Аленка-фантазерка в картине

Аленка девочка моя очень большая фантазерка. Её фантазии не знают границ. То она нафантазировала, что поймала говорящего ежа, то видела кролика в сапогах. Я говорю Алёнке ты начиталась «Алисы в стране чудес». А Аленка смотрит на меня как-то невинно, и ничего не говорит. Дети любят её за её фантазии, у неё много друзей. Мама умерла два года назад от неизвестной болезни. Аленка и я долго горевали. Аленка нарисовала маму в тетрадке и разговаривала с ней. Я как-то подслушал её разговор. Алёна все спрашивала: «Как ты там мама на небе, хорошо или нет?». После того как мама умерла, Алёнка заинтересовалась магией. Её интересовало воскрешение мертвых. Я ей говорил, что мертвых воскресить невозможно. Она говорила, я знаю папа, просто мне интересно. Я занимаюсь изучением магических артефактов на разных планетах. Ещё я астролог. Когда я смотрел на гороскоп Алёнки я понял, что у неё дар к магии. Я ей об этом сказал. А однажды на даче когда мы были, она увидела привидение. Да, самое настоящее привидение, оно стояло под деревом. Она вбежала в дом с криком: «Папа, там привидение». Я пошел посмотреть, и действительно под деревом стояло прозрачное привидение. Я говорю: «Что вы дочку та пугаете?». А оно: « Мне нужно вам что-то сказать, под деревом зарыта картина очень необычная, она открывает дверь в другой мир.

— Я, хорошо, хорошо.

-Выкопайте,- сказало привидение и удалилось. Алёнка все слышала, и ко мне: «Папа выкопай». Я: « Ты что дочка думаешь, если привидение сказало, я буду копать, нет и всё». Я пошел в комнату, и начал изучать артефакты, добытые с Марса. А Алёнка пошла копать, и бежит через двадцать минут, держа в руках картину, завернутую в целлофан.

— Папа, смотри что у меня есть.

-Надо же, а я думал что привидение соврало мне, чтобы позабавиться.

На картине была нарисована радужная дверь.

-Я повешу её у себя в комнате, — сказала она.

— Хорошо Алёнка, воля твоя.

И мы на следующий день, поехали домой. Алёнка повесила картину у себя в комнате над диваном. «Там страна чудес, — сказала она мне,- только я не знаю, как в неё попасть. Я сегодня закажу магический сон, чтобы он мне сказал как попасть в эту страну». Я пожал плечами, фантазерка, что тут скажешь.. Алёнка взяла кристалл хрусталя и сказала: «Явись сон ко мне про дверь на картине, и расскажи как в неё попасть и как открыть дверь». И она пошла спать, укрылась тонким одеялом, потому что на дворе лето, а хрусталь положила под подушку и закрыла глаза. Открыла, а потом опять закрыла, открыла, а потом опять закрыла глаза, снился ей мужчина, он сидел напротив неё с бородой, весь в радужном, рядом мольберт. Он поднял палец вверх и сказал: «дверь», и это слово эхом зазвучало во всем пространстве. Потом он нарисовал ключ и сказал: «рисуй ключ», и опять поднял палец вверх и сказал, — дверь. Алена проснулась, папы уже не было, но еда была на кухне. Она села и стала есть, и вкусненько поела – омлетик, картошку, макароны и достала с тумбочки конфету «медвежонок трам» и съела, и пошла взглянула на картину, дверь была закрыта. Но я знаю, что за дверью что-то есть, что там может быть. Сон, художник, ключ. Алёну осенило и она нарисовала такой же ключ, который видела во сне. Ключ засиял и Алену неведомая сила втянула в картину, и она оказалась перед дверью. Дверь была золотого цвета с узорами, здесь были разные геометрические узоры, много спиралей, ромбы квадраты. Ручка двери была теплая. Она вставила ключ в замочную скважину, провернула ключ и дверь открылась, а там цветы, на цветах растут разные фигуры, а цветы шерстяные. Она понюхала один цветок, о что это, она вдруг увеличилась в росте, и Алёнка повзрослела лет на десять, а было ей восемь лет. От запаха у неё закружилась голова.

— Какие здесь пчелы, интересно?

Подлетела шерстяная пчела и села на цветок. Какие странные пчелы, и Алёна поспешила покинуть цветы, и пошла по дорожке, где были нарисованы круги. Она не понимала значение кругов, но шла вперед, вдруг дорога уперлась в стену, а на ней с мешком сидел поросёнок. Она пошла направо вдоль стены, и стена не кончалась, пошла налево и стена опять не кончалась. Тогда она взглянула на поросенка.

— Милый поросёнок, вы хоть по-русски говорите? Поросенок почесал ухо и моргнул:

— Ни капельки.

— А на каком языке вы думаете?

— Я, с вами, начал, говорить, не на английском же?

— О, как здорово, захлопала в ладоши девочка,- говорящий поросёнок. «Говорящая девочка,- хихикнул поросенок».

— А что тут смешного, — сказала она?

-А где ты видела в картине, говорящую девочку?

— Да, но поросенок тоже, говорящий не бывает. -Бывает, не бывает, вот главное не встретить неопределенность, а то хлопот не оберешься.

— А что такое неопределенность?

— Никто не знает, товарищ шпион.

— Какой я шпион, я девочка.

— Ты хочешь забрать у меня мешок.

-Зачем мне мешок?

— Затем, затем, он и мне, затем он и тебе.

— А что в мешке?

-В мешке, я не знаю что.

-Так спускайтесь, посмотрим.

-Я без мешка, спуститься не могу.

— Так кидайте, я его поймаю.

— Ты обманешь, убежишь с моим мешком.

— Ну что вы, зачем мне убегать с вашим мешком, у меня в доме этих мешков, пруд пруди.

-И что в мешках?

-Картошка.

— Картошка, фу, а я думал у меня в мешке неопределенность.

— Да, у вас я не знаю что, это у меня в мешках картошка.

— И где, твои мешки?

-Дома.

— А он где?

-За дверью картины.

— И ты оставила мешки, без присмотра.

— Да, зачем мне мешки со мной, когда они могут быть без меня.

-Странная девочка, оставляет мешки с картошкой в каком-то доме, и хочет, чтобы я ей дал свой мешок.

— Да не нужен мне ваш мешок,- рассердилась она.

— А что тебе нужно?

-Мне нужно пройти эту стену.

-Зачем?

— Чтобы идти вперед.

-А ты, попробуй назад.

— Какой глупый поросенок, и она замолчала. Поросенок сидел, молчал, а потом и говорит: «А ты честная».

— Да, я честная.

— Чем докажешь?

— Клянусь.

— Чем клянешься?

-Не знаю.

