Остров

Птицы перебираются туда, где теплее – чуют осень. Деревья умирают, красят лес разными красками.

Беляна стоит у каменного алтаря. По щекам текут крупные слёзы. В святилище сыро, пахнем влажным мхом. В небе стрекочут ласточки, светит яркое солнце, ни одна тучка не омрачает пейзажа, но Беляне не до ясности осеннего дня.

— Стою я у алтаря каменного, слёзы лью, грустью сердце наполняя. Обращаюсь к тебе, владыка мой и покровитель, великий Вел, защитник стад. Ходила в другие храмы, да только не услышали меня другие боги, только ты и остался. Люди считают тебя злым богом, проклятым богом, но у меня не осталось больше пристанища — пришла к тебе, когда другие не внемлют молитвам. Ты преумножаешь стада — но разве человеку не дозволено иметь своё стадо? Не дали мне боги ребёночка, хотя молю о нём днём и ночью, слёзы горькие проливаю. Дай мне сыночка, а я буду верна тебе, буду молиться только в твоих храмах, да ещё и другой люд подстрекать, дабы к тебе только ходили. Прими мою жертву, великий Вел!

Ложит Беляна серого кролика на алтарь. А потом острым ножом разрезает шею зверю. Алая кровь струится по камню. Сколько ещё нужно убить несчастных зверей, пока боги не услышат её? Может выстроить ещё один храм, в котором будет жить её бог, а от других  отвернуться? Если боги, которым кланяются тьмы людей, не могут помочь в беде, что сделает тот, кому кланяется только она?

Смотрит Беляна на лик идола, четыре головы которого повёрнуты в разные стороны света,  да только зловещий бог остался нем к её призывам. Тогда подносит она острое лезвие к нежному пальцу. Несколько капель алой тёплой жидкости падает на каменный алтарь. В эту же минуту встаёт каменное чудище, и услышала она такие слова:

— Принимаю я твою жертву. Да только знай — я возьму плату выше той, что ты мне предлагаешь. Коли исполнится твоему сыну пять вёсен, должен он прийти в этот храм и стать моим жрецом.

Беляна кланяется к земле, и шепчет:

— Вел, ты услышал меня! Исполни мою молитву, дай мне сына!

— Да будет так! Приходи в этот храм через три дня, когда брюхатая луна взойдёт на небо.

Стоит Беляна одна посередь храма — может, привиделся Вел? Может, так и стояла одна? Да только сердце женское не обманешь — вернётся она сюда через несколько денёчков.

На сердце тревога — что же ждёт её через три дня?

Благослав, муж её, ходит за нею по пятам, да только спросить боится — что с ней не так? А она как в воду опущенная — слова в горло не лезут, ходит печальная, сама не своя.

— Всё хорошо, — отбрехивается от мужа. — Погода плохая, да и захворала маленько.

Стала Беляна рушник вышивать, Царь-дерево красное, на котором растут ягоды жизни. Её бабка сказывала, что корнями дерево уходит в мир мёртвых, крона — та для богов, коих немного, а вот ветви и кора — они для людей. Вот и шьёт-вышивает женщина, а за работою и мысли глупые не так лезут в голову.

«Может, правду люди говорят? Может, стоит вернуться в храм к Перу-Громовержцу? Или к Дажу, тот всегда мечты исполняет. Или к праматери-Макоши? Хотя, что от них толку?! Вел — тот хочь отозвался, что бы плохого люд не говаривал про него!»

Не спит Беляна всю ночь. Бабка Параска приснится, речи тёмные говорит.

— Да-к нет тебя на белом свете, на остров Ирий давно улетела ты вместе с птахами!  — говорит Беляна, — Навь ты давно, не место тебе средь живых!

— И тебя не станет, внука. Не ходи к Велу на поклонение — никому не сделал он доброго дела!

Страшно, колени трясутся, но идёт она к зловещему храму. А там её встречает парубок чернобровый.

— Кто ты? – спрашивает Беляна испуганно.

— Разве не ко мне пришла ты, красавица?  — спрашивает парень, но на её вопрос не отвечает. — Разве не приходила ты три дня назад, не клала жертву на алтарь?

Беляна молчит.

— Муж твой — он хороший мужик, да только не получишь ты дитя от его семени — не дали ему боги такого дара. А со мной исполнится твоя мечта заветная — разве не этого ты хочешь?

Молчит Беляна. Парубок тянет к ней руки, да она отходит всё дальше. Над ней, кажется, насмехается брюхатая луна. И совы ухают среди дубов.

— Передумала? — шепчет парубок.

Беляна дернула за верёвку, и платье упало на пол, обнажив пышную грудь. Парубок целует её губы-маки, она слышит его шёпот, да только сама молчит. На капище больше нет идола, что смотрел несколько дней назад четырьмя головами на четыре стороны света. Разве может Вел доверить такое важное поручение кому-то ещё?

