Иллюзии

Любимый город, я без ума от тебя, но ты начал меня пугать. Мы были с тобой друзьями многие годы. Мы пережили многое: взлеты и падения, солнце и непогоду, радость и печаль. Мы делились друг с другом всем. Но теперь мне кажется, что у тебя появились секреты от меня.

Я поняла это не сразу. Поначалу все было как всегда: я дышала, и ты дышал вместе со мной. Я смеялась, и ты мигом подхватывал мое счастье и эхом разносил его по теплым, тенистым улочкам. Я грустила, и ты тут же сгонял надо мной жесткие тучи, чтобы мне было не так одиноко страдать.

Прости меня. Я была так зациклена на своем легкомысленном счастье, что не обращала внимания на твои надрывные мольбы о помощи. Но теперь я понимаю, что тебе нужна я. С тобой происходит что-то очень плохое. Я почувствовала, что твой пульс сбился. Твоя грудь стала слишком тяжело вздыматься под свинцовой тяжестью бетонных плит. Ты стал задыхаться в мутном мареве едкого газа. Ты потерял сознание из-за замутняющего твой разум шума. Ты перестал вдохновлять пульсирующих в тебе людей. Ты сдался.

Я помогу тебе, любимый город. Я выясню, что с тобой происходит.

 

Несколько дней я исследовала свой город. Я не чувствовала прежней связи с ним. Я выбивалась из сил, стараясь понять, что идет не так. Но как бы сильно я ни напрягала зрение, как внимательно ни вслушивалась бы в тихий рокот разговоров, как ни силилась бы постичь природу гложущей мой город тревоги, я была бессильна перед ним и перед накрывающей его бедой. Мой любимый город не шел на контакт. Он закрылся от меня и не реагировал на мои попытки ему помочь. Но было очевидно, что помочь ему необходимо.

— Настя, почему ты ходишь хмурая? Что-то случилось?

Я хлопнула входной дверью. Из комнаты выглянула бабушка. Она обеспокоенно посмотрела на меня. Я грустно опустила голову и вздохнула.

— Нет, все хорошо.

Я спрятала глаза и прошла в комнату. Мы жили на последнем этаже старого многоэтажного дома. Точнее, это был чердак. Снаружи он был таким же обветшалым и хрупким, как и весь дом. Но стоило попасть внутрь, чтобы убедиться, что внешность обманчива. Изнутри он был уютным, утопал в лучах света и тепла. Большие окна распахивали душу перед всем городом. Шаг в открытую дверь – и ты оказывался на крыше. Глазам открывался потрясающей красоты пейзаж: вспыхивающие огнями высотные дома, струящиеся по улицам люди, гудящие в мелочных переживаниях машины… Я любила все это, и мой город до поры отвечал мне взаимностью. Но сегодня, выглянув в окно, я ничего не почувствовала. Ничего, кроме равнодушного холода.

— Кажется, я знаю, как тебе помочь. — Бабушка подошла ко мне и протянула старый потрепанный томик.

— Что это? – удивилась я. Мне сейчас было совсем не до книг.

Я было протянула руки, чтобы оттолкнуть книгу, но бабушка аккуратно вложила ее в мои ладони.

— Спасибо, — сказала я.

Я выбилась из сил, стараясь помочь тебе, любимый город. Я не сдаюсь и не сдамся. Но тебе необходимо дать мне подсказку.

Бабушка тихо зашелестела тапочками по направлению к кухне. Я села на широкий подоконник, завернулась в теплый плед и раскрыла книгу на первой странице. Это оказался учебник по философии.

— Что бы это могло значить? – удивилась я.

Грозовые тучи за окном прорезал резкий солнечный луч. Зашуршали перелистываемые страницы. Я не слишком вчитывалась в длинные запутанные тексты. Мой город отнял у меня все силы. В голове было пусто, взгляд рассеянно перебирал буквы, мысли путались. Плед не грел. Мой город, хотя и отстранился от меня, но не ушел навсегда. Он почувствовал мое подавленное состояние. Свинцовая тяжесть над головой разразилась сверкающим ливнем.

Тебе стало еще хуже, любимый город. Оттого, что плохо тебе, плохо и мне. А мне никак нельзя страдать. Я же счастлива.

Я перевернула шуршащий лист. Глаза натолкнулись на название нового раздела: ТЕЛЕЗИО. Первые строчки заставили меня вздрогнуть и с головой уйти в чтение. «Строение мира, величину и природу содержащихся в нем вещей следует не постигать, как поступали древние,- посред­ством разума, но воспринимать ощущением, выводя их из са­мих вещей».