-Поклянись неопределенностью.

-Клянусь неопределенностью.

— Тогда, давай я тебе скину мешок, ты его поймаешь, а потом я спрыгну, только в мешок, чур, не смотреть.

— Давайте.

-Всё кидаю, и Алена растопырила руки, поросенок как размахнулся, что кинул мешок за спину Алёнки.

— Фу, квадрат, куб, кот с ёшкин треугольник, не поймала, разбилось там наверно всё. Теперь, я спускаться не буду.

Алёна посмотрела в мешок, а там молоток.

Она: «зачем он в мешке?» и стукнула по стене, и в стене образовалась дверь. Поросенок уже храпел на верху стены, ему уже было все равно, что там в мешке, он считал, что оно разбилось. Алёна пошла дальше,

Алена сморщилась, и пошла дальше.

Алёна встала и пошла прямо, оглядываясь по сторонам, а вдруг неопределенность придет, а она не готова. Она пела себе что-то под нос: «Картина, картина загорелась от тигра. Ведь странно, что я такое сочиняю, хотя страна неопределенности мне нравится, здесь не стареют, побуду чуть-чуть, ведь время здесь стоит, так что вернусь домой, тогда когда и заходила в картину. Тигр оранжевый, как огонь и зажигает картины, я такая фантазерка».

-Стоять, — крикнул кто-то. Алёнка: «Вот и неопределенность появилась».

— Кто это?

— Это я, натюрморт, и к ней подошел парень, у него на животе был нарисован натюрморт. Ты кто? — спросил он.

— Я Алёнка.

— Алёнка, ты неопределенность?

— Нет, я девочка.

— Все ждут, белую неопределенность. Зачем, чтобы спасти страну картин от черного художника.

— Зачем её спасать?

-Картинам плохо, он всех их закрашивает в черный цвет. А они, этого не любят. Пойдем в лес, там собрались картины,- и натюрморт повел её в лес, шли они где-то полчаса. Она увидела стол, это лежала картина белая, а рядом расположились картины :красная, зеленая, синяя, желтая, фиолетовая, голубая. У картин были руки и ноги, только голова, нарисованная была в самой картине. Они картины пили чай. Белая картина стояла на руках и ногах, как на мостике, и служила столом для картин. Красная пила красный чай, оранжевая оранжевый, жёлтая – жёлтый, зелёная – зеленый, синяя – синий, фиолетовая — фиолетовый. Натюрморт: «Картины, я привел вам художницу, она спасет мир картин, от черного художника».

— Я, не художница, — сказала Алёнка.

-Мы видим, ты художница, по тебе видно. Да здравствует неопределенность! Хочешь чаю? — мы тебе твоего цвета дадим, коричневого.

Алёнке дали чай, она попила, и почувствовала себя, не в своей картине.

— Скажите, — молвила она,- я в своей картине, или не в своей?

— А какая ваша картина, — молвила белая картина? -Моя, не знаю.

-То есть ты хочешь сказать, что твоя картина неопределенная.

-Я не знаю, я от чая, всё забыла.

— Ничего милочка, это пройдет. Ты должна нам помочь, спасти от черного художника, ты ведь пришла с определенности в неопределенность.

— А как я вам помогу?

-Ты доберешься до черного художника и зарисуешь его белой краской. Это так просто, закрасить его белым, когда-то это был белый художник, но почему-то он стал черным художником. Говорят, он был в неопределенности. Мы тебя сейчас покрасим в черный цвет, волосы, губы и ты станешь настоящей черной художницей.

— А это не больно?

— Ни капельки. Так что, согласна?

— Ну конечно, согласна, я рада помочь вам, я всегда хотела кого-то спасти и себя, и других, и не других, рисуйте.

И картины стали рисовать — волосы черные и черные губы, и глаза черные, всё готово.

-А куда смотреть?

-Смотри в меня, — сказала белая картина.

Алёнка посмотрела, и ей не понравилось, что глаза и губы черные, волосы ещё как-то сойдут.

— Ой, я такая вся чёрная.

— Ты черная художница, пришла из неопределенности, поняла? Вот, тебе краски черные и кисточка, а белые краски спрячь, главное закрась черного художника белым цветом, ты поняла?

— Я вас поняла. А он черный в душе, или просто черный. Здесь нет душ, он черный везде и город черный. Ну, с неопределенностью иди.

— Я её провожу, — сказал натюрморт до города черного, и еще я сочинил краску хитс.

— Это как, спросила Алёнка.

— Вот послушай:

-В черной вселенной, в черной картине

На улице черной в замке причерном

Лежит черная девица

И снится ей черная ночь

Разбудим девицу, покрасим ресницы

И скажем: пусть снится вам белая ночь.

-Он поэт у нас, — сказали картины.

Она попрощалась с картинами, и пошла за натюрмортом.

-Здесь еще всё цветное, а там, черные владения художника. Тебе нужно с ним подружиться, влюбить в себя, а потом ночью, когда он будет спать, покрасить его в белый цвет, помни об этом.

Они шли, шли и увидели двоих в черном. Они красили деревья в черный цвет.

— Что вы делаете, — возмутилась Алёнка?

— Что не видишь, красим всё в черное, как велел художник. Натюрморт ущипнул Алёнку, она опомнилась и сказала: « Вот славненько».

-Я покидаю тебя Алёнка, — сказал натюрморт.- Меня могут узнать и перекрасить. До свидания. Спросишь у этих, как дальше пройти и попасть к черному художнику, и помни, ты любишь всё черное, и ты гордая, и злая.

Натюрморт пошел обратно. Алёна подошла к этим, что красили всё в чёрное: «молодцы, что красите, я так люблю всё чёрное».

— А ты кто?

— Я, черная художница. Ты из неопределенности?

 

— В смысле?

— Ну, чёрная художница должна прийти с неопределенности.

— Да, я с неопределенности. Здорово, и ты умеешь рисовать?

— Рисовать? Ну что вы,- потом опомнившись,- да рисую по чуть-чуть, и там и там.

— Где там?

-В неопределенности.

— А что, в неопределенности можно рисовать?

-Да там такое можно рисовать,- и она развела руки в стороны. Тут подъехали на конях воины.

— Кто это с вами? — спросил главный.

— Это черная художница.

