Младший сенешаль

— Какие неудобства доставила тебе эта ящерица?- Бактиор еле сдерживался, чтобы не огреть лавкой стоявшего перед ним владельца варановой фермы.

— Но…

— Она поела весь твой корм? — младший сенешаль старался говорить как можно строже.

— Нет, но…

— Она вытоптала твои посевы?

— Нет…

— Может она причинила тебе какой-нибудь другой ущерб?

Рядом стоял владелец птицефермы и улыбался.

— А ты, — грозный голос Бактиора вмиг стер ухмылку с его лица, — если это твоя живность, что ж она у тебя без глазу?

Оба крестьянина потупили взор. Архаин Эрорих наделил младшего сенешаля большой властью на время своего отсутствия. На северных границах появились всадники Старого Теля и заставили владыку Маутлана покинуть дворец и забрать с собой дружину, среднего, старшего сенешалей, оставив город на попеченье Бактиора. Так вчерашний капитан городской стражи превратился во всемогущего вершителя судеб.

Именно, поэтому фермеры старались не сердить сенешаля, пусть и младшего. Эрорих не стал бы долго разбираться с этим делом. Скорее всего, он назвал бы их скупердяями, и, отобрав ящерку, и прогнал бы с глаз долой. На то он и Эрорих — повелитель Маутлана, гроза врагов Маутлана, великий воин, светловолосый голубоглазый «великан».

«Все, что от тебя требуется, младший сенешаль, — говорил архаин, возвышаясь над Бактиором сидя на пегой лошади, — это не сажать их на голову». И Бактиор старался не сажать…

Бактиор ждал и не мог дождаться, когда же его двадцати четырехдневное правление подойдет к концу. Признаться, ставленник очень устал от власти. Постоянные конфликты фракций, ответы на челобитные, торговые вопросы и бесконечные бумаги, бумаги, бумаги… Бактиор и не догадывался, что через архаина проходит столько пергамента. Но больше всего младшего сенешаля «добивали» суды. Куда катится Маутлан, если люди готовы глотку друг другу перегрызть из-за одной несчастной ящерки? В общем, Бактиор успел оценить преимущества роли советника, а не правителя. Правда, грех было жаловаться. Нельзя сказать, что дни пролетели как мгновенье, но в целом его правление протекало спокойно.

Он встал со своего кресла и направился к выходу из зала. Занять трон Эрориха Бактиор не посмел. Место младшего сенешаля на скамье по правую руку от архаина. На этой лавке Бактиор и вершил правосудие.

А просители, судя по всему, не бедствовали. Тот, от которого варанчик ушел — младший сенешаль не запомнил их имен, нарядился в красную рубаху из гемеронского льна, серый шерстяной плащ. Штаны и башмаки его из некрашеной вараньей кожи. Сразу видно – владелец вараньей фермы! В руках он держал широкополую соломенную шляпу — почти такую же, как и у второго, к которому ящерка пришла. Плащ ответчика висел на сгибе руки. Рубаха была из местного маутланского сукна, а штаны были из грубой черной шерсти. Он разводил птиц — дался ему этот варан?!

— Вот вам мой сказ, — начал младший сенешаль, — стражник отведет вас в мировую палату. Там вы договоритесь между собой. Время вам до полудня. Не договоритесь — пеняйте на себя. Лекор!

Ставленник кивнул стражнику, стоявшему по правую руку, и тот поспешил выполнить приказ.

— Эээ… ваша премудрость, а ящерица?

— Ящерица… — все это время предмет спора расположилась на лавке, аккурат там, где должен сидеть средний сенешаль моргал и изредка ловил мух. Благо, не гадила, где попало. — За ней присмотрит Мартил.

Прислонив протазан и щит к стене, стражник, стоявший по правую руку от наместника, устремился выполнять приказ. Однако варанчик решил по своему. Как только грозный стражник приблизился к животному, тот повиливая хвостом, отбежал в сторону. Следующая попытка оказалась еще неудачнее — гремя кольчугой, Мартил растянулся на каменном полу тронного зала. Хорошо, что Эрорих этого не видит.

Чтобы разгневанный стражник с пылу, с жару не разорвал ящерку, Бактиор решил вмешаться. Убедившись, что Лекор увел ходатаев, он совсем не по-сенешальский подскочил с лавки, рванул и ловко подхватил животное, всюду сеющее раздор.

— На, — сенешаль протянул варанчика стражнику, поправлявшему съехавший шлем, — смотри не упусти.

— Слушаюсь, — стражник вытянулся, но когда он принял резвое животное из рук Бактиора, варанчик начал шипеть и чуть вновь не выскользнул.

Зато она не слушается, — заметил сенешаль и забрал обратно варанчика.

— Смотрите, ваша премудрость, у вас на руках она ведет себя спокойно.

Бактиор это заметил. Может приказать отнести ящерку в мировую палату. Нельзя — фермеры разорвут животное. Жалко. Придется теперь носиться с ней. Дожил. Он, за десять лет, поднявшийся от простого дружинника до младшего сенешаля а, он, владелец легендарного меча, носившего имя «Гроза драконов», он, сражавшийся с Эрорихом плечом к плечу, деливший с ним все тяготы и невзгоды, теперь вынужден нянчиться с непоседливым вараном. Эх, быстрее бы архаин Эрорих вернулся.

— Ладно, пускай побудет у меня, — упавшим голосом произнес Бактиор и увидел в глазах Мартила облегчение.

— Может его запереть куда-нибудь, ваша премудрость?

— Куда ты его запрешь? Видишь, какой он шустрый. Сбежит — не найдешь, а про младшего сенешаля, а скажут – украл, присвоил. Похожу с ней – полдень не за горами.

В сопровождении Мартила Бактиор отправился к выходу. Ящерка вела себя спокойно, прекрасно устроившись на руках ставленника. Было бы не плохо, если она так и просидит до полудня.

— Если я кому понадоблюсь, — обратился он к Мартилу, — скажешь, что я в саду. Надо бы покормить…

Грохот тяжелых шагов возвестил о приближении Огинора «Голема». Тяжелую поступь капитана городской стражи Бактиор не перепутал бы никогда.

— Бак!.. — «Голем» тяжело дышал. Заметив стражника, старый друг Бактиора перешел на официальный тон. — Ваша премудрость! Беда случилась! Горит башня Магов!