— А что, это мысль, — прошептала я.

Я бросилась к входной двери. На окно навалилась ночь.

— Настя, ты куда? – спросила взволнованная бабушка, выглядывая из спальни.

— Мне нужно срочно бежать!

Не ожидая возражений, я захлопнула за собой дверь и кинулась на улицу. В руке я сжимала потрепанный томик.

 

Снаружи уже было сумрачно, словно город оказался под большим, душным одеялом. Желтые фонари отбрасывали мутный отблеск на асфальт. Ветер торопливо кружил листья, торопя их занять свои места перед сном. Людей почти не было – никто не хотел насладиться чудной ночной прохладой под сияющей россыпью жемчужных небесных слез.

— Воспринимать ощущением, — тихо сказала я, оглядываясь. – Попробуем.

Я надвинула на глаза капюшон и медленно двинулась по улице. Ничто не бросалось в глаза. Меня окружали все те же монотонные многоэтажки, все те же старые, скрипучие липы, все тот же ледяной звон трамвайных рельсов. Все казалось настолько заурядным, что на нем не хотелось останавливать взгляд ни на секунду.

— Нужно идти туда, где больше людей, — решила я.

Я вошла в душный вестибюль метро. Бегом скатившись по эскалатору, я остановилась посреди зала. Что я ожидала здесь увидеть? Последние пассажиры торопливо покидали поезд. Наряд полиции сонно стоял, привалившись к дальней стене. Моечная машина уборщика утробно урчала, готовясь ко сну.

Я села в поезд. Глаза скользнули по одиноким пассажирам. Я внимательно изучила длинного мужчину, слушающего музыку в наушниках с прикрытыми глазами; старушку с пушистым серым котом в корзинке; двух подростков, невесть как пронесших в метро два велосипеда и теперь сидящих на своих железный друзьях. Они выглядели обычно, буднично, непримечательно. Меня больше заинтересовал тучный мужчина, вжавшийся в угол длинного коричневого сиденья. Он обхватил себя руками, согнулся и казалось бы, что он спит, если бы он постоянно не раскрывал щелки глаз и не метался суетливым взглядом по вагону. Я стала осторожно всматриваться в него и поняла, что еще отличает его от обычных людей, спешащих в этот вечер домой. На каждой руке у него было по десять пальцев. Они были длинными, постоянно что-то ощупывали, сжимались и теребили. Это выглядело странно и пугающе. Мужчина был похож на сказочного персонажа из жуткой средневековой истории. За тем исключением, что он был так же реален, как и реальность вокруг.

Поезд всхрапнул и остановился. Мужчина резко подскочил на месте и выбежал из вагона. Я незаметно скользнула следом. Странный человек спрятал свои конечности в карманы и быстрым шагом направился к выходу из города. Я не отставала.

Мужчина зигзагами шел по улице, цепляясь взглядом за одиноких прохожих. Вдруг он замедлил шаг. Я спряталась за гаражом и осторожно выглянула из-за укрытия, ожидая, что будет дальше. А дальше мужчина бесшумно приблизился к пожилой женщине, запустил десятипальцевую руку в карман ее пальто и вынул оттуда кошелек и очки в маленьком изящном футляре.

— На помощь! – закричала я, выпрыгивая из-за гаража. – Грабят!

Мужчина резко обернулся и впился в меня холодящим желтым взглядом. Я замерла, как парализованная. Крик замерз в моем горле. Женщина тоже обернулась, оглядела сцену и начала шарить по карманам. Обнаружив, что ее вещи пропали, она, не долго думая, завопила и ударила грабителя увесистой сумкой по плечу. Тот пошатнулся, выронил кошелек и очки и в пару прыжков оказался рядом со мной. Я не могла пошевелиться от страха. Еще секунда, и его желтые глаза прожгли бы мне горло. Женщина подобрала свои вещи и молча бросилась прямиком в подъезд.

— Помогите! – пискнула я.

Хлопнула тяжелая железная дверь. Я осталась один на один с мужчиной.

— Мешать мне вздумала? – прошипел грабитель, с трудом шевеля тяжелыми тухлыми губами.

— Беги, чего стоишь?!

Меня сильно толкнули в плечо. Я еле-еле удержалась на ногах. Это отрезвило меня. Я бросилась бежать. Краем глаза я увидела тень, метнувшуюся к мужчине. Вор упал и громко застонал. Затем тень молниеносно распрямилась.