-Не может быть, вот так встреча. Ты как раз, наверно подойдешь черному художнику в жены. Едем с нами. Алёнка согласилась, и она села на коня, и они поехали в замок художника. Алёна впервые ехала на коне, они ехали минут двадцать галопом, наконец въехали в город. Здесь все ходили с черными волосами, и картины ходили измазанные и зарисованные черной краской. Черно, смутно. Чёрное солнце, чёрная земля, всё было чёрное. Да, черный художник или ненормальный, или действительно чёрный. Она спустилась с коня, и её повели в апартаменты. Залы дворца были черные, цветы там стояли тоже черные, видно перекрашены и запах стоял отвратительно черный. Её вели в комнату, здесь вы отдохнете до обеда, потом на обед к черному художнику, он оценит вас. Она села на кровать, надо его перекрасить в белое, только тогда, когда он будет спать, точно. Надо узнать где он спит, и Алёна легла и заснула. Снилась ей палатка наполовину белая и наполовину чёрная, её туда кто-то толкает, она в палатке, а там белые и черные люди ходят задом наперед, пол, как шахматная доска. Ей говорят, это неопределенность. Бросай кубик, он был наполовину белый и наполовину чёрный, и какой цвет выпадет вверху, тем ты и станешь. Она кинула и кубик стал ребром. Все в ужасе закричали: «ноль, ноль, ноль», и Алёнка проснулась. Осмотрелось и только после сна заметила, что одеяло и подушка чёрные и чёрные узоры на стенках замка. « Так Алёнка возьми себя в руки, не бойся, тебе всего лишь надо покрасить черного художника в белое, ведь он был белым художником, а я типа, черная художница. А если он попросит нарисовать меня что-то? То ляпну что-то, — скажу сюрреализм, как Сальвадор Дали, а знает ли он этого художника? Нет, наверно скажу я была в неопределенности, как и он».

-Обед,- кто-то крикнул за дверью.

И вошел страж в черных латах: «Художница, вас на обед просит черный художник, идемте». Он повел Аленку в зал, где сидели воины, картины и цветы черные. «Какой он, — думала она, этот черный художник, есть в нём что-то светлое, или он черный и внутри в душе?» Она села сбоку возле художника и взглянула ему в глаза, он был очень красивый, у него были черные губы, черные волосы и черные глаза, а на щеках черные пятна, убрать бы пятна, и всё было бы хорошо. И зачем ему пятна?

— Говорят, вы были в неопределенности, — сказал черный художник?

— Да, была.

— Ну и что там?

-Там всё так мило, там всё черное.

— А что ещё?

-Я уже не помню.

-Ну, хорошо, ты мне нравишься, мне нужна жена черная художница, ты как раз, подходишь мне.

— Ой, я не знаю, я вся такая распудренная.

— Мне никто не смеет отказывать,- стукнул по столу художник.

— А я и не отказываю, мне надо подумать.

-Ну думай, пока мы едим.

Все приступили к обеду, и все начали есть: черные фрукты, овощи, всё чёрное. Через пять минут, художник опять спросил: «А что ты рисуешь, я например, люблю рисовать черную смерть, черных пауков, черные цветы и красить картины в чёрный цвет».

-А я рисую, по чуть-чуть всякое, — сказала она и замигала глазками, как светофор.

— После обеда пойдешь рисовать.

Все ели и чавкали, Алена ела нехотя, вкус был очень горький, она хотела выплюнуть, но подумала: « Заподозрят, или уже заподозрили. Что же ей нарисовать? «

— А до определенности, кем ты была, — спросил художник.

-Я была художницей.

— Белой? — резко спросил он.

-Не помню, это уже было давно, а сейчас я черная и это главное.

-Обед закончен! — сказал художник,- идём рисовать.

И художник повел её в комнату рисования, там был белый лист и черная краска.

Алёна: «О белый лист, как здорово, хоть что-то есть белое».

-Рисуй, — сказал он. Она не знала что рисовать, а потом взяла краску, макнула в неё кисть и оставила черное пятно на листке.

-Всё, — сказала она,- нарисовала. Черный художник посмотрел и сказал: «Гениально, неправильная черная форма, давно такого рисунка не видел, ты гениальна». Алёна сделала реверанс: « Спасибо».

— Так что, согласна за меня выйти?

— Конечно, согласна.

-Завтра сыграем свадьбу. А пока, отдохни.

— А где ты спишь, — спросила она? Он посмотрел на неё, как-то зловеще, в комнате сто пять, я пошел рисовать, а ложусь, я в двенадцать часов ночи. Это самое тёмное время, чтобы спать.

Алена все поняла, и пошла к себе в комнату, там она нашла часы и легла спать, проснулась, посмотрела на часы, уже было двенадцать десять, и она пошла в комнату черного художника. Он лежал на кровати лицом вниз, рядом стоял мольберт, и там нарисованная черная Алёнка. Она достала белую краску и стала красить его в белое, но тут, рука черного художника схватила её:

— Я тебя поймал, так и знал, что ты подосланная. Белая краска была вылита на пол.» Ну что ж дорогая, ты сама напросилась, я повезу тебя в неопределенность, и ты станешь черной по настоящему, как и я». И он крикнул: «Стража», — появилось два стража.

-Мы едем в неопределенность, седлать коней. Так кто тебя подослал, я догадываюсь, это картины, сбежавшие. Ну что ж, прочешем лес и черный художник дал указания страже прочесать лес. Алёна и стража, и черный художник поехали в неопределенность. Алена: «Ну что там какая-то неопределенность, подумаешь. Я то знаю, что я определенна — как ветер, как солнце, хотя здесь солнце едят, а вдруг это опасно, и я стану черной художницей. Нет, я сильнее неопределенности. Отпусти меня, — сказала она черному художнику». Тот и виду не подал. Ехали по камням, по еле заметной тропе. Ехали медленно ибо было темно, но впереди показался свет, она увидела палатку, вигвам на половину черный, наполовину белый. Все спустились с коней.

-Иди в палатку, — сказал художник. Алена сказала: «Не хочу», — тогда художник толкнул её в неё. Она влетела в палатку и удивилась, маленькая палатка, а внутри как дворец, пол был как шахматная доска. Она сказала: «Здравствуйте». На троне сидел карлик, он встал и начал танцевать, послышалось кругом шипение.

— Музыка такая странная, — сказала она. -Мне нужно исправить художника, чтобы он стал белым.

— Это неопределенность, — сказал карлик и дал Алёнке кубик, три стороны белые, три черные. Бросай, определи себя в неопределенности. Кубик, решит твою дальнейшую судьбу.

« Как во сне»,- подумала Алёнка. Она во сне, тоже кидала кубик и он стал ребром. Она что силы размахнулась и кинула, кубик вертится, вертится и вверху оказывается черная сторона.

— Поздравляем вас, — сказал карлик,- вы станете черной.

— Зачем, я не хочу быть черной, я же белая.

— Всё белое это черное, а все черное белое, такая неопределенность. Покрасить её в чёрное черной неопределенностью.