Вот только сейчас этого и не хватало.

— Как?! Кто?!

— Маги перемудрили. Полыхает словно сухое сено. Народ, стража, чародеи стараются, но… Короче говоря, придется возводить новую башню… Это что за зверь?

— Не важно… Мартил, скажи, что бы привели коня.

— Уже, — вмешался Огинор. — Да убери ты это чудовище.

Мартил предусмотрительно вручил сенешалю походную сумку. Ставленник бесцеремонно сунул туда ящерицу и перекинул лямку через плечо. День грозил оказаться довольно длинным.

 

*   *   *

 

Кто-то из прежних правителей Маутлана позволил расположить башню Магов на торговой площади подальше от жилых кварталов. Именно поэтому, кроме таверны опрометчиво стоящей рядом и нескольких пустующих винных лавок, от пожара больше ничего не пострадало. Бактиор спешился, передал уздцы Мартилу и ужаснулся. Некогда величественное сооружение печально догорало и грозило обрушиться. Кое-кто еще суетился с водой, песком и баграми, но в основном люди сочувственно следили за пожаром. Среди уныло наблюдавших за огненной драмой Бактиор различил Монмата – главу фракции магов воды, Нозаса в кругу тайных магов и Промма в окружении группы укротителей огня. Последние, скорее всего, и уготовили трагическую участь башне.

— Жертвы есть? – спросил Бактиор.

— О, ваша премудрость, — отозвался глава тайных магов Нозас. — Вам уже доложили?

— Вести о таких событиях распространяются так же быстро, как и огонь по вашей башне, — отмахнулся сенешаль. – Жертвы? Кто-нибудь пострадал от пожара?

— Особо никто не пострадал, — Монмат раздраженно проговаривал каждое слово. Его тонкая бородка с проседью и голубая сутана были перепачканы сажей, а высокий шестиугольный колпак съехал на бок. – Только один обжег руку, но этот чародей сам виноват…

— Виноват!? — судя по перевязанной руке, это и был тот самый чародей. Его красной сутане повезло еще меньше – она была разорвана в нескольких местах. – Да если бы вы нормально нас страховали, никто бы не пострадал, а башня была бы целой!

— Маги вашей фракции заверили, — парировал Монмат, поправляя колпак, — что для разведения философского огня в помощь нужно предоставить лишь двух аквамагов. Ирвид и Канзор лучшие в своем деле…

— Ирвид и Канзор только и могут, что таскать воду из колодца!

— Попридержи язык, Лилз! Огнемаги должны были предусмотреть, что огонь будет сильным, и жар нужно поднимать постепенно…

— Поучи еще нас, Манмат! Лучше покажи своим подопечным, как пользоваться магией воды, а то твоя слизкая бородка загорится, а потушить будет не кому!

— Уж не ты ли ее подпалишь, чародей-недоучка!

— Ах ты…

— Прекратите!!! – гаркнул «Голем». – Перед вами младший сенешаль, ставленник короля Эрориха, защитник Маутлана! Проявите хоть каплю уважения.

— Простите великодушно моих коллег, ваша мудрость, — на вид Нозасу было лет шестьдесят. Его темно-лиловая сутана выделялась даже среди одеяний тайных магов, — они столько пережили сегодня.

То, что маги пережили сегодня не пойдет ни в какое сравнение, с тем, что они переживут, когда вернется повелитель Маутлана. За ущерб от пожара, огнемагов Эрорих собственноручно поджарит на вертеле, вотермагов – утопит в полноводном Мауле, секромаги исчезнут, а судьба их останется великой тайной. Но больше всех достанется, конечно же, ставленнику – младшему сенешалю.

Общество магов ведет свое историю со времен основания Маутлана. Пылающая башня не отличалась древностью. Из-за усердия тех или иных представителей фракций резиденции постоянно претерпевали катастрофы. Как следствие, фракции ссорились между собой… Или катастрофы случались потому что маги не ладили. Попытки развести их по разные концы города заканчивались неудачей – фракции огня, воды и тайны нуждались друг в друге, а однажды даже спасли город совместными усилиями.

Несколько проблем нужно было решать сразу.

— Магистр Нозас, — Бактиор старался держаться уверенно, обращаясь к главе фракции тайных магов, — магистры Манмат и Промм не в состоянии что-либо решать, поэтому прошу вас взять руководство тушения пожара, — сенешаль бросил взгляд на окутанную густым дымом башню, — то есть разбор последствий пожара. Голе… капитан Огинор выделит вам нужное количество стражи.

На худом морщинистом лице магистра появилась улыбка.

— Нозас благодарит вашу премудрость. По правде сказать, Нозас понемногу хозяйничает тут.

— Постарайтесь, чтобы к приезду архаина развалины не выглядели столь драматично. И пожалуйста, попросите Манмата и Промма обойтись без конфликтов. Если маги воды и огня не перестанут ссориться, городу придется туго.

— Не беспокойтесь, ваша премудрость, — произнес магистр, бросил взгляд на догорающую башню и вздохнул.Хуже не будет.

Терпеть едкий дым стало невыносимо. Солнечное небо застилала темная зловещая пелена. Бактиор отдал распоряжения капитану стражи и собрался отбыть в чертог правителей…

— Ой, а что это у вас?! – восторженный голосок оторвал младшего сенешаля от мрачных мыслей.

Курносая девочка, лет шести, с каштановыми вьющимися волосами и жгучими глазенками с интересом уставилась на Бактиора. Ее личико было перепачкано сажей, но младший сенешаль разглядел на нем некоторое количество веснушек. Пыльный бархатный сарафан, надетый поверх, когда-то белой рубашки, выдавали в ней весьма непоседливого ребенка, но из знатной семьи.

— Где? – Бактиор совершенно искренне удивился и лишь мгновение спустя понял о чем, вернее о ком идет речь.

Ящерка проявила не меньший интерес, чем девочка. Она высунула морду, раскрыла пасть и радостно крякнула, моргнув при этом два раза.

— Это? Это варанчик, девочка. Откуда ты…

Но она не слушала Бактиора.

— А как его зовут?

Действительно, кому какое дело, что в центре столицы полыхает одно из главных сооружений Маутлана? Главное, как зовут маленькое чудовище, посеявшее раздор между двумя добрыми соседями и сидевшее в сумке младшего сенешаля.

