НЕБЛАГОДАРНЫЙ

Аннотация:

Проблемы с зубами? Болят, тянут и спать не дают? А каково же было героям в древности без стоматологов?
А уж каково было драконам...

Читайте, читайте, читайте! Первое и единственное в мире - стоматологическое фэнтези! Смешно и весело, и хоть сказка ложь, да в ней намёк...

[свернуть]

 

 

1

Дракон Гузотряс поднял левое веко и посмотрел на всадника, сжимавшего копьё. Рыцарь на этот раз попался какой-то странный: верхом на муле, вместо доспехов — кожаный фартук, домотканые рубаха и штаны. А шлем! Чтобы лучше рассмотреть это «чудо», дракон открыл правый глаз. Ну точно! Это же не шлем, а медный котелок!

— Извини, я животных люблю, но… — рыцарь мотнул головой. — Я должен тебя убить!

— Ты? Убить? Меня? — Гузотряс ещё раз критически оглядел наглеца. — Ты неправильный рыцарь! — вынес вердикт дракон. — А это что, шлем? Ха-ха. Сделаю тебе одолжение: езжай-ка за настоящим рыцарским прикидом, возвращайся — тогда и сразимся!

— Нет! Готовься к смерти! — широкоплечий детина выпятил нижнюю губу и направил копьё на лежащего дракона.

Гузотряс захохотал — и на склоне горы сошла лавина. Он смеялся бы и дальше, но рыцарь ударил мула пятками по бокам, и, размахнувшись, на всём скаку вогнал копьё в открытую пасть дракона.

— Крак! — послышался хруст ломающегося древка и всадник вылетел из седла. — Бум! Банг! Данг! — это громыхнул о камень и покатился самодельный шлем. — Динь! Дон!

Дракон Гузотряс взревел от боли так, что земля заходила ходуном. Испуганный мул нёсся вниз по ущелью, а рыцарь лежал неподвижно, потеряв сознание от удара.

Дракон выплюнул выбитый зуб и обломок копья, затем, бросившись вперёд, решил было раздавить наглеца, но…

— Не болит! — дракон в удивлении остановился. — Зуб! Не болит!!!

Гузотряс осторожно исследовал языком пасть.

— Ура! — крикнул дракон — и с окружавших узкую долину скал посыпались мелкие камешки. — Зуб больше не болит! Не болит! Слышь, рыцарь! Эй, ты чего молчишь?

Мощные когти обхватили бесчувственное тело. Дракон поднялся в воздух, и, пролетев над ущельем, по дну которого змеился ручей, оказался над лощиной. Снизившись у озерца, Гузотряс выпустил ношу.

Раздался плеск, а затем вопль:

— А-а! Помогите! — кричал рыцарь, барахтаясь. — Я не умею плавать!

— Тут мелко, — сказал дракон, садясь у кромки воды. — Вылазь, поговорим. Только, чур — спокойно! Горячий ты: я оглянуться не успел, как зуба лишился.

— Извини! — рыцарь перестал барахтаться и поднялся — воды было по пояс. — Я случайно!

— Ладно, чего там! Но ты мне очень помог: этот зуб так у меня болел, так болел! А ночами как тянул! Спать не давал! Спасибо тебе!

— Не за что, — сказал рыцарь недоверчиво. Хотя вода в озерке была ледяная, и несмотря на миролюбивые речи собеседника, он решил не выбираться пока на берег. — Не стоит благодарности.

— Нет! Мы, драконы, добро никогда не забываем. Проси у меня чего хочешь. Всё исполню! Хочешь, научу тебя языку птиц и животных?

Рыцарь помотал головой.

— А хочешь, клад подарю? Тут недалече зарыт отличный клад! Золото, драгоценные каменья. А?

Рыцарь тяжко вздохнул:

— Нет. Ты меня отблагодарить собираешься, а я тебя убить… Странно это.

— Опять ты: убить, убить! Что плохого я тебе сделал? Мы ведь даже незнакомы! Кстати, меня зовут Гузотряс!

— А я — кузнец Сила Недоумович!

Хотя молодой кузнец Сила и не блистал умственными способностями, но тут и он понял, что Гузотряс его есть не собирается, и выбрался из воды.

— Ничего личного, — сказал Сила Недоумович, подходя к дракону. — Не обижайся. Понимаешь, нравится мне царская дочь Настасья! — кузнец Сила простёр руки к небу, пытаясь нарисовать пленительный образ. — Она такая… Такая воздушная! Вся в кружевах! Щёчки румяные, как яблочки! Глаза чёрные, как черешенки! А губки алые — алей арбузной мякоти!

— Ты проголодался, рыцарь?

— Видел я её мельком, — продолжал кузнец. — Но скажу тебе: хороша, ох! Глянул раз — и всё, погиб. Но недавно слышу — читают указ: тому, кто дракона убьёт, царь триодиннадцатого царства, Дурнослав Крезимирович, даст в жёны дочку и полцарства в придачу. Ну, думаю, судьба! Сковал наконечник копья, справил шлем, и — сюда!

— Я тебе должен: ты меня от дикой зубной боли избавил… — Дракон в задумчивости пожевал кончик хвоста. — Однако ближайшие тройку тысяч лет умирать я не собираюсь. Безвыходное положение! Хотя… Возьми зуб, который ты мне высадил, отдай царю. Скажи, что меня убил.