Заиграла зловещая музыка, подошли девицы в черном и её стали красить в черное, с головы до ног. Краска подсохла. А теперь, взгляни в зеркало. Аленка взглянула и увидела на щеках чёрные пятна, и ей вдруг так захотелось быть черной, и она стала танцевать и влюбилась в черный цвет. Ей казалось, что черное это лучшее, что есть в мире. Она вышла из палатки и художник: «Ну как, хотя сам вижу, черные пятна на щеках, ты теперь черная. Теперь, ты настоящая чёрная».

-Да, повелитель,- её разум находился в какой-то дымке, и она стала видеть всё в черных тонах. -Поехали обратно, — сказал художник, и они поехали обратно в замок.

-Отрубить не черным голову, — кричала Алёнка. Художник, потирал руки.

— Всем белым, отрубить головы. Подошел страж и сказал: «Картины пойманы». Художник подъехал к Алёнке: « Заговорщики пойманы черная, им отрубят головы».

-Как странно, картины без головы, очень даже интересно. Вообще мне кажется, что я самая зловещая и коварная. Алёну привезли в замок, одели в черное платье, она кричала на всех, давала всем замечания и указания, была очень капризна. Сидел в лесу с картинами натюрморт, он пришел из города.

-Как там Алёнка?

— Она стала черной, теперь и её надо красить в белое, я пойду в замок устроюсь поваром, чтобы подобраться к ней, — сказал натюрморт,- а вы оставайтесь в лесу.

-Хорошо натюрморт, — сказали картины.

Натюрморт пошел в замок, закрасив себя черной краской. А в это время в лесу шла облава с собаками, воины искали картины.

— Вот они, — крикнул кто-то.

Картины побежали, а за ними побежали и солдаты, они схватили их и повели к черному художнику. Натюрморт пошел на кухню и сказал, что может отлично готовить, черные блюда. Ему дали блюда приготовить. Алёна сидела в комнате, вдруг вошел художник.

— Поймали заговорщиков.

-Кто зловеще, — спросила она?

-Картины, их пытали черной краской, сегодня их казнят.

— Как здорово, я хочу пообедать с тобой.

— Нет, сам я, потом тебя позову на казнь. Их разрежут ножом и закрасят черной краской, и они будут лежать на центральной площади, и показывать всем, что я самый черный художник.

— Здорово, ты молодец, а как твое имя, ты не представился?

— Эленай.

— Эленай, хорошо, что ты отвел меня в черную неопределенность. Как здорово быть, неопределенно черной.

— Хорошо, сейчас пришлю тебе повара с едой. Натюрморт приготовил черные блюда, поварам они понравились и вот заказ, для черной художницы. Натюрморт сказал поварам, что знает её, и хотел ей отнести еду сам, повара разрешили. Натюрморт уже знал, что картины схватили, и он поспешил к Алёнке. Алёнка сидела, она всё забыла, откуда она пришла, неопределенность её явно изменила. Она смотрела на всё черное и радовалась, потом взглянула в зеркало. -Какая я молодец, и почему я не помню прошлого?

Тут постучали в дверь, зашел натюрморт, поставил еду.

-Аленка, это я натюрморт.

— Какой натюрморт?

-Ты что, ничего не помнишь?

— Нет, ничего не помню.

-Мы хотели, чтобы ты закрасила черного художника белым и картины, их схватили.

-Так ты, заговорщик? Стража, — закричала Алёнка. Натюрморт запер дверь и достал белую краску, сейчас родная, он стал её красить в белое и она всё вспомнила.

— А натюрморт, это ты, где я?

-Ты в замке, картины схватили, нужно их спасти. Как?

-Не знаю. Ты должна сказать черному художнику, чтобы их освободили. Да, вот черная краска, но это не краска неопределенности, это обычная краска, я тебя обратно закрашу в чёрное. Иди к художнику.

-А может сказать ему, чтобы он их отвез в неопределенность. Второй раз оттуда, белыми выходят, и мы толкнем в палатку черного художника, а картины мы закрасим, белым.

— Здорово, ты Алёнка придумала, мы так и должны сделать.

В дверь постучали, натюрморт открыл.

— Спасибо дорогой, — сказала Алёнка, еда просто превосходная.

— Вас зовет художник, — сказал страж.

Она пошла за стражем, а натюрморт пошёл на площадь. На балконе собрались министры и лорды, и на площади тысячи людей, и черных картин. Картины вывели: белую, красную, желтую, синюю, оранжевую, зеленую, фиолетовую.

-Мы вас хотели спасти от черноты, — закричали картины.

-Да прибудет свет в темном царстве, — закричала синяя картина. Картину ударили по голове.

-Друзья вы слепы, — кричала красная картина. Уничтожить заговорщиков, — кричали люди.

-Нас вспорют ножом,- сказала желтая картина. Алёнка встала возле художника.

— Дорогая, ты здесь смотри, что с ними будет. И художник, поднял руку. Алёнка вскрикнула, нет.

— Что-то дорогая, ты не в себе?

— А почему бы дорогой, картины не свозить в неопределенность, зачем их убивать, пусть они станут как мы.

— Ты, так думаешь?

-Это моя просьба к тебе, -улыбнулась Алёнка.

Чёрный художник крикнул: « Я отменяю казнь, их повезут в неопределенность», и все поехали в неопределенность. Алёна попросила художника, чтобы с ними поехал её новый друг натюрморт. Художник согласился, и они поехали. Когда приехали, черный художник стал картины толкать в неопределенность. А сзади, подбежал натюрморт, и толкнул черного художника в палатку. Через десять минут, выходит художник белый, радуется, смеётся. А картины вышли черные, их обратно затолкали в палатку, и они вышли нормальные. Половинку палатки, что была черной закрасили в белое, и неопределенность стала полностью белой, все поехали в замок и перекрасили всё в белое. Все были рады, счастливы и был пир большой на площади, все радовались и ели белую еду.

— Да здравствует белый художник, — кричали все. Художник обнимал всех и говорил: «Теперь я вернулся, я белый, белый, я самый белый в неопределенности». Белый цвет поселился в городе. Алёна была счастлива, она поела булочек, и поцеловала натюрморт в щечку и художника. Праздник кончился она спросила, а что там дальше за этой неопределенностью?

-Говорят за нашей неопределенностью — красная неопределенность, за красной — оранжевая, за оранжевой – желтая, за жёлтой – зеленая, за зеленой – синяя, за синей фиолетовая, а за фиолетовой чья-то мама. Алена: «Кто со мной пойдет?»

Все: « Нет, пойти не можем, там другие законы и правила».