— Эммм… Люзик, — мордочка ящерки напомнила Бактиору о друге детства. Ребята так и дразнили Люзора — «варанья морда».

— Люзик? Какое смешное имя. А можно его погладить?

Не дожидаясь «высочайшего» разрешения, девочка осторожно протянула маленькую ручонку к зверьку.

— Эээ… — Бактиор испугался, что ящерица тяпнет любопытную малышку за палец, однако все обошлось – девочка явно понравилась Люзику. Он чавкнул от удовольствия и даже закрыл свои выпуклые глаза. Мордочку он вожделенно положил на край сумки.

— Все это очень мило, золотко, — продолжил сенешаль, — но как тебя зовут, и откуда ты такая чумазая взялась?

— Меня зовут Эзера, — сказала девочка, — Эзера из клана Морканов. Сейчас я ношу фамилию Моркан, но когда я вырасту, выйду замуж и буду носить другую фамилию.

Бактиор нахмурился. Клан Морканов принадлежал к числу самых уважаемых семей Маутлана и восходил еще к тем легендарным временам, когда город защищал не высокие каменные стены, а наспех сооруженный частокол. Глава клана был заслуженным товарищем архаина и теперь отсутствовал вместе с ним.

— А не слишком ли рано ты заботишься о свадьбе?

— Нет, — продолжая ласкать зверушку, девочка невзначай коснулась его носа, и Люзик чихнул, — мама говорит, что нужно всегда думать о будущем.

— Что ж, твоя мама права, — печально согласился сенешаль и снова подумал о том, что же будет, когда архаин увидит развалины, лишь только Бактиор вспомнил последнюю фразу Нозаса…

Шум со стороны храма Священного Дара усиливался. Впрочем, младший сенешаль слышал людские крики и с противоположной стороны квартала Каменщиков. О, нет! Они что сговорились все сегодня?

Кланы Кеплонов и Уонтеров были не менее древние, чем Морканы, но вместо мощной поддержки, они создавали Эрориху головную боль – их вражда тоже длилась с древнейших времен. Никто уж и не помнил, что послужило поводом для раздора – именно поводом, ибо случись что-нибудь серьезное, молва наверняка сохранила бы эту историю.

Довольно скоро они сошлись на рыночной площади, переворачивая лавки и навесы. Толпу Кеплонов возглавлял грузный лысоватый мужчина лет сорока – глава семейства Гивен Кеплон. Его яркий бархатный кафтан подчеркивал полноту, а красные кожаные сапоги на толстых ногах едва не расходились по швам. Противостоял ему худой, долговязый человек со спутанными волосами, торчащими из-под темной шапки. Девин Уонтер был закутан в темный плащ.

— Ой, что это?! – громко произнес толстяк Гивен, — Что за вонь?! Ааа, это Уонтеры пожаловали на рыночную площадь! Девин, не мог бы ты подобрать свой тощий зад и убраться отсюда!? Мы пришли помочь тушить пожар, а ваше семейный смрад будет мешать!

— Я бы на твоем месте не рисковал, Гив, — злобно прошипел в ответ долговязый глава Уонтеров. – Сильный огонь расплавит драгоценный жирок, и твоя тушка прилично поубавит.

На многострадальной рыночной площади поднялся галдеж. С обеих сторон посыпались оскорбления и угрозы. Уонтеры сравнивали Кеплонов с кикиморами болотными, Кеплоны заверяли, что у Уонтеров мозгов не больше, чем у горных огров. И с той, и с другой толпы раздавались предложения вроде «чего с ними разговаривать, давайте оторвем им головы», заставившие младшего сенешаля вмешаться.

— Тихо! – первая попытка не увенчалась успехом.

— Тихо!!! – выручил подоспевший «Голем». – Младший сенешаль Бактиор Раам, ставленник архаина Эрориха, повелителя Маутлана, будет говорить.

Обе толпы нехотя притихли. Некоторое время раздавались отдельные, особо ревностные голоса, но вскоре и они прекратились.

— Что вы тут устроили?! – возмутился Бактеор. Он все еще чувствовал накал страстей – в любое мгновение оба клана могли вспыхнуть подобно башне Магов, и пламя могло перекинуться и на ставленника.

— Мы ни в чем не виноваты! – как маленький ребенок начал оправдываться толстяк. – Это Кеплоны постоянно начинают!

— Кеплоны – самый спокойный клан Маутлана, — парировал Девин, — а вот Уонтеры…

Бактиор почувствовал, что его кто-то теребит за рукав.

— Такие большие дяди, — шепотом сказала Эзера, — а ведут себя как маленькие.

Сенешаль лишь пожал плечами – с девочкой трудно не согласиться.

— Мне кажется ваша премудрость, что нынешний конфликт начали Уонтеры, — совершенно внезапно рядом с Бактиором возник глава тайных Магов.

— А мне кажется, магистр, что у вас и так много проблем, — Бактиор кивнул в сторону догоравшей башни и таверны, — но если мне будет нужно назначить виноватого, я всенепременно обращусь к вам.

— Понял, удаляюсь, — Нозас исчез так же быстро, как и появился.

Умолкнувшие толпы враждебных кланов начали роптать, и гул потихоньку усиливался.

— Бак, они опять начинают, — тихо заметил Огинор. – Только прикажи, я созову стражу и…

— Совсем рехнулся? – оторопел Бактиор. – Это две уважаемые семьи. Они поставляют почти четверть дружины Эрориха, а ты – стражу.

— Так мы ж не жестко. Так, легонечко. Пару человек подержим в темнице, потом выпустим.

— Даже не думай, — Бактиор нахмурился, и тут же обратился к враждующим кланам. — Вот что, добрые жители Маутлана! Вашими страстями пожар не потушишь! Если хотите помочь – разойдитесь по домам!

— С радостью готовы услужить ставленнику Эрориха! – крикнул кто-то из Уонтеров. – Мы разойдемся, но только после этих высокомерных выскочек!

— Скорее растает Ледяная Пустыня, чем Кеплоны уйдут раньше Уонтеров! – пропищал тоненький женский голосок.

И снова враждебные кланы устроили балаган. На радость Бактиора оружия среди кланов не было видно, и стороны не решались сойтись в рукопашной схватке… Пока…

— Дорогие Уонтеры и Кеплоны! – снова попытался успокоить кланы младший сенешаль. – Ваши предки веками с честью служили архаинам Маутлана, чем прославили свои кланы. Однако если вы будете продолжать вопреки здравому смыслу баламутить народ, мне, как ставленнику придется принимать меры!