— Но это обман! — удивился Сила Недоумович. — Неправильно это.

— Мир так устроен. Не обманёшь, не проживёшь.

— Нет! — замотал головой Сила. — Я в жизни никому не лгал!

Гузотряс долбанул хвостом по берегу — и во все стороны брызнули комья земли:

— Чудак-человек! Тогда скажи просто — поразил дракона копьём. Это правда?

— Правда.

— И ещё скажи, что затем я исчез. Давно хочу навестить любимого дедушку Градуэля — он в тричетвёртом королевстве живёт. Вот я и исчезну отсюда. И это будет правда, да?

— Да.

— Вот! И ничего более не говори! Ты понял?

— Понял. А дальше?

— Увидишь! Только молчи побольше!

— Ну, это я умею.

— Хорошо. Но надо, и правда, проведать дедушку. Тысячу лет не видел старика. Соскучился — жуть! Ну бывай!

Дракон Гузотряс разбежался, как курица отчаянно замахал крыльями, подпрыгнул, тяжело оторвался от земли и скоро исчез из виду.

А Сила Недоумович побрёл вверх по лощине разыскивать мула и драконий зуб. И то и другое было скоро найдено.

— Хы-ых! — выдохнул кузнец, взваливая зуб на круп мула. — Тяжелый какой!

Привязав зуб к седлу покрепче, Сила взял мула за уздечку и отправился в столицу триодиннадцатого царства.

 

 

2

 

Прохиндей Оглоедович Мироедов, боярин-дворецкий триодиннадцатого царства — бойкий толстячок с хитрым щекастым личиком и бегающими глазками, — с любопытством воззрился на исполинский зуб, лежащий на помосте.

— Позвать, как там бишь его? Кузнеца! — приказал Прохиндей Оглоедович дьяку и, передёрнув плечами, запахнул шубу потуже.

Хотя на улице давно уж было тепло, снег стаял и вовсю журчали ручьи, однако в палатах дворца по-прежнему правили холод и сырая промозглость.

«Весна уж! — сказал Прохиндей закоченевшим придворным. — Всё! Хватит понапрасну дрова жечь!» Царю же триодиннадцатого царства, Дурнославу Крезимировичу, дворецкий преподнёс другую версию: «Казна пуста, Ваше Величество. Купить даже дров не на что!» А на самом деле оборотистый боярин-дворецкий давно уж продал последние дрова на сторону.

Дверь скрипнула — вошёл дьяк, а за ним на пороге появился кузнец Сила Недоумович.

— А вот и наш герой! Не смущайся! Геройский поступок, чего там! — сказал Прохиндей Оглоедович и осторожно дотронулся пальцем до кромки белой кости. — Если зуб такой огромный, то каким же был дракон? Ужас просто!

— Да, дракон был большой, — Сила Недоумович подошёл к дворецкому. — А что насчёт награды?

— Я отдам Его Величеству на подпись указ об ордене Букли с Подвязкой — скоро получишь. Высшая медаль в нашем триодиннадцатом царстве!

— А царевна Настасья Дурнославовна? — вскинулся широкоплечий детина. — И полцарства в придачу?

Прохиндей Оглоедович цепким взглядом впился в простодушное лицо драконоборца и подумал: «Ну чистый телёнок… Силён, но глуп, ой — глуп!». Но вслух дворецкий сказал:

— Ай-яй-яй! Какой меркантильный молодой человек! Я в юности о наградах даже и не мечтал, одна мысль была: как бы отчизне пользу принести! Да… Не та пошла молодежь нынче. Ой, не та…

— Но как же царская дочь и полцарства? — долдонил потрясённый Сила.

— Царскую дочь выдать и полцарства — всенепременно! — на лице дворецкого появилось выражение крайней озабоченности. — Только сперва все условия сделки нужно соблюсти! Все, полностью! Ты, что, указ царский не читал?

— Не читал, я его на площади слушал! — кузнец тряхнул русой головой. — Неграмотный я! — признался он. — Но могу, если куда надо, крестик поставить.

— Так-с. Эй, дьяк! — Прохиндей Оглоедович оживился и заметно повеселел. — Неси царёв указ, я сам прочту.

Прибежал дьяк, притащил свиток. Дворецкий зашуршал им, разворачивая:

— Слушай, что тут написано. Так, это неважно. И это… А, вот! — и найдя нужное место, боярин прочитал. — «Сим повелеваю дракона убить, а златой клад, охраняемый оным драконом доставить во дворец…» Дракона ты убил, верно. А где клад?

— На площади про клад ничего не сказывали!

— Бывает! Может глашатай, когда читал, пропустил или пьян был!

— Но… Как же с царевной и половиной царства?

Дворецкий Прохиндей с такой укоризной посмотрел на кузнеца, что Силе Недоумовичу вдруг стало стыдно и он отвёл взгляд.

— Ничего, не тушуйся! Дело за малым: ступай обратно к логову дракона, поищи клад. Как найдешь — возвращайся, будет тебе царевна и полцарства в придачу!

Сила Недоумович тяжело вздохнул и, опустив голову, вышел вон. Дворецкий скатал свиток трубочкой и заулыбался:

— Ступай, дурачина! Ищи! — Прохиндей Оглоедович рассмеялся. — Эй, слуги! Берите зуб и несите за мной.

И дворецкий отправился к царю в Большую палату.