-Но я, тебе дам белой краски, — сказал белый художник,- ей нарисуешь всё что захочешь, и оно предстанет перед тобой. «Спасибо всем, — сказал Аленка», взяла еды, краску, кисточку попрощалась со всеми, и пошла дальше по белой дороге, её провожали все, тихими улыбками. Она шла, шла, и вдруг всё стало красным – деревья, небо, трава, солнце. Вот она, красная неопределенность и кто здесь, интересно живет? Тут она наступила на змею красную, и та её ужалила. Аленка: «А что, от яда вашего?» Та посмотрела на неё.

— Я вас нечаянно ужалила, простите, а от яду моего, драконья чешуя красного дракона, сваренная в молоке.

-А где дракон живет?

-В замке, поспеши, яд подействует через три часа. Аленка поспешила, и увидела красный замок и вошла в него, а там везде огонь горит, а тут мышка с норки вылезла.

— Покорми меня девица, а я тебе помогу.

Покормила её Аленка, а она: «Дракон всех обжигает огнем, чтобы не обжечься, возьми выпей микстуры красной». Она на тумбочке. Взяла микстуру Аленка выпила, и поблагодарила мышку. Влетел тут вдруг, дракон одноголовый и красный, и как пыхнет на Алёнку, а она стоит, как ни в чем не бывало.

Он: « Что хочешь красная?»

— Я не красная.

— Ты, стала ей. А ну дыхни, она дыхнула, и из неё появился огонь.

— Ой,- сказала она, — мне нужна ваша чешуя.

— Зачем?

-Меня змея укусила, это от её яду.

-Хорошо, отрывай.

Она оторвала от дракона чешую и сварила в молоке, выпила и почувствовала себя бодрой и веселой. Она переночевала у дракона, а на утро пошла дальше. Она увидела в лесу на деревьях бордовые пятна, и она подумала, что это кровь. Да, это точно кровь, она везде. Она шла и увидела маленький домик, ей по колено. Алёна подняла крышу, а там спал маленький гном. Она не стала его будить, а легла рядом, решила поспать. Проснулась она связанная, а рядом, стоял гном с копьем.

— Ты кто, спросил он её?

— Я, Аленка.

— А я, самый храбрый гном.

— А зачем ты, деревья кровью мажешь?

-Не мажу.

— Ну, скажи, добрый гном?

— Не могу, чтобы меня все боялись, и это не кровь, это краска. Если ты меня будешь бояться, я тебя отпущу. -Я, уже боюсь.

Гном развязал Алёнку. Она схватила гнома и давай его по попке бить. Гном заплакал, она его поставила на место.

— Что ты плачешь?

-Меня, никто не боится.

— А кто, должен тебя бояться?

-Все.

-Но все, тоже не бояться.

-Значит, никто.

-Никто, тоже тебя не боится.

-А кто меня боится?

-Солнце, сказала Алёна.

-Я его не боюсь,- послышался голос сверху.

— Видишь, оно меня не боится.

-Ну тогда, тебя бояться деревья.

-Мы его не боимся, -ответили деревья.

Алена: «Вод это да, здесь все разговаривают. Тебя, боится, неопределенность». Никто, ничего не сказал. -Я сам её боюсь.

-Не надо её бояться, вот я была в неопределенности и стала черной, а потом белой, а потом черной, а потом опять белой.

— Ты, была в неопределенности?

-Да.

-И я, хочу в ней быть.

-Ну, тогда, пошли со мной.

— Я боюсь.

-Не бойся, я тебя в карман положу.

— Хорошо.

И Алёна положила гнома в карман, и они пошли дальше. А дальше на неё напали четырехрукие индейцы, краснокожие. Они связали её, и долго кричали неопределенность. А гном вылез из кармана и сказал: «Что побежал за подкреплением». Индейцы сказали, что пожарят Аленку на огне. Алёна сказала: «Меня нельзя пожарить, я огненная». Они её связали и поволокли на огонь. Но, она не горела, так как пила в замке красную жидкость. а тут в лесу раздался голос такой громкий, кто-то зарычал, а потом сказал: «Отпустите её». Индейцы испугались и убежали, и тут появился гном, развязал Аленку, а в руке он держал ухо.

— Что это у тебя?- спросила она.

— Понимаешь, я бежал за подкреплением, а там уши растут. Сорвал я одно и крикнул в него, а ухо звук увеличивает в сто раз, так я и краснокожих напугал.

— Молодец гном, я буду звать тебя Сонмик.

— Спасибо Алёнка.

И они пошли дальше, с неба стали падать огненные астероиды, и они побежали в пещеру, сели там и ждали, пока кончится огненный метеоритный звездопад. А в это время, в пещеру забежало шестиногое животное, оно принюхалось, увидело Аленку и чихнуло. Гном: « Это же козел шестиногий».

— Здорово, — сказала Аленка и взяла кисточку, и нарисовала еду, она тут же появилась. Козёл, на отведай. «Бе, бе», — сказал козел, у него на голове виднелось четыре рога, и всё правильно у четырехногих — два рога, а у шестиногих четыре. -Интересно, козел дает молоко.

-Да, и очень вкусное, — сказал гном. Алёнка нарисовала ведро, потом стала доить козла. Козёл был очень доволен, что его доят. Целое ведро, надоила Аленка. Гном залез на козла, и сидел на нём. Алёна попила молока, оно оказалось очень вкусное. Козлище ты мой родной, и она его обняла, потом села и развела костер. Козёл не уходил, понял, что он нужен.

-Его можно оседлать, и скакать на нем, — сказал гном. -Неплохая идея, тем более неизвестно, сколько еще до оранжевой неопределенности идти.

-Ты хочешь попасть в оранжевую неопределенность,- удивился гном.

— Да, хочу. Я хочу пройти все неопределенности и узнать, что там, за мама в последней неопределенности.

— Там твоя мама, — спросил гном?

— Не знаю, это , я и хочу узнать, моя или не моя?

— А если твоя?

-То я её заберу из картины.

— Куда?

— В мой мир.

— А что в твоем мире?

-В моём мире, определенность.

-А это интересно.

-Не очень,- сказала Алёнка.

Козел мычал, и что-то почувствовал, в пещеру кто-то вошел ,он резко прижался к дальней стенке. Слышалось тяжелое дыхание, того кто вошел.

— Кто здесь, — спросила Алёнка, взяв полено горящее из костра?

Ответа не последовало, кто-то удалился.

— Пора выбираться из пещеры, — сказал гном.- Рисуй седло и уздечку, оседлаем козла.

Она нарисовала уздечку и одела на козла, они сели на него и вышли из пещеры, солнце красное было на своем месте, так и не сдвинувшись с места.

-Здесь всегда день, — сказал гном.