Ни малейшего намека, на то, что кланы прониклись словами Бактиора, тот не заметил. И тогда он обратился к «Голему»

— Что ты там говорил насчет стражи?

— Только свистни, — глаза капитана стражи загорелись недобрым огоньком, а огромная ладонь сжала рукоять такого же огромного меча. – Одно твое слово…

Наместник утвердительно кивнул.

— Стража, ко мне!

Бактиор прикрыл правое ухо и бросил укоризненный взгляд в сторону Огинора. Тот виновато пожал плечами. Вместо «Голема» ему больше подошло бы прозвище «Грохотун».

То ли громогласный приказ капитана стражи, то ли топот стражных башмаков и лязг оружия, заставил притихнуть враждующих. Стена кожаных шлемов, коричневых плащей и копий в мгновенье ока выстроились за спинами младшего сенешаля.

— Что же это делается, братья и сестры?! – среди Уонтеров кто-то никак не мог успокоиться. – Нас стражей стращают!

На этот раз Бактиору удалось разглядеть невысокого голубоглазого юношу, здорово смахивающего на Гивена Уонтера, державшегося чуть позади главы клана. Впрочем, тоненький голосок Каплуров не отставал. Бойкая девушка в светлом льняном сарафане с каштановыми волосами, аккуратно сплетенными в две косы, тоже не ускользнула от младшего сенешаля.

— Мы – добрые жители Маутлана и не боимся стражи!

Огинор нахмурился и вопросительно посмотрел наместнику в глаза. О, боги! Что скажет Эрорих, когда узнает, что благодаря Бактиору Уонтеров и Кеплонов изрядно поубавилось?!

— Хоть мы и не так хорошо вооружены, как стража, — прошипел тощий глава Кеплонов, — зато настроены решительно.

— И нас больше, чем ваших копейщиков! – довольный и жирный Гивен погладил себя по животу.

Бактиор сделал вид, что задумался.

— Вы правы, почтенные Гивен и Девин, — как бы размышляя, произнес младший сенешаль, прежде чем горячий «Голем» отправил стражу на обнаглевших смутьянов, — только для этого Уонтерам и Кеплонам придется объединиться…

Услышав эти слова, Гивен покраснел, и, казалось, еще больше раздулся от негодования, а Девин зашипел, словно каменный змей. Толпы снова зашумели.

— Мы и Уонтеры… — произнес долговязый, захлебываясь собственным гневом. – Не бывать…

— Лучше насадите нас на копья, — изрыгал толстяк, — только не дайте задохнуться кеплонским смрадом!

Попались. В душе младший сенешаль потирал руки.

— Вы не выносите присутствия друг друга, — сказал Бактиор вслух, — однако уже битый час топчитесь на площади вместе. Похоже, ваши кланы не так уж враждебны.

— Еще как враждебны! – рявкнул Гивен. – Мы Кеплонов так ненавидим, что… Уонтеры, уходим!

— Вот еще, – расшипелся пуще прежнего Девин Кеплон. – Мы вас больше ненавидим и уйдем первыми. За мной, славные Кеплоны!

Бактиор не задавался вопросом, кто быстрее покинул площадь, но она опустела в считанные мгновенья. Остались лишь опрокинутые лавки, порушенные шатры и какой-то непонятный мусор. Башня к этому времени уже догорела, и унылые маги разбирали пожарище, тщетно стараясь отыскать что-нибудь полезное и не тронутое огнем.

— Надо что-то делать с Уонтерами и Кеплонами, — озабоченно пробормотал ставленник, – неизвестно когда Эрорих вернется, а гарантии, что эти кланы не развяжут кровавую междоусобицу, никакой.

— Не нужно было давать им уходить, — заявил Огинор. – И те и другие станут намного смирнее, если ретивых нанизать на копья. Эрорих так и поступил бы.

— Я не Эрорих, — возразил младший сенешаль. – Тебя послушать – вырезать весь Маутлан с окрестностями, и проблемы исчезнут.

— Не надо вырезать Маутлан, — не унимался «Голем», — Только Уонтеров и Кеплонов. И то лишь некоторых, особо активных.

Бактеор вздохнул. Ну что с ним поделаешь. Наверное, Огинор таким уродился — с мечом в руках, со шлемом на голове, облаченным в кольчугу. Эх, если бы ему еще доброту в руки, мозги под шлем, и сердце под кольчугу. Нет, он все равно не поймет, что не все решается кровью.

— Простите, ваша премудрость…

— Эзера! — Бактиор уже и забыл про маленькую девочку, которую занимало животное в его сумке. – Огинор, ее нужно немедленно сопроводить домой.

— Подождите, ваша премудрость. Я знаю, кто может вам помочь.

— Что ты можешь знать, девочка, — усмехнулся капитан стражи, взяв за руку Эзеру, — тебе наверняка шесть годков от роду, а эти люди ссорятся веками.

— А вот и знаю! Знаю! – девочка ловко вырвалась из огромных ручищ Огинора. – Это бобылка, вот!

— Какая еще бобылка? – устало произнес Бактиор, — Эзера, золотко, тебе пора домой.

— Бобылка – это сказка, — «Голем» и снова попытался поймать девочку.

— Кхе, Кхе… — услышал за спиной младший сенешаль, обернулся и увидел знакомый плащ и колпак главы фракции секромагов.

— Если мне будет позволено говорить…

— Позволено, — перебил Нозаса ставленик, — только потом вы отправитесь уже к своей башне. Вернее, к тому, что от нее осталось.

Магистр заметно обрадовался уделенному вниманию. Он снял колпак, представив на обозрение свою плешивую голову и начал.

— Дело в том, что бобылка не легенда и действительно существует. Он даже живет недалеко от Маутлана. Точнее, в Пляшущем урочище. Если его мудрость пожелает, Нозас проводит его туда.

— Магистр, — Бактиор постепенно терял терпение, — в городе вот-вот грянет восстание, а вы предлагаете мне прогулку жуткому месту маутланских владений.

— Вот видите! — радостно захлопала в ладоши Эзера. — Я же говорила! Пожалуйста, пожалуйста! Возьмите меня с собой! Я тоже знаю, где живет бобылка!

— Нет!