«Надо первым доложить об уничтожении дракона Его Величеству, — думал Прохиндей. — Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит, а вот оклеветать могут!»

 

 

3

 

Царь Дурнослав Крезимирович, прозванный в народе Непутёвым, сидел на троне, скрючившись и подтянув для сохранения тепла ноги к подбородку. Длинная соболья шуба, в которую он завернулся, не спасала от холода.

Поёжившись, монарх поднялся с трона и набросил поверх шубы мантию.

— Несите обед! — приказал царь, садясь во главе длинного стола, решив, что согреться можно и от горячей еды.

— Царь откушать желает! — понеслось по плохо освещённой Большой палате. — Царь обедать будет!

Дурнослав Крезимирович — худой и желчный человек лет пятидесяти, никогда не улыбался. Да и с чего бы? В триодиннадцатом царстве, по мнению его монарха, постоянно творились всевозможные гнусности: то и дело случались потопы, засухи, недороды или потравы, да и бунты, смуты и прочие потрясения лихорадили державу слишком уж регулярно. Ничего хорошего в триодиннадцатом царстве обычно не происходило, поэтому на лице Дурнослава Крезимировича было всегда запечатлено кислое выражение: как будто царь только что откушал лимон. В зависимости от масштаба бедствий кислая мина менялась, поэтому достаточно было бросить беглый взгляд на физиономию Его Величества, чтобы сразу же оценить событие, произошедшее в триодиннадцатом царстве. Если скулы монарха были сведены дикой оскоминой, как от пережёвывания недозрелого лимона целиком — то, наверное, случилась война или стихийное бедствие, не меньше; а если, как будто царь съел одну лишь дольку этого фрукта — то просто мелкая пакость какая-то.

Стольники закончили накрывать на стол, чашники налили царю вина в кубок. С кухни принесли первое блюдо, суп — и поставили перед царём.

Дурнослав Крезимирович втянул носом поднимающийся от тарелки пар:

— Опять постный? Пост уже закончился, а меня постными щами потчуют! — и, разозлившись, царь со всего размаха саданул по столу кулаком. — Несите с мясом, быстро!

Придворные засуетились, забегали — и с кухни был принесён другой суп. Но царь по-прежнему остался недоволен:

— Почему куриный бульон? Хочу мясного! — кричал он.

Поднялся неимоверный гвалт, придворные сбились с ног, но тщетно. Позвали старшего повара.

— Нету мясных супов. Не варили. И мяса тоже нет, — признался повар. — Никакого.

— Как?! И на второе?

— Совсем нету. Есть только курица, желаете?

— Курица? Да за такое на кол! — царь грозно воззрился на повара. — Где мясо? Снова украли?! У царя?

— Никак нет, — повар затрепетал всем телом и захотел тут же провалиться сквозь землю. — Дворецкий денег не даёт! Не велел мясо закупать!

— Ах, этот Прохиндей! Как посмел! Ко мне его!

— Тут я, звали? — сказал дворецкий, входя в двери Большой палаты. — В чём дело, Ваше Величество?

— Где мясо для царского стола?!

— Вы же знаете, Ваше Величество, в царстве разорение: дракон лютует, весь скот пожрал, крестьяне к соседям разбегаются, налогов нуль! Хорошо, хоть хлеб есть!

— Не моё дело! Купи за границей!

— Купцы везти боятся, а кто не боится — ломит за фунт мяса фунт золота! А казна пуста!

Царь насупился. Лицо его скривилось так, словно он прожевал половину лимона, не меньше.

— Я приказал уничтожить дракона. Почему не исполнил?

— Осмелюсь доложить, Ваше Величество. Дракон уничтожен.

— Как?! Когда?

— Только что!

Боярин хлопнул в ладоши — и из дверей показались двое слуг, сгибающихся под весом драконьего зуба.

Царь Дурнослав Крезимирович открыл рот от изумления, а по палате полетели вздохи и возгласы придворных.

— Вот доказательство! Полюбуйтесь, Ваше Величество: гигантский зуб от злобного крылатого ящера для царской кунсткамеры! — голос окрылённого Прохиндея Оглоедовича гулко отражался от стен палаты. — Воеводы наши полгода с драконом совладать не могли! Только армию напрасно положили. А я с этой бедой враз справился!

— Хм-м… — царь поднялся и подошёл к зубу. — Да… Какой огромный… И как же его убили?

Дворецкий поведал царю о кузнеце Силе, а потом добавил:

— Помните, две недели назад Вы указ подписали — про царевну и полцарства? Моя придумка. И как видите — сработала! Эх, скоро у нас в государстве мяса будет хоть объешься, а всё благодаря мне.

Дурнослав Крезимирович приподнял корону и почесал лысину.

— Да, помню — подписывал я такой указ. Молодец, хорошо придумал. Но что делать с победителем дракона? Половину царства я отдавать не намерен, оно у меня и так крохотное!

Прохиндей тут же рассказал царю о том, что уже отправил победителя дракона на поиски клада, а Дурнослав Крезимирович от такого известия аж зарделся от удовольствия:

— Да, ума у тебя палата, Прохиндей Оглоедович! Ты — молодец, но… А что, если он клад найдёт? Царевну за кузнеца отдать?! Полцарства — мужику? Чушь какая!

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество! — рассмеялся боярин-дворецкий. — Не найдёт кузнец клад — на нет и суда нет! А найдёт — казне царской прибыль будет! И тогда мы другое условие в указ впишем! Посложнее прежнего!