Ночь, только в бело-черной неопределенности. Она была черно-белой, а стала белой. Ехали они по дороге красной, козел мычал, но ему было легко ехать, у него было шесть ног, но вдруг в кустах показалась красная морда, она зловеще глядела на странников. Кто-то прыгнул на козла и сбил Алёнку с него, гном остался на козле. Алёна вскочила, это была гиена огромная, козел её рогами швырнул обратно в траву, Алёна залезла на козла. И вдруг сзади из кустов выскочили с десяток гиен. И Алена крикнула: « Козлу, быстрей, быстрей». Козел увидел огненных гиен, и припустил что есть духу. Гиены были быстрые, но они были четырёхлапые, а козел шестилапый, поэтому он вырвался вперед, но гиены не отставали. Козел бежал, бежал, а впереди пропасть, обрыв, а дальше начиналась оранжевая неопределенность. Козел, остановился в трех метрах от пропасти.

Алёна: «Ну козел, давай родной, давай перепрыгни пропасть». Гном заплакал: « Я не хочу умирать». Козел заблеял, отошел назад на метров пять, разбежался, прыжок, полет и всё кубарем покатились с козла. Алёна потеряла сознание, и всё остальные потеряли сознание, а рядом лежал лев шестиногий и великан.

— А куда гном и козел делись? — подумала она. Наконец, козел очнулся и великан тоже. Великан встал, посмотрел на себя.

-Боже, я только и мечтал стать великаном.

-Ты кто, — спросила его Алёнка?

— Я Сонмик, гном, твой друг.

— Ты что стал большим?

-Да, наверно неопределенность, меня сделала таким. А у тебя глаза и кожа, и волосы стали оранжевые. -Странно всё, а это значит, козел — львом стал.

— Да, — сказал Сонмик, здорово.

— А почему я, не великанша?

-Наверно, потому что неопределенность решает, кем, кому быть.

-Ну и правильно, я великаншей не хочу быть. Идём дальше, козлик пошли.

— А он меня не съест, спросила Аленка.

— Нет, я ему как съем, — сказал Сонмик, и они пошли по оранжевой неопределенности. Впереди был домик. Они подошли и услышали смех. Постучали, открыли дед с бабкой, и стали смеяться, они смеялись и смеялись, а потом спросили: «Что вам?».

— А почему, вы смеетесь?

-Понимаете, оранжевый дракон забрал слезы со всей оранжевой неопределенности, и теперь мы только смеёмся.

— А где дракон?

-Это знает шут, он теперь правит в городе смеха. Алёна, козел и Сонмик пошли в город смеха, их в городе встречали улыбки, и кругом все смеялись. Продовались : колбаса смеха, торт смеха, все продукты были смешные, мы попробовали апельсин и тут же козел, великан и Алёнка начали смеяться. И везде таблички – «пугать людей и плакать воспрещается». Они подошли к дворцу, их встретил шут. «Здравствуйте путники, чем я вас могу рассмешить, и что вас привело в город?» И шут засмеялся.

— Какие вы смешные,- везде в замке стояли зеркала кривые, и смотря в них, все смеялись.

-Мы хотим переночевать и отправиться дальше.

— Путники, — вы решили вернуть слезы нашему городу?

— А как вернуть слезы?

— Это знает, оранжевый дракон.

— А где он?

-Это никто не знает.

Шут повел их в спальню. Великан разместился возле комнаты Алёнки, так как, он туда не входил. А Аленка с козлом, в оранжевой комнате. Плакать нельзя, везде было написано. Точно, её осенило, надо заплакать и тогда прилетит оранжевый дракон. Она вышла из комнаты и позвала великана.

-Великан, я знаю, как вернуть слезы.

— Как?

-Нужно поплакать и прилетит дракон.

-А кто плакать будет?

-Но, не козел же?

-Ты Сонмик, у тебя будет великанский, большой плачь.

-Точно, я заплачу,- слезы, как литр воды стали падать на пол, тут в окне поднялся ветер, и влетел дракон оранжевый.

— Кто плачет тут? — произнес он громко и властно

— Я, -сказал великан.

-Зачем?

— Отдай слезы городу, — сказала Алёнка.

— А это кто?

— Я из другого мира.

— Вижу.

-Так что, дракон, отдашь слезы городу?

— Если пройдете испытание.

-Какое?

— На гору надо доставить коробку и не смотреть, что в ней. Согласны?

— Согласны.

-Вот коробка,- и дракон дал естественно оранжевую коробку,- а вон гора.

В окне виднелась гора.

-Беритесь за дело, у вас ночь впереди.

Великан: « Посмотрим, что там».

— Нет, ты что, дай мне коробку, — сказала Алёнка.- Так на гору идем вдвоем, козла не берем. Великан и Алёнка пошли на гору, уже темнело. А гора большая, идут по ней уже полночи прошли, а гора не кончается. Сели, легли на землю. Устали, особенно Алёнка.

Великан: « Давай я тебя понесу, и он понёс её на руках». Шли, почти утро настало, а горы конца не видать. Сели, отдохнуть.

-Давай посмотрим, что там, — сказал великан.

— Алёна, нет, нельзя.

Тогда великан говорит: «Дай я её лучше закину наверх».

-Давай, кидай, — сказала она.

Великан размахнулся, и кинул коробку на вершину скалы.

— Ну что, докинул, — спросила Алёнка.

— Докинул, — сказал великан.

И тут же, появился дракон.

— Ну что, смотрели, что в коробке.

— Нет.

— Верно, вы доставили слезы города на гору неопределенности, теперь жители могут плакать и смеяться, когда захотят.

-Ну, до свидания.

— И тебе не хворать, — сказал великан.

Алёнка и великан вернулись в город, а там все ходят, смеются и плачут от радости. Был пир до полуночи. В городе табличку поменяли на слезы и смех. На пиру ели слезную еду и смешную. Были смешные котлетки, слезные фрикадельки, смешные бананы, слезные ананасы, смешные баклажаны, слезная яичница, смешные луковицы, слезные пирожки, смешные картофелины, слезные конфеты. От слезных, хотелось плакать, а от смешных смеяться. Алена и великан поели и пошли спать. Алёна легла в комнате с козлом, и снилось ей, она идет по траве, а там избушка на лягушачьих ножках. Она заходит, а там мама нарисована на картине. «Мама, как к тебе попасть, а картина отвечает, — ты засни». Но я, же сплю. А ты засни во сне, и она проснулась. Алёна проснулась и сказала: «Всем, что идет в желтую неопределенность». Сонмик сказал»: «Что остается, ему хочется быть великаном, а там неизвестно, кем он будет». Козел, Алёнке тоже не нужен, теперь это лев, и она его немного побаивалась. Она попрощалась с великаном, и пошла в желтую неопределенность, и тут лес кончился, а впереди желтая пустыня. Алёнка ступила на желтую неопределенность, и почувствовала что-то с головой. Она достала зеркальце и посмотрела: «О Боже», воскликнула Алёнка, голова стала квадратная. Наверно это геометрическая неопределенность. и повсюду в земле лежали желтого цвета геометрические фигуры :шары, круги, конусы, ромбы, прямоугольники, пирамиды. -Так, а почему все фигуры плоские, и мое тело, и голова плоские, как будто меня каток переехал, надо идти у кого-то спросить. Она шла и увидела город, от него исходил желтый свет, а в городе ходили геометрические фигуры с головами, руками, ногами, только плоские. Она спросила: «А почему вы плоские?».