А потом открывает глаза Беляна, а от парубка и следа не осталось, как будто и не бывало его. Идёт Беляна домой, песнь грустную тянет:

Гой, дуб тот кроной к небу тянется,

Эх, девица молчит, упрямится,

А муж упрям,  свободный ветер в поле,

Да только оченьки его лишают воли…

Входит в избу, а Благослав сращивает, мол, где была.

— В лес ходила, травы-коренья собирать.

Муж поверил словам — какая женщина не ведьма? А ведуньям нужны травы да коренья для отваров всяких и настоев.

А на следующую весну в доме Благослава радость. Беляна кричит, позвали за повитухой.

— Мальчик, — изрекает та.

Беляна в сыне души не чает — долго ждала она ребёнка, чтобы относиться к нему пренебрежительно. А люд искоса смотрит на её избу. Всякому понятно, что не похоже дитя ни на мать, ни на отца. Да только Благославу плевать на это — гуляет с сыночком, за волосы треплет.

Вёсны меняют друг друга, но Благослав и Беляна слишком счастливы, чтобы их считать. Вот и пятая прошла. Снится Беляне сон. Предстаёт пред ней Вел, четырёхголовый бог.

— Срок наступил. Пришла пора оплачивать, что должно.

— Прошу, Вел! Я выполню, что захочешь, но не забирай у меня сына! Я так долго ждала!

— Час настал. Ты не переживай — вернётся он ещё.

Просыпается — а дитяти и следа нет. Благослав бегает по селу, люд спрашивает, а Беляна горькие слёзы льёт — что же она натворила! А потом в корчму Благослав зачастил. В горькой горилке топит потери. А домой приходит — так и вовсе бить Беляну начинает.

— Что же ты, дорогая, не открыла тайну, что ходила налево и направо от меня, хуже сучки или кошки? Люд добрый шепчется в шинках да корчмах, а я слеп, ох и слеп я был!

Так закончилось короткое счастье женщины. А потом слухи стали шириться — мол колдун великой силы сёла соседние разрушил. Люди разное говаривают про него.

— Да у него семь голов, как у Сема-Ярилы,  дракона, что хранит гори-камень на острове Руяне.

— Да что там семь голов! Волколака он — волком на луну воет да мужиков терзает острыми клыками.

— Не брешите! Мертв он, упырём ночами из-под землицы-матушки встаёт, и кровь сосёт у честного люда!

— Муж он, простой муж на вид, хоть и в медвежьей шкуре. Но с ним ходит полчище пауков и крыс. А ещё он с собой чуму привозит!

Все испуганно начинают читать молитву. Кто-то даже перекрестился — дал князь ростки веры чужестранной.

А Беляна слушает молча, да про себя жалеет о страшной ошибке. Предупреждала её бабка, да только кто стариков слушает?

Глаза открывает Беляна — муж пьяный, как всегда, песни какие-то напевает до первых петухов  впотьмах. А на улице как-то не спокойно. Дым горящих изб низко стелется.

Выбегает во двор женщина — село догорает, только её изба и осталась цела и невредима. Говорит ей зверь огромный, ростом велик, о семи головах.

— Здравствуй, маменька! Скучал по тебе, да только у меня судьба совсем иная, не могу я среди людей жить-обитать.

— Поэтому сжёг село наше и соседнее, злодей?

— Так мне Вел велел. Он хочет изничтожить веру в громовержца и других добрых богов, хочет, чтобы люди ему одному в страхе кланялись. А если не поможет — так и вовсе сожжёт Царь-дуб под корень и камень-алатырь из-под него вымет.

Видит Беляна отчётливо, как горит дерево, про которое ей бабка песни в детстве пела, мол, жизнь зиждется на том дубе. Девки вышивали священное дерево на свадебных рушниках.

А потом открывает глаза от морока — лежит она на алтаре Веловом голая. Парубок, что оседлал её, испарился вовсе, да и не муж это, а Вел в людском обличье. Живёт уже в ней дитя долгожданное. Но нельзя ему дать родиться. Рядом лежит нож, которым три дня назад палец резала, жертву Велу принося. Беляна плачет, да деваться некуда. Закрывает глаза. Острое лезвие вонзается в живот — нельзя ей жить после содеянного. А над дубами птицы летят.

— Они улетают на тёплый остров Ирий, что за морем-Окияном. С ними и я полечу. Они перезимуют, возвратятся. А мне там навсегда оставаться навью.

А над нею стоит идол о четырёх головах. Ему то что — всё равно кровь пролилась, на какое-то время силы хватит. А потом придёт другая и исполнит его волю. Если он не сожжёт их дотла, то плыть по реке его идолам. А Вел хочет жить  — каменный идол, да где-то живёт его прародитель. И коли люд поверит в единого бога, что от чужестранцев князь привёз, то конец Велу на том, а вместе с ним и другим языческим богам. Пер и другие пока не поняли этого, но Вел зол, поэтому видит лихое будущее лучше других, слепых, богов.

 
 
 

читателей   1219   сегодня 2
1219 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 10. Оценка: 2,60 из 5)
Загрузка...