 

 

4

 

Лощина сузилась, сосновый лес на склонах поредел, а потом вообще исчез — кузнец Сила въехал в ущелье. Мул стал осторожно переставлять копыта меж валяющихся на тропе камней — и подъём замедлился. Оказавшись у логова, кузнец на всякий случай крикнул:

— Эй, дракон! Ты там? Ау!

Ответа не было.

Он спрыгнул с мула и начал разыскивать клад. Сверху послышалось хлопанье крыльев, ударил порыв ветра и в ущелье потемнело. Кузнец поднял голову и увидел приземляющегося дракона.

— Привет! — кузнец помахал рукой. — Уже проведал дедушку?

— Ага! Градуэль в полном порядке, только хворает часто: он старенький, семь тысяч лет — не шутка! А ты чего тут? Ты ж должен на царской дочке жениться.

— Да понимаешь… — Сила замялся, а потом рассказал про дворецкого Прохиндея и клад.

— Ладно, помогу я тебе с кладом, только и ты мне тоже подсоби! — откликнулся Гузотряс, когда кузнец закончил.

— А что такое?

— Да понимаешь, у дедушки в тричетвёртом королевстве рыцарей видимо-невидимо развелось, а я сдуру не разобрал, схватил всадника вместе с конём, а конский доспех оказался стальной, прочный — жуть! Короче, обломал зуб — и теперь осколок щёку режет. Я есть ничего не могу. Помоги! Выбей мне его!

— Давай посмотрим, что там у тебя, — сказал кузнец.

Дракон услужливо распахнул алую пасть.

— Не дыши! И не разговаривай! — Сила забрался дракону в рот. — Так. И правда — ползуба обломалось! — Кузнец выскочил из пасти. — Всё, можешь закрывать!

— Ну!?

— Да, жаль. Зуб жевательный поломался, а на него нагрузка идёт о-го-го!

— И что?

— Я могу выбить обломок. Это несложно, но что ты потом делать будешь?

— Ну и ладно. Я другими буду жевать.

— Э, тогда на них нагрузка ляжет! Обломаешь и соседние. Ясно?

— И что делать? — расстроился Гузотряс.

— Есть идея! — сказал кузнец. — Могу из листового железа коронку сварить, надену её на сломанный зуб — и нагрузка распределится. И жуй тогда на здоровье!

— И правда можно такое сделать?

— Легко! Я с железом работать умею, знаю секретный рецепт раствора — для скрепления металла и кости. Ну-ка открой-ка снова пасть, я измерю… Ого! Так, длина полсажени, а в ширину… Тоже половина. И почти целая сажень в высоту! Закрывай пасть! Прилетай на следующей неделе ко мне в кузню — там коронку и наденем! И клад не забудь захватить!

 

 

5

 

На улице стемнело, но в горне Силы Недоумовича ярко полыхало пламя. Красные отблески играли на чешуе дракона, лежащего перед распахнутыми дверьми кузни. В задумчивости покусывая кончик хвоста, Гузотряс наблюдал за работой мастера.

— Коронку я подогнал тютелька в тютельку! — кузнец отошел от огня и принялся перемешивать вязкий раствор в большом чане. — Нагреем её чуток и, пока металл не остыл, нальём внутрь раствору, а потом наденем. И всё!

— А держать будет?

— Ещё как! Рецепт проверенный: известь, смола и ещё ингредиент, секретный! Когда остынет — пристанет намертво, не оторвёшь!

Гузотряс бросил подозрительный взгляд на светящуюся малиновым светом раскалённую коронку.

— Вспомнил! Дело у меня! Срочное! — пробасил крылатый ящер. — Давай я к тебе потом прилечу!

Сила перестал раздувать меха и, обернувшись, спросил:

— Не понял?! Ерунда осталась! Почти готово.

— Извини… — Гузотряс начал отползать, пятясь задом. — Давай лучше завтра.

— Нет! Буду я уголь переводить понапрасну!

Дракон снова посмотрел на раскалённый металл и судорожно сглотнул:

— Она горячая, а ты её мне в рот запихнёшь. Остуди в воде сперва.

— Нельзя, не схватится. Но как раствор налью, она и охолодеет чуток.

— Страшно!

— Не бойся! Мы же договорились: тебе коронка на зуб, а мне клад! — кузнец махнул рукой в сторону драгоценностей и золота, сваленных горкой в углу кузницы.

— Я боли боюсь! — сказал ящер и из его глаза выкатилась слеза величиной с персик. — Могу не выдержать и проглотить тебя ненароком — пока надеваешь.

— Что ж делать-то? — Сила Недоумович снова утёр рукавом лицо. — Хотя…

Кузнец выбежал на двор и направился к амбару. В темноте послышался скрип открываемых ворот, а потом звук чего-то катящегося.

— Посторонись! — крикнул кузнец, подкатывая огромную бочку. — Вот самогон, дядин — он в столице кабак держит. Первач! Выпьешь, и потом тебе будет море по колено — хоть на куски тебя режь!

Сила выбил верхушку бочки. Гузотряс в сомнении понюхал, а потом наморщил нос:

— Фу, гадость какая!

— Пей до дна! Это лекарство от боли!

Дракон послушно осушил бочонок.

— Тьфу! Как вы, люди, это пьёте?!