 

*   *   *

Невозможно описать, что творилось на душе у Бактиора. Никогда еще, даже когда он сопровождал Эрориха в смертельно опасных походах против самых непримиримых врагов, которых можно было отыскать на земле, наместник не испытывал такой лютой ненависти сразу к троим людям, среди которых была маленькая девочка. Там, на площади, он отмахивался от Нозаса и Эзеры, но тут возник «Голем» и во всеуслышание заявил, что «великий воин, ставленник Эрориха, владелец «Губителя драконов» Бактиор Раам не должен бояться, что его запляшут до смерти, какие-то зеленые гномы». И вот, «великий воин» с девочкой на гнедой лошади устремился за магистром Нозасом. Огинор с двумя стражниками ехали рядом.

Лесок оказался не таким уж опасным. Солнце держалось еще высоко, большие деревья вежливо расступались перед небольшой миссией, а птички встречали их веселым песнопением. Музыкальных гномов не встретили – может они и вовсе здесь не водятся.

Через некоторое время лес загустел и помрачнел. Взору младшего сенешаля открылся небольшой холм с входом, прикрытым грубо сколоченной дверью. Чутье подсказало Бактиору, что они у цели.

У пещеры заботливо пристроились два факела, и хотя дверь со скрипом поддалась, Бактиор не спешил входить в незнакомое место.

— Эй! Есть, кто живой?! – крикнул Огинор – Кто-нибудь!

— «Голем», ты ревешь, словно раненный медведь! – уж сколько Бактиор прошел с этим великаном бок о бок, но все никак не мог привыкнуть к его голосу, — Если кто там и был, то со страху уже помер.

Огинор с обидой покосился на ставленника. Бактиору стало жаль старого товарища.

— Не дождетешь, — прошепелявило нечто появившееся из недр холма, — Ш чего мне вдруг помирать?

Это было маленькое, тщедушное к тому же горбатое существо, одетое в серые мешковатые лохмотья, подпоясанное грубо сплетенной веревкой. Среди сморщенного лица выделялся просто огромный крючковатый нос, из которого беспорядочно торчали волосы. Над сросшимися между собой бровями с проседью был повязан серый платок. Широкие рукава полностью скрывали не в меру длинные руки, оставляя лишь продолговатые костлявые пальцы. Существо передвигалось медленно в раскачку. Казалось, каждый шаг причинял боль хозяину пещеры. Бактиор не сразу понял кто пред ним – мужчина или женщина.

— Вы чьи будете? Жачем беспокоите бедного штаричка? – значит все-таки мужчина. – Опять ребенка приволокли! Дурни! Школько можно повторять, не приношу я в жертву детишек малых!

— Попридержи язык, старикашка! – «Голем» предъявил бобылке кулачище, – перед тобой младший сенешаль, наместник архаина, его премудр…

— Полно, Огинор, — не дожидаясь пока капитан стражи перечислит все титулы, Бактиор прервал его, положив руку на плечо. – Мое имя Бактиор, Это Огинор – капитан стражи Маутлана, а это магистр тайной магии Нозас. Девочку зовут Эзера, и никто не собирался приносить ее в жертву.

— Тогда жачем пожаловали-то?

— Видите ли, почтенный Бобылка, — на этот раз сенешаль был благодарен магистру за начало, — нам рекомендовали вас, как чрезвычайно компетентного специалиста в весьма щепетильных вопросах человеческих отношений.

Бобылка хрюкнул, видимо, усмехнулся.

— Мил человек, — ответил отшельник, — когда мне ишполнилось тришто пятьдещят два года, я жбилшя со шчета. Так что эту дешовую лешть оштавь незрелым юнчам, а мне прямо выкладывай ш чем пожаловал. Яшно?

Магистр смутился и замолчал. Бактиор с опаской посмотрел на Огинора. Тот хмурился, но, хвала богам, держал себя в руках.

— Дядя Нозас не хотел вас обидеть, дедушка бобылка, — неловкую паузу нарушила Эзера. — Мы приехали потому, что не знаем, как помирить две семьи. Они взрослые, а ругаются словно пятилетние.

— Тебе-то шамой школько годков будет, деточка?

— Шесть, я уже взрослая.

— Да куда уж вжрошлее, — сказал хозяин пещеры и снова хрюкнул. – Ну, кто-нибудь рашкажет в чем беда, или ждешь только ребенок может ясно ижъяшнятьшя.

Бактиор понял, что пришло его время. На удивление, объясняться пришлось не долго. Слушая о многолетнем конфликте Уонтеров и Кеплонов, старец то вздыхал, то хрюкал, но слушал внимательно и ни разу не перебил.

— Хех, жанятная иштория, — сказал бобылка, когда младший сенешаль закончил, — ешть одна задумка, но для этого надо выпить моего мешклитового чаю.

— Какого?

— Мешклитового. — подтвердил хозяин пещеры, и, взяв один факелов у входа, пригласил. — Идите жа мной.

За те столетия, что отшельник провел здесь, он достаточно облагородил свое жилище. Каменные стены и пол были выровнены, хоть и не идеально. На стенах красовались цветные рисунки странных животных, похожих на ящериц, но с приподнятым туловищем и огромными клыками.

Комната, в которой гостям предлагалось испить неведомого чаю, располагалась недалеко от входа. В полутемной комнате имелся стол с табуретами. Огинора раздражало, что стол все время качается. В дальнем углу стоял небольшой очаг, на котором томился горшок с паром. Бобылка бросил в него несколько сушеных травинок и цветков, потом наклонился, что-то прошептав над паром.

— Я это пить не буду, — тихо запротестовал Огинор.

— Надо, «Голем», — настоял Бактиор. — ты же видишь, какой он обидчивый. Это всего лишь лесная травка.

— Травка? У нас один такой испил отварчика пару месяцев назад. Потом бегал нагишом по городу — девок пугал. Тогда всей стражей за ним гонялись — еле изловили.

— Если позволите…

— Позволю, магистр, — сквозь зубы процедил Бактиор, — но чем больше я вам позволяю, тем больше жалею об этом.

— Привел нас к демону на рога, — сердито добавил «Голем». — Сейчас еще опоят неизвестно чем — с горшка год не слезешь.

— Ой, как вкусненько пахнет, — заметила Эзера.

Нозис несколько помялся, потеребил свою бороду и неуверенно начал.