-Дракон желтый, забрал у нас объем. Теперь мы плоские.

Она сказала, что идет в конец всех неопределенностей, но так как всем помогает, то готова помочь вернуть обьем, только не знает как. Король конусный сказал: «Что объем у желтого дракона, он живет на желтой горе, сам он объёмный квадратный, а мы не объемные»,- и король заплакал. Алёнка его утешать: « Не плачьте, я помогу вернуть вам объем»,- она пошла на желтую гору. Подошла к горе, а гора плоская.

— Как на неё взобраться, — сказала она.

Тут вылез из-за горы гном объемный и говорит: «Угости девица пирожком». Алёна взяла и нарисовала пирожок, а гном стукнул по горе, и она стала объёмная.

— Спасибо гном,- сказала Аленка, и пошла наверх горы.

Она взбиралась, взбиралась, а там крутой подъем, она нарисовала веревку и кинула вверх, веревка зацепилась за скалу, и Алёнка стала подниматься по ней вверх. Лезет, лезет, а тут вдруг веревка обрывается, и она летит вниз, но тут её подхватил желтый квадратный дракон и поднимает на гору. Она становится на землю и говорит: «Ой, спасибо».

— Зачем пожаловала ко мне? — спросил он её.

— Верни объем, геометрическим фигурам города.

— Если сложишь из геометрических кусочков фигуру, которые я тебе дам. Даю тебе, ночь целую.

И дракон кинул на землю сотню кусков геометрических.

— Собирай,- а сам улетел.

Алёнка стала прикладывать куски к куску, но ничего не подходило. Она мучилась часа три, и заплакала, как же городу помочь, а тут гном явился. «Не печалься девица, сейчас ложись, вздремни, а я всё соберу». И легла Алёнка спать и снится ей мама треугольная: «Алёнка, ты уже близко, я жду тебя». «Помоги мне, помоги мне стать собой, как эхо звучало в ушах её». «Мама, что с тобой,- крикнула Аленка?» «Я неопределенна, ты должна определить мою форму»,- и она проснулась, гнома не было, но на земле лежали собранные кусочки. Алёна обрадовалась, и стала ждать дракона. Появился через час дракон. Посмотрел на собранную фигуру и сказал: «Ты молодец,- он дунул на кусочки и они стали шаром объемным. -Всё, теперь город и геометрические фигуры объемные, — сказал дракон».

— Спасибо дракон, -и Алена поклонилась ему, и пошла в город, а там всё уже объемные ходят, и все кричат: «Слава Алёнке, слава Алёнке, она нас сделала объемными». Король встретил её с букетом цветов, был пир, Алёнка ела разную геометрическую еду, и конусные котлеты, и квадратные пирожки, спиралевидные бананы, круглая вермишель, треугольные арбузы, пирамидные груши, паралелипипидные конфеты, паралелограмные лепешки, все было вкусно. Она спросила: «А никто не знает, что в зеленой неопределенности».

-Нет, это никто не знает, но ничего страшного говорят.

Алёна попрощалась с геометрическими фигурами, и пошла.

Она подсчитала, до мамы осталась — синяя и фиолетовая неопределенности. Она шла по зеленой дороге, а дальше был обрыв и всё синее, а внизу нет дороги, ничего нет кроме облаков и внизу и вверху. Дороги дальше не было. Алёна остановилась, посмотрела вниз, земли не видно. Это и есть синяя неопределенность, а как в неё попасть, наверно надо прыгнуть в неё, а если я разобьюсь, и не дойду до мамы и она стала читать считалочку.

-Сорока белобока,- показала пальцем на себя.

Кашку варила,- пальцем на облака.

Этому дала,- показала на себя.

И этому дала, показала на небо

А этому не дала,- показала на себя.

Всё надо прыгать,- она закрыла глаза и прыгнула. Летела, летела вниз, а потом замерла, открыла глаза, а она на облаке стоит.

— Да, здесь можно ходить,- и она пошла по облакам, и она прыгала с облака на облако, а там, все печальные ходят, синие люди.

— Здравствуйте.

А те: «Здоров, если не шутишь».

— А чего вы печальные?

— Раньше мы жили на земле, синий дракон поднял нас в облака, а мы хотим жить на земле и выращивать еду, здесь одни облака. Алёна оторвала кусочек неба и кинула в рот.

— Да, как вата, мятное. А где дракон живет? — спросила Алёнка

— На облаке, там у него замок.

— Я пойду к нему, я к многим драконам ходила и всем помогла.

— Хорошо, иди с неопределенностью.

— С неопределенностью,- сказала Алёнка, и пошла дальше, и падал синий снег на голову её, и стало холодно. Она обтерлась облаком, и ей стало тепло. Видит дворец, она в него зашла, там никого, она села и заснула. Снилось ей озеро, она берет удочку и ловит, вытаскивает, и она слышит голос: «Слови синюю рыбу». Она закидывает поплавок и вытаскивает карася.

— Не та рыба, говорит голос. Но, появляется мама Алёнки и говорит: «Нацепи облако на крючок». Она нацепила и вытащила синюю рыбу.

— Та рыба, — сказал голос.

Алёна проснулась, а рядом стоял синий дракон.

Он: «Зачем пожаловала?».

Она: «Люди, хотят на землю вернуться. Я пришла, чтобы вы вернули их на землю».

— Хорошо дорогая, вот тебе удочка, вот насадка, черви, словишь синюю рыбу, тогда верну их на землю.

Алёна вышла с замка и села на облако, и кинула насадку в облако, поплавок встал прямо. Рыба выпрыгивала с облака, но не клевала. Она сидела и говорила: «Клюй рыба, ну клюй», — а она не клевала, тогда Алёнка вспомнила сон и нацепила на крючок кусочек облака. Она смотрит поклевка, и подсекает, но рыба сходит с крючка, она опять облако нацепила, и в этот раз она вытащила из облака рыбу синюю, и пошла к дракону. Дракон синий улыбнулся: «Поймала всё-таки». Люди вернулись в город на землю, он стукнул хвостом по облаку и Алёна очутилась на земле. Она пошла в город, а тот уже стоял на земле. Все стали прославлять Алёнку. Был пир, ели облаковую еду: красные, зеленые, желтые облака, потому что еще не успели вырастить новой. Она наелась облаков, поблагодарила всех и пошла спать в один дом. Там был синий дедушка с дочкой. Дедушка рассказал ей легенду про фиолетовую неопределенность.