— Так и пьём! Не ради вкуса. Ну, говори, что чувствуешь?

— Ничего…

— Хм… — кузнец оглядел внушительную тушу дракона и почесал затылок. — Да, тебе эта бочка только горло промочить! А, гулять так гулять! Дядя Никодим перебьётся пока. У меня ж скоро полцарства будет! Верну!

Сила Недоумович убежал в амбар и выкатил вторую бочку.

Гузотряс осушил и её.

— Теперь чувствуешь?

— Не-а!

— Да что ж такое! — кузнец побежал за следующей бочкой.

После пятой бочки Гузотряс рыгнул и, шатаясь, побрёл по двору.

— Стой! — крикнул Сила Недоумович. — Назад!

— Чувствую! Хорошо! Эх! — дракон в задумчивости провёл лапой по брюху. — Кузнец! Дай я тебя поцелую, дорогой мой!

Длинный язык Гузотряса обвился вокруг Силы Недоумовича.

— Брось меня лизать! Ай! Да у тебя язык как тёрка!

Кузнецу удалось вырваться, он вбежал в кузню и начал поспешно раздувать меха. Остывшая коронка в горне снова стала накаляться.

Пьяный дракон тем временем пытался забраться в кузню.

— Дружище, Сила Недоумович! — ободрав когтями землю у порога, дракон всё-таки протолкнул здоровенную голову внутрь. — Ты мне друг, а?!

Гузотряс глупо захихикал и попытался пролезть в двери целиком, но не смог и застрял. Стены кузни заходили ходуном, грозя обрушиться. Но Сила Недоумович не обращал внимания, отчаянно качая меха — и пламя в горне ревело.

— Кузнец, хи-хи! Ну подь сюда, а! Чего скажу! — приставал Гузотряс.

Сила Недоумович схватил щипцами раскалённую коронку и окунул её в чан с раствором.

— Шш-ш, — зашипел метал, остывая.

Белый дым заполнил кузницу, резко запахло канифолью.

Кузнец подскочил к дракону.

— Открывай пасть! — крикнул Сила.

— Зачем? Хи-хи.

— У, пьяная скотина! Цацкаться тут ещё с тобой! Быстро открывай — не то остынет!

Дракон пожал застрявшими плечами — и кузня заскрипела, а с потолка посыпался мусор.

— Аааа-пчхи! — чихнул Гузотряс.

Однако попавшая в носоглотку пыль по-прежнему свербела, дракон снова распахнул пасть:

— Ааааа…

Сила Недоумович тут же нахлобучил коронку на сломанный зуб, и, подняв молот, одним ударом забил её.

— Ч-пхи! — чихнул Гузотряс, и Сила Недоумович отлетел в сторону. — Oаа-а! — ревел дракон.

Гузотряс дёрнулся, но тело, застрявшее в дверном проёме, не освобождалось. Тогда он рванулся изо всех сил — и кузница зашаталась, а потом разлетелась вдребезги.

Ошарашенный дракон сидел меж разбросанных брёвен и мотал головой, приходя в себя.

— Тфу-тфу! Что за мерзкий вкус! — плевался протрезвевший Гузотряс. — Где я?! А это я устроил? Это я кузницу разломал?! Ничего не помню! Эй, Сила Недоумович? Ты живой?

— Да! — послышался голос Силы Недоумовича где-то сзади.

— А я подумал, что тебя завалило, — сказал Гузотряс радостно, оборачиваясь к кузнецу.

— Нет, я в окошко успел сигануть. Но давай посмотрим, как коронка села. Открой рот!

Гузотряс распахнул пасть.

— Смотри-ка! — Сила Недоумович попытался пошатать коронку. — Сидит как влитая!

Дракон уже исследовал пасть языком.

— Зуб как новенький! — он пощёлкал челюстями. — Хорошо! Но нужно проверить, сгрызть кого-нибудь! Спасибо тебе, кузнец!

— Не за что! Но рыцарей в доспехах на этой стороне не жуй! Хоть нагрузка распределяется, но всё ж лучше поберечься!

— Понял! Ладно, бывай! Я полетел! Удачи с царевной!

— Ага! Пока!

Дракон побежал, отчаянно замахав крыльями. Самогон ещё бурлил у него в крови, поэтому при разбеге дракона болтало из стороны в сторону. Наконец Гузотрясу удалось оторваться от земли.

Ярко светила луна и в ночном безоблачном небе было хорошо видно, как летит дракон. Летел он странно: то набирал высоту, то резко снижался, то начинал описывать круги, затем попытался выполнить «мёртвую петлю», но в высшей точке траектории вдруг сорвался в «бочку» и чуть не шмякнулся об землю. Выровняв полёт, Гузотряс скоро исчез в ночи.

«Да, драконам пить нельзя…» — покачал головой кузнец и стал расчищать завал.

Нужно было вытащить сокровища и доставить их во дворец.

 

 

6

 

Хотя в царских палатах было по-прежнему промозгло, но боярина Прохиндея бросило в жар — он даже утёр выступивший на лбу пот.

— Так как насчёт руки царевны? — спросил кузнец.

Дворецкий оторвал взор от блистающей горы сокровищ и обернулся.

— Когда свадьба? И как царство делить будем? — не отставал Сила Недоумович. — Мне столица не нужна, я человек деревенский…

Прохиндей поморщился, лихорадочно соображая, какое ещё препятствие придумать:

— Будет тебе полцарства! И царевну в жёны получишь! Эй, дьяк! Неси царёв указ.