— Видите ли, — он вздохнул, — мы, тайные маги, уже давно прибегаем к его услугам. Можно сказать, что он одна из тайн нашей фракции. Опыт этого человека бесценен, а масштаб познаний в тайной магии и в магии вообще, словом не описать, пером не передать. Его зелья и эликсиры не приносят вред. Не судите его по внешности – годы берут свое…

— Мда, — уже спокойнее произнес Огинор, — шутка ли, три с полтиной сотни…

— Я всего лишь хотел заверить вашу премудрость, что Бобылке можно и нужно доверять. И еще, зачастую он отказывается нам помогать, поясняя, что человечество еще не созрело для тех или иных знаний. Нам сегодня очень повезло…

— А вот и чаек пошпел, — радостно сообщил хозяин. Он расставил чаши гостям, не забыв и себя.

— Я, пожалуй, воздержусь, — Огинор старался быть вежливым.

— Нет, так не пойдет. Пить должны вше, иначе Мешкалито не придет.

— Кто?

— Мешкалито, — бобылка уселся на свободный табурет, обеими руками обхватил глинянную чашку, вдохнул пар и от удовольствия закрыл глаза. — Аааа, пить нужно поштепенно, не торопяшь, вдыхая аромат. Давайте, давайте, не штешняйтешь.

Гостям ничего не оставалось, как довериться «радушному» хозяину. Нозас уверенно повторил все действия бобылки, Громила поморщился, но потом оценил вкус и аромат напитка, девочка пила малыми глотками, постоянно облизываясь и посматривая на очаг, видимо надеялась на добавку. Не удивительно – напиток и вправду оказался вкусным.

Постепенно комната преобразилась. Стало светлее, хотя предметы обстановки, Огинор, Нозас, Эзера и хозяин пещеры стали размытыми. Мрачный каменный потолок исчез, вместо него образовалась пустота. Тело стало расслабленным. Силы не покинули Бактиора, но пользоваться ими как-то не хотелось.

Из бездны сверху, прямо на стол с недопитым снадобьем бобылки пролился луч теплого света, по которому медленно спустилось нечто. Большая голова, пузико и кривые ножки выдавали в нем новорожденного ребенка не малых размеров. Фиолетовая кожа и светящиеся недобрым огнем глаза насторожили Бактиора.

— Ой, какой хорошенький! — а Эзере, похоже, «дитя» приглянулось. — На моего братишку похож!

«Ребенок» опустился еще и завис в трех локтях от стола.

— Сколько раз я тебе говорил, Гель, — голос у него тоже был детский, — чтобы ты не делал заварку крепкой. Видишь, твоих гостей разморило.

— Ничего нас не разморило, — обиделся Огинор.

— Это они от неожиданношти, — пояснил бобылка, — погоди малошть, добрый Мешкалито, шейчаш ражойдутша.

— И нечего нас ждать, — опять вмешался капитан стражи и, на удивление четко – коротко изложил суть проблемы.

Мешкалито задумался. Бактиору не верилось, что фиолетовое дитя сможет решить эту затяжную проблему.

— А есть что-нибудь такое, — размышляя, проговорил необычный ребенок, — объединяющее эти кланы?

— Уважаемый Мешкалито, — попробовал объяснить Бактиор, — вражда длится столетиями. Единственное, что их роднит – лютая ненависть друг к другу.

— А если между ними устроить поединок? — загорелся «Голем». – Каждый из кланов выставит паладина, и пусть они бьются не на жизнь, а на смерть.

— Толпу зрелище, конечно, потешит, — кивнул Мешкалито, — только, что это вам даст? Унизит одну семью перед другой, а вражда не иссякнет. В конце концов, получите кровавый реванш.

— Да, — вздохнул Бактиор, — и воинов среди них не осталось. Все, кто может держать меч и топор, ушли с Эрорихом, а для дружинника интересы Маутлана превыше, чем межклановые склоки.

— Моя мама сказала, что когда я вырасту и стану красивой, то обязательно выйду замуж за настоящего воина, соратника и помощника правителя.

Огинор едва сдержал улыбку, бобылка крякнул, а младший сенешаль укоризненно посмотрел на девочку. Впрочем, дитя, оно и есть дитя. Для нее все это игра. Со временем она подрастет, выучится грамоте и, как говорит ее мать, удачно выйдет…

Бактиора осенило. Он снова посмотрел на девочку, но уже с благодарностью.

— Ээ… уважаемый бобылка, — младший сенешаль старался говорить медленно, — или, как там вас? Уважаемый Гель, мы услышали все, что нужно. Нам пора. Спасибо и вам и Мешкалито за помощь. Как нам выйти.

— Мм, шперва допейте мешкалитового чаю.

 

 

*    *    *

 

— Что! Нет! Никогда!

— Не забывайте, Гивен, — Бактиор говорил спокойно в отличие от главы Уонтеров, — я – ставленник Эрориха, а значит его голос и длань. Так гласит закон Семи Столпов.

— Но это неслыханное унижение…

— Никакого унижения, — возразил младший сенешаль. – Кеплоны – знатная и уважаемая семья. Родство с ними – большая честь, – Бактиор представил, что подобный разговор предстоит с Девином и ему стало тошно.

— Но мы не готовы к свадьбе. У нас даже нет сватов.

— У вас есть сваты! – громыхнул «Голем». – Да еще какие! Младший сенешаль и капитан стражи Маутлана! Ни одна невеста не откажется!

Гивену это радости не прибавило. Тем более Огинор нарочито положил свою руку в кольчужной рукавице на меч.

Усадьба Гивена располагалась в юго-западной части города. Как только младший сенешаль и его маленькая свита покинули пещеру бобылки, Бактиор приказал немедленно выдвигаться. Стражники, присматривающие за лошадьми снаружи, удивились. Оказалось, что Бактиор и его маленькая свита, пробыла в пещере лишь несколько мгновений.

Несмотря на отчаянное сопротивление, слуги Гивена привели юношу. Тот самый, голубоглазый, что верещал на площади за широкой спиной отца. Круглое курносое лицо, рыжие волосы. Синий бархатный кафтан, опоясанный узорчатым шелковым поясом с кинжалом, шелковые желтые штаны, вправленные в короткие сапоги – родители принарядили любимое дитя. В руках наследник Уонтеров держал белый плащ.

— Как твое имя, — строго спросил наместник.

— Гив, — теперь он не был так смел, как на площади, — Гивен Второй.