Я смогла разглядеть своего спасителя. Это был мальчик лет четырнадцати. Его щуплое, вытянутое тело чудом держалось на непомерно тонких и длинных ногах. Круглые очки в роговой оправе грузно правили носом. Мальчик отскочил от лежащего ничком мужчины, окинул его презрительным взглядом и бросился ко мне.

— Спасибо, — сказала я. — Меня зовут Настя.

— Знаешь что, Настя, — неожиданно грубо сказал мой спаситель, — тебе не стоит лезть туда, о чем ты ничего не знаешь.

Мальчик развернулся, спрятал руки в карманы и пошел прочь. Я осталась стоять посреди пустынной улицы, растерянно оглядывая место происшествия. Лежащий мужчина прямо на моих глазах растворился в воздухе.

— Стой! Подожди! — Я бросилась в темный переулок за своим спасителем.

Он оглянулся, неприятно поморщился и ускорил шаг. Я сильно отстала.

— Стой, тебе говорят! — изо всех сил крикнула я.

Щелкнула оконная задвижка. Из окна высыпалось заспанное лицо и зло оглядело улицу. Мой спаситель опасно раздул ноздри, развернулся и вприпрыжку побежал назад, ко мне.

— Прекрати кричать! — прошипел он, хватая меня за локоть. Я плотно сомкнула губы. Юноша выволок меня на оловянную плошку фонарного света.

— Зачем ты за мной идешь? — довольно громко спросил он.

С ветки ближнего дерева шумно скатилась стая воробьев. Я покосилась на них и шепотом сказала:

— Мне показалось, ты сможешь мне помочь…

Незнакомец не дал мне договорить, закатил глаза и громко сказал:

— Я ничего не могу тебе объяснить. Иди домой и думать забудь обо всем, что ты себе нафантазировала.

В круг жидкого фонарного света ступила влюбленная парочка. Она с любопытством посмотрела в нашу сторону.

— Не мог бы ты говорить тише, — прошептала я. — Мы привлекаем слишком много внимания.

Юноша цыкнул, вытянулся на носках и заглянул через мое плечо.

— Знаешь, ты не очень-то приветлив, — обиделась я.

Незнакомец не услышал моих слов. Я развернулась и пошла в обратную сторону, к метро. Зайдя за угол, я высунулась и посмотрела туда, где мы недавно стояли вдвоем с моим спасителем. Сейчас там никого не было.

— Чертовщина какая-то громко сказала я сама себе. От звука собственного голоса страх от произошедшего рассеялся. Я бодрее зашагала к метро

Вдруг я услышала за спиной шорох. Я ускорила шаг. Шум затих. Я обернулась и с облегчением увидела, что улица пуста. Неожиданно меня что-то очень сильно толкнуло в спину. Еще один удар пришелся по ногам. Я повалилась на холодный асфальт и закрыла голову руками. Я ожидала тот час получить еще несколько ударов, но их не последовало. Я осторожно отвела ладони от лица и взглянула перед собой. Нападавших не было. Вместо них я увидела все того же четырнадцатилетнего мальчика, со всех ног спешащего ко мне.

— Вставай, быстро, — скороговоркой сказал он и бросился с удивительной для его сложения силой отрывать меня от земли. – Ты их разозлила! Я прогнал одного, но вскоре появятся остальные!

Я, памятуя о недавней грубости своего спасителя, молча отряхивалась.

— Чем ты им не понравилась? – как ни в чем не бывало продолжил мальчик. – А, вот оно что! Похоже, ты напала на след истины!

Он нагнулся и поднял с земли помявшийся томик.

— Не трогай, — грубо сказала я и вырвала книжицу из рук.

Юноша замахал руками, что означало, что моя книга была ему не нужна.

— Пойдем со мной, — сказал он.

Не дожидаясь ответа, он зашагал в направлении, прямо противоположном от метро.

— Я с тобой не пойду! – крикнула я ему в спину.

Спина мальчика равнодушно плыла над прохладным маревом остывающей улицы.

Я нахмурилась, поддела от досады ногой лежащий на бордюре камешек и бросилась за своим спасителем.

 

— Куда мы идем? – спросила я, тяжело дыша.

Мой спутник шел быстро. Я еле успевала за ним.

Кивком головы мальчик указал мне на спящую витрину ювелирного магазина.

— Нет! – возмутилась я.

— Как знаешь. – Юноша равнодушно достал из кармана связку отмычек и начал неторопливо ворочать ими в замочной скважине.

Я отошла и встала неподалеку, внимательно следя за его манипуляциями.