Развернув свиток, дворецкий ткнул пальцем в произвольное место:

— Тут ещё условие! Смотри, что написано: «Понеже претендент, убивший дракона и доставивший клад во дворец, благородного звания, тому руку моей дочери Настасьи Дурнославовны и полцарства в придачу…»

— Ну и чё?

— Ты благородного звания?

— Чего?

— Дворянин?

— А! Ни ухом, ни рылом! И родители мои из крестьян!

— Ну вот! Куда тебе на царской дочери жениться?!

Сила Недоумович побагровел, на мощной шее проступили жилы, а кулачищи стали сжиматься и разжиматься.

— Обмануть хочешь, да? — сурово молвил кузнец и начал наступать на боярина. — На площади и речи об этом не было!

— Было! Смотри, в указе чёрным по белому написано: «Понеже претендент благородного звания». Ты благородного звания?

— Издеваешься? — кузнец схватил дворецкого за отвороты шубы и начал трясти. — Да я тебя сейчас!

— Стой! На площади народ шумел, вот ты и не услышал. Сила, не серчай! Ой! Я просто царский слуга, не я ж это придумал!

— Но как же так?!

— У нас всё честно и благородно! И не тужи! Можешь ты жениться на царской дочке. И полцарства получить.

— Как?

— Просто! Дворянство бывает наследственное — тут извини, ты в пролёте, или дарованное высочайшим указом милостивейшего монарха! Вступай-ка в армию, стрельцом! Не успеешь оглянуться — тебе царь дворянский чин пожалует. Всего-то нужно разок на войне отличиться!

— А он точно пожалует?

— Не сомневайся! Такому богатырю — да не пожаловать дворянство?! Пожалует! В первую очередь! И воеводой тотчас сделает. И тогда — на здоровье, можешь жениться.

— Хм… Я кузнец, а не воин. — Сила развернулся и направился к выходу. — Тут думать нужно… Прощевай, боярин!

— Досвиданьяца! — откликнулся дворецкий, и когда двери за кузнецом закрылись, радостно захихикал. — Иди, дурачина! Думай! Но сильный какой! — боярин поправил шубу. — Чуть не зашиб. Зато деньги теперь есть… — Прохиндей восхищённым взором окинул сверкающий клад. — Заведу-ка я личную охрану! Эй, слуги! Берите сокровища, несите в Казначейский приказ. Опись надо составить.

В предвкушении солидного барыша боярин-дворецкий радостно потёр руки. Он уже представлял, как эта опись будет им проводиться: «Один пишем, два в уме, — думал боярин. — Нет! За тяжкие труды на благо триодиннадцатого царства я заслужил цапнуть куш посолидней. Гораздо лучше так: один пишем в опись и пять в мошне! Да, справедливо. Хотя… Многовато в казне останется. А что, если…»

 

 

7

 

Оказавшись в ущелье, кузнец сложил ладони рупором и поднёс их к губам:

— Гузотряс! Гузотря-яс!

— А, это ты опять! — сказал дракон, вылезая из логова. — Чего кричишь?

Сила Недоумович спешился:

— Нужен совет. Что делать — не представляю!

Кузнец поник головой и пересказал последние события. Выслушав, Гузотряс покряхтел, а потом изрёк экспертное мнение:

— Обманывают тебя, паря! Пойдешь в стрельцы — смерть тебе.

— Но дворецкий обещал, что царь-батюшка Дурнослав меня воеводой назначит.

— Ха-ха-ха. Отступись — покуда цел! Далась тебе царская дочка! Ты её мельком видел — может она кривая и хромоножка?

Кузнец побагровел:

— Царевна Настасья Дурнославовна? Кривая? Ну нет! Отступиться? Никогда!

— Да… Сложная ситуация! Что ж тебе посоветовать-то? — Дракон в размышлении потёрся спиной о скалу. — А, вот! Придумал. Полетели со мной к дедушке Градуэлю. У него во рту зубов почти не осталось. Поможешь ему. Отсыплет тебе сокровищ!

Кузнец тяжело вздохнул:

— Не в деньгах счастье. Мне царевна нравится!

— Так дед живёт в тричетвёртом королевстве, а там за мешок золота тебя рыцарем сделают, за два — бароном, а за пять и графом могут. Станешь дворянином, тогда посватаешься. Помоги ему с зубами только!

Кузнец подозрительно посмотрел на дракона:

— А чего это ты о дедушке так беспокоишься? Твой интерес каков, а?

— Так жаль старика — ничего грызть не может! Ну и богатый он — много кладов за долгую жизнь заныкал! Наследников у него ого как много — не я один, понимаешь?

— Ага. Только если зубов мало — что тут сделаешь? И коронки не помогут — есть всё равно нечем будет… — вздохнул кузнец. — Хотя… Можно коронками зубы укрепить, а меж ними рельсы стальные приварить — изогнутые! Что-то вроде моста! Может, будут держать…

— Ты попробуй! Сделаешь, а? Полетели?!

— Ну… Ладно! Попытка не пытка!

Сила вскарабкался на шею дракону, Гузотряс оторвался от земли, и к вечеру они уже были в тричетвёртом королевстве.

