном вернулись, к столу зовут.

Вместе они сели за большой стол.

— Благодарны мы тебе, Серёжа, — начал Курьян, оторвавшись от еды, — ты на Ивора не смотри, тяжко ему сейчас. Как- никак привык он к ней…

Серёжа покачал головой.

— Да я сдюжу, — откликнулся Ивор, — ты, Серёжа, оставайся у нас. Сейчас урожай снимем, по осени в город поедем.

— Дом тебе поможем построить, — подхватил Курьян, — вон, жена нашлась, а, Вермина?- он подмигнул девушке, а та залилась краской и отвернулась.

— Я подумаю. У меня там мать, понимаете?

Оба кивнули.

— Я смогу вернуться туда и привести её?- спросил Серёжа.

— Никто из «наших» туда ходить не может, говорят, самые сильные только могут на ту сторону ходить. Но там их сила теряется, как не было, — ответил Курьян.

— Да хватит ему небылицы плести, никто ж не знает, — прервал его Ивор.

— Я там, у нас, на станции, Булочку встретил, — Серёжа посмотрел на братьев.

Ивор вздохнул.

— Ты попробуй, сходи, если будет охота, никто слова поперёк не скажет, а то лучше — оставайся,- подытожил Курьян.

Серёжа вышел на улицу. Ворота во дворе были распахнуты настежь, и за полем, вдалеке, темнел лес, из которого привела его волшебница. Он достал сотовый телефон и внимательно посмотрел на тёмный экран. Сзади тихонько подошла Вермина. В голове всплыл образ любимой мамы, Серёжа немного поёжился, ощутив холодное дуновение вечернего ветерка, и неожиданно вздрогнул, почувствовав тёплое прикосновение Вермины.

В высокой траве заливались цикады, а между стволами деревьев, змеёй извивалась едва различимая тропинка, которая привела юношу сюда. На деревню опускались тёплые сиреневые сумерки.

 

 

   

читателей   1270   сегодня 1
1270 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 13. Оценка: 3,62 из 5)
Загрузка...