— У нас мало времени, Гив,- решительно объявил Бактиор, — немедленно отправляемся к невесте.

Чтобы не терять времени, Бактиор попросил главу тайных магов навестить Кеплонов и предупредить, какая им будет оказана честь. Предвидя реакцию на новость, ставленник отправил с ним двух стражников, хотя надеялся, что авторитет Нозаса не позволить самым ревностным сторонникам клана выйти за рамки дозволенного.

Жилище Давена находилось в другом конце Маутлана. Усадьба практически не отличалась от имения Уонтеров. Те же колонны, те же статуи предков, встречающие желанных и нежеланных гостей. Даже куполов на крыше столько же, сколько на усадьбе Уонтеров. Рассказывают, что из-за главного купола много лет назад у враждебных кланов возник спор — чей купол будет выше. Чем все закончилось, Бактиор не знал — видимо благополучно, раз оба купола устояли. На широкой лестнице их встречал сам хозяин дома. Он заметно нервничал — Бактиор собирался отобрать его нежный цветок и вручить ненавистным Кеплонам. За Давеном столи хмурые домочадцы, словно им предстояла не свадьба, а похороны.

— Добро пожаловать, — попытался быть любезным глава Кеплонов, но как только он увидел нарядного Гива, изменился в лице. — Этот человек не войдет в мой дом.

— Сегодня не войдет, — согласился Бактиор, и тут же приступил к обязанностям свата. — Согласен ли ты, Давен Кеплон выдать свою дочь за Гивена Уонтера Второго!?

За спиной Давена члены клана зароптали, а женщины как по команде пустили горькие слезы.

— Пожалуйста, мне даже имя это противно!

— Если откажешь нам, то откажешь Эрориху, — сквозь зубы процедил Огинор, — подумай хорошенько, почтенный Давен. Только быстрее — нужно успеть до вечера поместить жениха и невесту в храм Семейного Благополучия.

— А как выкуп, — торжественно произнес Бактиор, — я преподношу отцу невесты фамильный меч Раамов.

Подарок появился в руках младшего сенешаля. Длинный одноручный меч в ножнах из драконьей кожи украшенный линиями, выложенными из множества драгоценных камней. Рукоять меча была сделана из белоснежной кожи того же дракона. Кеплоны словно окаменели, а Огинор изменился в лице.

— Бак, — тихо сказал он, — ты в своем уме. «Гроза драконов». Отдай его мне, и я переженю весь Маутлан. Этим мечом сражались твои предки, твой дед, твой отец. Ты бился им плечом к плечу, рядом с Эрорихом.

— Перестань, Громила. Не человек служит мечу, а меч человеку. И теперь он послужит Маутлану. Раньше он сеял смерть, а теперь послужит жизни, — ответил Бактиор и уже громче добавил. — Это священное оружие перейдет из одной достойной семьи в другую.

Давен принял «Грозу драконов» осторожно, словно оружие было из хрусталя.

— А теперь! — улыбнулся наместник. — Мы хотим видеть невесту!

Она появилась в сопровождении двух пожилых женщин, почти сразу после вручения свадебного дара.

— Как тебя зовут, дитя?

— Виена… — слабым голосом ответила девушка, не осмелившись дерзить наместнику архаина.

Льняной сарафан сменило длинное бархатное платье синего цвета, подчеркивающее точеную фигурку. С уложенными в «корзинку» волосами, девушка казалась старше. Старше и обворожительнее. Но лицо у невесты было совсем не праздничное.

Одна из женщин поспешно накинула на плечи Виены белый плащ с фиолетовым жемчугом и аккуратно расправила его. Этот брак свершался вопреки желаниям обоих кланов, но и Кеплоны и Уонтеры постарались с нарядами.

Бактиор бросил взгляд на младшего Гивена. Похоже, один из Уонтеров уже был не против свадьбы. Наместник ткнул парня локтем — с выпученными глазами и открытым ртом суженный выглядел довольно глупо.

— Ой! Какая красивая! — запрыгала в восторге Эзера. — Когда я вырасту, у меня тоже будет такое платье!

О, Небо! Нужно спровадить этого ребенка домой. Но прежде Бактиор закончит с Храмом Семейного Благополучия. По традиции, один из сватов должен доставить невесту в Храм, а другой – жениха. Младший сенешаль не сомневался, что Голем справится с этой почетной обязанностью. Три дня и три ночи они должны провести в разных комнатах, за молитвами и прочищениями и после этого принести свадебные обеты.

Пока Бактиор усаживал девушку в повозку, женская часть Кеплонов разразилась горестными рыданиями. Ничего, свадьба состоится уже после возвращения Эрориха, а уж он-то устроит им настоящее веселье.

Огинор и Давен Второй отправились первыми. Бактиор разрешил повозке тронуться лишь только стих топот копыт их лошадей. Со скрипом колес, Виена Кеплон двинулась навстречу судьбе…

 

*    *    *

— У Храма я выставил охрану. Еще четверо следят за усадьбой Кеплонов и Уонтеров. Ребята толковые и надежные. Если что – успеют предупредить.

Тронный зал архаина освещали факелы. Доклад капитана стражи скорее традиция, нежели необходимость. Бактиор знал, что у Голема все поставлено как надо.

— Хорошо, Огинор. Ты свободен. Спасибо за службу.

Бактиор коснулся плеча капитана стражи в знак приветствия.

— Ну ты и наворотил, Бак, — усмехнулся тот отвечая тем же жестом, — всех попрежинил, меч подарил…

— Только не напоминай, — отмахнулся Бактиор. – Я сегодня очень устал.

— Не удивительно, — перед уходом добавил капитан стражи. – Надеюсь, стражники не подерутся с магами, которых ты поселил в старые казармы. Больно уж мои ребята их недолюбливают.

— А куда прикажешь их поселить? – вздохнул Бактиор — В нору к бобылке?

Огинор махнул рукой и покинул тронный зал, оставив младшего сенешаля на попеченье факелов, колонн и трона. Бактиор медленно вернулся к своему обычному месту. Он присядет ненадолго и потом отправится к себе…

 

— Хех! Эко тебя разморило!

Голос архаина Эрориха заставил Бактиора вздрогнуть.