 

 

8

 

Двери Большой палаты распахнулись, и на пороге возник дворецкий со свитком, зажатым в подмышке. Лицо боярина было перекошено, как от зубной боли, а губы дрожали:

— Ваше Величество! — сложив ладони, взмолился Прохиндей. — Дело архиважнейшее!

— Отдохнуть спокойно не даёшь! — пробурчал Дурнослав Крезимирович и скривился. — Опять небось пакость какая-то.

— Я насчёт победителя дракона, Ваше Величество! — ломая руки, ныл дворецкий. — Выдайте за него царевну Настасью Дурнославовну! И половиной царства наделите!

Дурнослав Крезимирович нахмурил монаршее чело:

— Да я тебя за такие речи в темнице сгною!

— Не велите казнить, Ваше Величество! Раньше Сила кузнец был, — торопливо объяснял Прохиндей, — а теперь приехал в золочёной карете со свитой!

— Чего?

— Кузнец Сила графом Безземельным стал! Титул купил! В тричетвёртом королевстве!

— Как?! Ах, чтоб его! — взревел царь. — Фигу ему с хреном, а не руку моей Настёны! Я желаю её за королевича Елисея из триосемнадцатого королевства сосватать!

— А теперь лучше б Настасью Дурнославовну всё ж за Силу выдать! — развёл руками дворецкий.

— Это ещё почему?! — лицо царя перекосило, как будто он съел целый лимон с кожурой.

— Ваше Величество! — взмолился Прохиндей. — Выдайте по-хорошему! Как бы хуже не вышло!

— Не мели ерунду!

— Простым людям так везти не может! Стоит за кузнецом сила великая! Оберег волшебный, а может чародей могучий ему помогает.

— Глупости какие!

— Ваше Величество! За Вас переживаю! — боярин бухнулся на колени. — Чую я: опасность великая! Вот, прочтите, умоляю! — дворецкий протянул царю свиток. — Ученые мужи триподлунного мира о том же пишут!

— Что это?

— Трактат известнейшего философа, звездочёта и астролога Мудрилы Дундукова.

— Хм… Не слышал про такого.

— А я астрологией интересуюсь. Чрезвычайно полезная наука, Ваше Величество.

Дурнослав Крезимирович принял манускрипт и посмотрел название:

— Мудрила Разумеевич Дундуков, — прочитал царь имя автора. — «Трактат о вреде и пагубе третьего раза». О, как тут много всего написано! Некогда мне читать! — Дурнослав Крезимирович вернул свиток дворецкому. — О чём там?

— Если кратко — сей учёный муж долгие годы изучал летописи государств третьего подлунного мира! Он осмыслил важнейшие события за последнюю тысячу лет и утверждает, что в нашем мире действуют три универсальных исторических закона! Первый закон гласит: «Любое неправедное деяние можно свершить только трижды». Второй закон: «Первые два раза всегда приносят пользу действующему». И третий закон: «Но третий раз всегда оборачивается вредом, пагубой, разрушением или смертью лютой!»

— Стой! Я ничего не понимаю! Проще объясняй!

Дворецкий зашуршал свитком, разворачивая и ища нужное место:

— Сейчас… Тут про Вашего двоюродного дядю, монарха тридесятого царства, написано — помните то грязное дело с Коньком-Горбунком? Вот! «Тут же царь перекрестился, прыг в котёл и враз сварился!» Сварился! Вы понимаете, Ваше Величество! Сварился не абы кто, а Ваш дядя! И тоже из-за третьего раза! И подобных свидетельств в трактате море!.. Вот ещё. Вы должны помнить — лет десять назад история о Золотом петушке так нашумела! Тогда погиб монарх три…

— Хватит, — поморщился царь. — Помню я, помню! Ужасная трагедия, а для царства их жуткое разорение! — монарх сдвинул брови. — Но кузнец-то тут причём?

— Два раза мы кузнеца обманывали! И что?! Клад нашёл, а теперь ещё графом Безземельным сделался! А дракона прибить? Так просто? Дело тут нечистое! И в трактате о третьем разе говорится… Вот ещё смотрите, это интересно: про Василису-красавицу и вора Ивашку, её мужа! Давайте прочту, чем третий обман для царя обернулся… Что с Вами, Ваше Величество?! Вам нехорошо?

Царю, и правда, было дурно: лицо его побелело от страха, он дрожал всем телом.

— Хватит! — сказал Дурнослав Крезимирович слабым голосом.

— Что хватит? О, да Вас, Ваше Величество, лихорадит! Позвать лекаря?

— Не нужно! Хватит меня стращать! И спрячь подальше этот мерзкий свиток. Я очень впечатлительный.

— Уже прячу. Только выдайте царевну Настасью за кузнеца Силу, умоляю. Ради Вашего же блага! И для пользы триодиннадцатого царства!

— Ладно, убедил. Пускай женятся! Но… — задумался царь. — Есть в этом что-то… А как я буду выглядеть в глазах венценосных соседей?

— В самом лучшем виде! Сила — граф, и вдобавок богат ну просто неприлично!

— Богат это хорошо, но жалко дочку… и государство делить не хочется… Да ты прав! Ступай, готовь свадьбу! И указ про половину царства.

 

 

9

 

Молодожёны вышли из церкви. Осыпаемые лепестками роз и держась за руки, граф Сила и царевна Настасья сели в открытый экипаж.

Стрельцы с трудом сдерживали народ, запрудивший улицы. Толпа рукоплескала, отовсюду слышались приветственные крики: «Совет да любовь! Ура!»