-Говорят, там живут мыслители и они мыслью, могут создавать всё что угодно. Это философии боги, и там всё фиолетовое живет. Там фиолетовый дракон, и он говорят, создал весь мир неопределенностей, а красный – оранжевый, желтый – зеленый, синий его дети.

Алёна под рассказ старика синего уснула, снилось ей синее облако, а она тянет веревкой его к себе, она тянет, а из облака вылетает фиолетовая неопределенность. И Алёнка просыпается, оделась, попрощалась со всеми и пошла в фиолетовую неопределенность. Шла по дороге, долго, долго, и вот подошла к границе синей неопределенности. « Она, что-то готовит мне, эта неопределенность». Она сделала шаг, хлопок в голове, и мыслей не стало, в голове пусто. Алена: «А как же думать, мыслей нет, вот что значит, мне нужно найти их мысли, какая я умная». Аленка стала фиолетовой, она шла и увидела город, в котором были фиолетовые башни, замки, дворцы и прочее. Она вошла в город, здесь ходили фиолетовые люди. Она: «Что у вас стряслось?»

— У нас мысли пропали фиолетовые, а мыслями можем создавать, всё что душе угодно. Дракон фиолетовый их забрал, теперь мы без них.

— Я вам помогу, я всем помогаю.

— Как?

— Я пойду к дракону, где он живет?

— На фиолетовой горе.

И она пошла к горе, а впереди огонь, она нарисовала огнетушитель и потушила огонь.

— Фу, сказала Алёнка, а дальше лес непроходимый, она нарисовала бензопилу и распилила деревья, и прошла дальше, а дальше река с крокодилами. Алёнка нарисовала лодку деревянную и поплыла, вышла на берег, а дальше ямы большие, одна возле другой, она рисовала мостики и ставила на ямы, так и прошла их. Алена подошла к горе, а она горячая как огонь. Как же я на неё заберусь, подумала она? А тут гном внизу появился: «Девочка дай пирожок». Алёна дала ему пирожок.

Он: «Спасибо тебе девица, держи воду горячую и холодную, когда будешь подниматься по горячей поверхности выпей холодной воды, когда будешь подниматься по холодной поверхности — выпей горячую воду. Поняла?»

— Поняла.

— Ну, давай, до свидания.

И Алёнка выпила холодной воды, и ей стало холодно, и она стала подниматься по горячей поверхности, но ей было холодно, а потом началась холодная поверхность, она выпила горячей воды, и ей стало жарко. Поднялась она на гору, а там фиолетовый дракон.

Он: «Зачем пожаловала девица?».

— Людям, мысли вернуть.

— Он, хорошо, только испытание, пройди. Простой один час на холодной поверхности, а потом час на горячей.

Алёнка согласилась, выпила горячей воды и простояла час на холодной поверхности. Выпила холодной воды и простояла час на горячей поверхности.

— Ты прошла испытание, — сказал дракон. -Вот мысли в конверте, отдашь городу. И она пошла обратно, и пришла в город.

Король города фиолетового, открыл письмо, и оттуда вылетели мысли ко всем, и все сразу создавать. Кто создал цветы, кто-то еду, кто-то дождь, кто-то одежду. В честь появления мыслей был пир горой, ели всё, что душе угодно, была еда мысленная. Мысленные лепешки, мысленные котлеты, мысленный арбуз, мысленный творог, мысленное молоко, мысленные бутерброды. Еду мысленную через рот не ели, её прикладывали ко лбу, и мысли их ели, ощущалось их чавканье. Алёна радовалась, теперь осталось узнать, что за мама в последней неопределенности, и она попрощалась со всеми и пошла. Солнце фиолетовое село за горизонт, ветер трепал её волосы, а она шла в ночи, звезды светили в небе, оставляя следы. Она шла и шла, и думала, когда конец этой фиолетовой неопределенности, и увидела табличку, чтобы пройти в конец фиолетовой неопределенности, нужно представить в мыслях её конец. Она всё поняла и представила конец неопределенности, и дорога закончилась, с неба упала звезда, там где она упала, появился дом радужный. Алёна вошла в дом, никого нет, пусто. Она села на стул и голос из ниоткуда: «Здравствуй доченька, это я твоя мама».

— Мама, ты где?

— Я невидима, но ты меня можешь сделать видимой, нарисовать мой портрет во весь рост, краски на столе. Алена взяла краски и стала рисовать, получилось неплохо, видно какая-то сила ей руководила, вот лицо, губы, щеки, волосы, платье и вся мама предстала на картине.

— А дальше что, спросила она?

— Дальше, дунь на портрет.

Алёна дунула, и мама предстала перед ней. Вся красивая, изящная и молодая.

— Мама привет,- и они обнялись.

— Как дела Аленка?

— Хорошо мама.

— Молодец, что дошла до меня.

— Я шла мама к тебе, через все неопределенности, вот папа не поверит. Ты пойдешь со мной из картины?

— Да, наверно.

— Идём, нам нужно пройти через все неопределенности обратно.

— Зачем! Нарисуй ключ.

Алёнка нарисовала ключ, мама дунула и появилось дверь, она вставила ключ в дверь и она открылась. А там, комната Алёнки и они вдвоем вышли из картины. Дверь закрылась за ними. Мама улыбалась. Аленка: «Стой мама здесь, я к отцу». Она побежала к отцу, отец рассматривал амулет магический.

— Папа, у меня для тебя сюрприз.

— Алёна я к тебе заходил, тебя не было в комнате. Как ты пришла?

— Я была в картине, папа идём, идём.

— Куда ты меня ведешь?

— Ты сам все увидишь.

Алёнка потащила отца в комнату свою, а там стояла мама.

— Мама,- и отец раскрыл рот. -Дорогая ты откуда? Ты же умерла.

— Нет, дорогой я жива. Там неопределенность по ту сторону жизни, и меня Алёнка вернула.

— Как здорово, это надо отметить.

И отец пошел накрывать стол, они сели, и Алёнка стала рассказывать свою историю, как она путешествовала по неопределенности, было здорово и весело. У меня вот, тоже висит картина, на ней дверь, всё рисую ключ, открываю, захожу, а там Алёнка сидит, папа и мама. Я сел за стол, сказав, что я из другого мира, они не удивились и угостили меня чаем.

 
 
 

   

читателей   803   сегодня 1
803 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 3. Оценка: 2,00 из 5)
Загрузка...