— Ваше Величество? Вы же…

— Да вот, вернулся. Архаин Тельгельм попросил пропустить его дружину через наши земли. Кочевники приближаются, и он решил встретить их на чужой земле. Мудрый старик. Дай бог, мне в его годы удержаться на ногах, а он ничего, в седле как двадцатилетний юнец держится. Своих воинов старина Тель провел без проволочек, а мы проводили, и сразу домой – не околачиваться же по окрестностям. Подожди-ка, ты мне не рад?

На его лице украшенной шрамом на правой щеке и спутанной бородой появилась хитрая улыбка.

Бактиор был неслыханно рад, но выразить это словами в полночь было сложно. Сообразив, что он сидит в присутствии господина, младший сенешаль попытался встать, но Эрорих мягко усадил его обратно.

— Сиди, — сказал архаин, устраиваясь на троне, — ночь плохое время для церемоний. Скромность погубит тебя, Бактиор, если преданность не спасет. Мог бы восседать на троне.

В свете факелов опять появилась усмешка на лице повелителя. Эрорих не спеша снял стальные наручи и бросил их на каменный пол у трона.

— Как думаешь, стоит присоединиться к Тельгельму? — продолжил архаин.

— Если кочевники продвигаются к нашим землям…

— То-то и оно, мой друг. Они подобно саранче, сметают все на своем пути. Ну, мы и не таких били. А если выступим с Телем, то им ничего не останется, как вернуться в их поганые южные леса. Да, было бы неплохо. Снова походы, битвы, подвиги. Кстати, это ты неплохо придумал — поженить злейших врагов, а вот меч фамильный отдал зря. Скоро он тебе пригодится.

— Не воин служит мечу, а меч — воину, повелитель. И сегодня он сослужил великую службу.

— Я в тебе не ошибся, — Эрорих удовлетворенно откинулся на спинку трона, — ты храбр, умен и предан. Редкое сочетание.

— Вы должны знать, — Бактиора всегда смущала похвала, и он попытался повернуть разговор в другое русло, — Я бы и сам с радостью спалил эту мерзкую башню. Толку от этих магов, как с селезня яйцо. И в казармы ты их правильно поселил. Пусть Нозас, Монмат и Промм готовятся — я заберу их в поход. Надеюсь, они способны не только свои башни и трактиры сжигать. О, это что за гадость.

Маленькая рептилия показала свою мордочку. В ее больших черных глазах появились блики. Ящерка два раза моргнула, раскрыв пасть, зевнула и снова спряталась в сумку.

— Это Люзик, повелитель…

Эрорих расхохотался так, что пестрый потолок тронного зала, чуть не обрушился на их головы. Если весь Маутлан не пробудился, то уж во дворце все точно подскочили. И только Бактиору вдруг вспомнил и оторопел.

— О, небо, — упавшим голосом, — я совсем забыл. Двое крестьян приходили ко мне рядиться. Я запер их и приказал договориться. Позвольте их выпустить, повелитель.

— А чего ты меня спрашиваешь, — Эрорих с трудом сдерживал смех, — Ты их замуровал, ты их и выпускай. Только мой младший сенешаль мог такое придумать! Люзик!

Когда Бактиор покидал архаина, тот еще смеялся. По лестнице он спустился вниз. Мировые палаты мало отличалась от темницы. Стражник почтительно вытянулся и без лишних вопросов отворил скрипучую дверь.

Крестьяне обрадовались почти так же, как Бактиор неожиданному появлению Эрориха. Они встали с грубо отесанных лавок, стоявших у такого же стола. Серые стены, выложенный булыжником пол, небольшое оконце под самым потолком делали комнату похожей на тюремную камеру. Разве только, окошко было без решеток.

— Ваша мудрость, — Бактиор боялся ошибиться, но все-таки, это был проситель, — мы договорились.

Он поклонился почти до самых булыжников.

— Уже давно, — подтвердил державший ответ ферме и тоже пал ниц.

— Мы решили… — неуверенно продолжил первый, — принести ящерку в дар вашей мудрости.

— Да, да, — кивнул второй, — а наши фермы не обеднеют.

Признаться Бактиора обрадовал такой поворот событий. Он уже успел привязаться к животному. А Люзик даже не высунул носа из сумки. Наверное, уже спал. Младшему сенешалю тоже не мешало бы.

— Что ж, — Бактиор старался держаться как можно строже. – Младший сенешаль своим волеизъявлением принимает ваш дар. И благодарит вас.

Какое-то время ходатай выглядели довольными, что все так получилось

— Подожди, — второй удивленно обратился к первому. — Что значит «мы решили»? Ящерка была у меня на ферме, значит, это я дарю ее, его мудрости.

— Вот еще, — воспротивился первый, — ящерка приползла с моей фермы и тогда это мой подарок!

— Да ты…

Это было уже выше Бактиоровых сил.

— Заткнитесь! – в какое-то мгновенье младший сенешаль пожалел, что отдал свое оружие. – Убирайтесь отсюда, пока я не запер вас в этой комнате навеки! На торговой площади есть хорошая таверна, — уже успокоившись, сказал он, но тут же вспомнил, — ах, ну да… В общем, в городе много разных мест, где можно переночевать. Все, идите. Лекор, убери их отсюда, от греха подальше.

Стражник послушно принялся выталкивать склочников за пределы дворца. Те препирались друг с другом, хотя и гораздо тише. И все же, Эрориху этого бы вполне хватило, чтобы обоим зашить рты шелковыми нитями. Оставалось надеяться, что эти двое не попадутся на глаза архаину.

Оставшись в тишине, Бактиор постоял немного и затем вышел следом. Его одолевало двоякое состояние. С одной стороны младший сенешаль смертельно устал и стремился быстрее оказаться в постели, с другой – мысль о предстоящем походе прогоняла от него всякий сон. Бактиор был воином, человеком походов и сражений. Эрорих еще не объявил сбор, но младший сенешаль слишком хорошо знал своего господина – если тот загорелся, то… Походы привычнее Бактиору, чем сутяжные дела вроде этого.

Перед тем, как уединиться в своих покоях, младший сенешаль решил подышать свежим ночным воздухом. Недолго. Он снова бросил взгляд на сумку. Маленькая ящерица мирно спала. Пора и Бактиору почить – Эрориху нужны соратники со свежими силами и ясной головой, ведь одной преданностью битвы не выигрываются.

 

читателей   1701   сегодня 1
1701 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 3. Оценка: 3,33 из 5)
Загрузка...