Свадебный кортеж двинулся меж рядов стражников ко дворцу. Царевна Настасья и бывший кузнец, а теперь граф Безземельный, махали в ответ и горстями разбрасывали во все стороны золотые монеты.

— Настасьюшка, милая моя жёнушка, — склонился к уху новобрачной Сила Недоумович. — В церкви, когда ты подняла фату, у тебя на лице…

— Что?! — царевна быстро откинула фату и вытащила маленькое зеркальце. — Что не так с моим лицом?

— Мукой перемазано.

— Где? Не вижу.

— Вот же!

— А! Ха-ха! Это не мука, дурачок, а белила!

— Белила? А что за красная краска на губах?

— Это помада, глупенький! Ты косметику никогда не видел?

Но Сила не успел ответить — небо внезапно потемнело. Он поднял голову и ахнул — на экипаж пикировал дракон.

— А, Гузотряс! Привет! — крикнул граф. — Поздравь меня — я женился!

Огромные когти схватили Силу Недоумовича и дёрнули вверх.

— Гузотряс! В чём дело?! — вопил граф, но дракон, не отвечая, нёс его по воздуху.

Вылетев из города, Гузотряс приземлился на верхушке холма, выпустил добычу из лап и проревел:

— Прощайся с жизнью!

Сила Недоумович вскочил и выхватил из ножен шпагу, но дракон махнул лапой и та отлетела в сторону.

— Паразит! — ругался Гузотряс, наступая на графа.

— Да что я сделал-то? — пятился Сила.

— Негодяй! Мой любимый дедушка Градуэль жалуется — золота взял о-го-го, а мост-то сломался!

— Как?

— Дед жевал рыцаря, твоя хвалёная сварка лопнула и…

— А я предупреждал! Говорил же: нельзя жевать рыцарей на той стороне!

— Старик попросил тебя того… — сказал Гузотряс и распахнул пасть. — Готовься к смерти, рыцарь!

— Но мы же друзья! Я же тебе коронку ставил!

— Извини, ничего личного.

— Но как же… Я столько для вас сделал!

— Халтурщик! Знай: драконы зла не прощают, — Гузотряс угрожающе навис над Силой. — Умри, бракодел!

Когтистая лапа подхватила и забросила новоиспечённого графа в распахнутую пасть.

— Погоди! — в отчаянии крикнул Сила Недоумович, упираясь руками в зуб верхней челюсти, а ногами вставая на зуб нижней — тот самый зуб, который он недавно укрепил коронкой. — Послушай, что скажу!

Неимоверное усилие — и графу удалось остановить сближение челюстей. На мгновение силы героя и чудовища оказались равны.

— Я всё исправлю! — вопил покрасневший от натуги кузнец. — Скую ему новые челюсти! Не ешь меня!

До дракона дошёл смысл слов — он остановил нажим и выплюнул Силу Недоумовича.

— Ну, говори!

— Из железа сделаю новые челюсти твоему дедушке, съёмные! Не челюсти будут, а жёрновы! Со стальными вставками-зубами!

— А не обманываешь? Не сломается твоя работа?

— Да что ты! Держать будет превосходно: пускай хоть рыцарей жуёт, хоть коней в доспехах! Я гарантию дам!

— Тогда скорей, к дедушке! Летим!

— Э, нет! Не так быстро! — Сила Недоумович принялся отряхивать камзол и отжимать драконью слюну из кружевных манжет. — Прилетай через семь недель.

— Почему это?

— Сейчас свадьба, а в медовый месяц не до работы.

— А потом?

— И потом у меня всё расписано.

— Как?

— Так! — кузнец поднял шпагу и запихнул её в ножны. — У царевны Настасьюшки, милой моей жёнушки, оказались зубки кривенькие: как улыбнётся — так страх и ужас! Эту беду исправлю в первую очередь: сделаю скобки, надену, скреплю их серебряной проволокой — и зубки у неё выправятся. Затем я тестю, Дурнославу Крезимировичу, коронку обещался поставить. Следом боярин Прохиндей Оглоедович мост на верхнюю челюсть заказывал: а он в триодиннадцатом царстве не последний человек — тоже надо помочь.

— А как же Градуэль?

— Не волнуйся — за боярином я дедушку твоего записываю. А сейчас неси меня к царевне, на пир опаздывать нельзя — молодая жена и тесть не поймут.

Дракон Гузотряс покорно склонил голову, позволяя Силе Недоумовичу забраться на шею.

— Как приземлишься, давай ты испугаешься и улетишь, — граф вскарабкался Гузотрясу на холку. — Официально я рыцарем-драконоборцем значусь в дворцовом разряде… Ты не против, если я для вида шпагой в тебя потыкаю?

— Лады! — дракон приложил передние лапы к груди. — И, Сила Недоумович, не обижайся, что я тебя чуть не проглотил! Затмение на меня нашло.

— Я понимаю — очень ты переживал за родственника, — сказал граф. — Но на будущее тебе урок: не след зубных дел мастеров жрать. Хороший кузнец для зубов — всегда пригодится. Всем он и каждому надобен! Ладно, чего стоим? Полетели!

Дракон Гузотряс послушно взмахнул огромными крыльями, оторвался от земли, и они полетели ко дворцу.

 

 

читателей   1674   сегодня 1
1674 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 15. Оценка: 3,47 из 5)
Загрузка...