 

Наступила ночь. Мой любимый город задремал, предварительно удостоверившись, что все его жители мирно спят в своих постелях. Луна начала аккуратно расчесывать уставшие от шума и зноя крыши домов. Мокрый туман расползся рваными кусками по паркам и дворам. Тихая колыбельная насекомых легкой паутиной окутала каждое окно, распахнутое навстречу ночи. Мой любимый город дремал, но он не уснул. Он стоял на страже и в любой момент готов был проснуться и встать на защиту тех, кого он любил. И звезды, и туман, и колыбельная – все это всего лишь казалось умиротворением. На самом деле все они неумолимо предвещали надвигающуюся беду.

Что-то щелкнуло в дверном замке. По лицу моего нового знакомого разлилась довольная улыбка.

— Ну, что? Идешь?

Я продрогла. Транспорт перестал ходить. У меня было два варианта: либо простоять всю ночь на улице, либо последовать за своим спутником. Я решила получить ответы на все вопросы. Я смело сделала шаг внутрь темного помещения магазина. Металлическая дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

— Я отключил сигнализацию. Мы здесь в безопасности, — сказал юноша.

Он развязной походкой подошел к рычажку выключателя. Витрина, как и все помещение магазина, залилась ярким белым светом. Стеклянные аквариумы с драгоценностями мигом отразили мириады искр. Мой знакомый не спеша подошел к одному из стеллажей и потянул его на себя. Это оказалась витрина с серебряными столовыми приборами. Я с испугом наблюдала за происходящим.

— Может, стоит выключить свет? – осторожно спросила я.

Юноша бросил в меня взглядом сном насмешливых искр. Затем он взял пучок столовых ножей и разбросал их по полу вокруг меня.

— Что ты делаешь? – вскрикнула я.

— Защищаю тебя, — спокойно сказал он.

Я заметила пляшущий огонек в его глазах. Ему нравилось мучить меня неведением.

— От чего?

— А то ты сама не знаешь, — все так же насмешливо сказал мой знакомый.

Я отрицательно помотала головой.

Юноша равномерно разровнял по полу ковер из вилок и уселся в кресло, вытянув вперед свои непомерно длинные ноги. Я взяла на всякий случай несколько ножей, подошла с ними к низкому табурету и положила приборы возле его ножек. Все это время подросток не сводил с меня внимательных глаз.

— От города, — ответил он на давно угасший вопрос.

— О! – удивленно сорвалось с моих губ.

Повисло молчание.

— С тобой становится скучно, — наконец вымолвил мой спаситель.

— Тогда, может, расскажешь мне, что здесь творится? – с вызовом спросила я.

Юноша с хрустом вытянул руки и вальяжно откинулся в кресле.

— Прочитай фразу, которая толкнула тебя выйти сегодня на улицу, — сказал он.

— Строение мира, величину и природу содержащихся в нем вещей следует не постигать, как поступали древние,- посред­ством разума, но воспринимать ощущением, выводя их из са­мих вещей, — прочитала я и захлопнула томик.

— То есть другими словами здесь сказано, что нельзя исследовать что-то, опираясь на знания, полученные ранее в других областях, — сказал мой спутник. – Нужно прочувствовать.

— Ну и что? – развела руками я.

— А то, что наука кое-что не учитывает. И это ее самая главная ошибка! – вдруг с горячностью воскликнул юноша.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Сверхъестественное. Волшебство. Магия. Называй, как хочешь! – Подросток вскочил с кресла и зашагал кругами вокруг моего табурета.

— Это не объяснимо, но это не значит, что наука рано или поздно не раскроет этих загадок, — осторожно сказала я.

Мой спаситель всплеснул руками и приложил их к лицу, показывая, что я сама не понимаю, о чем говорю.

— Хорошо. А как насчет чувств? Любви? Привязанности? Преданности? Это тоже наука смогла объяснить?

Я задумчиво потерла рукой подбородок.

— Гормоны… — неуверенно произнесла я. – Воспитание…

— Нет, гормоны тут ни при чем. Глупости все это. – Мой спаситель снова сел в кресло. – Наука не может объяснить очень многого. И все потому, что она очень узко мыслит. Кто сказал, что причину необъяснимого нужно искать в стабильных законах физики, химии и биологии? Всего пару сотен лет назад наука считала, что солнце вращается вокруг земли. Сколько величайших умов угасло во времена инквизиции, доказывая, что это не так!

— Они боролись за то, что теперь является неопровержимой истиной, — сказала я.

— А что, если то, что мы сегодня учим в школах – неправда? Что, если и сейчас мы ошибаемся? Что, если через сотню лет будет совершено новое открытие, которое перевернет с ног на голову все научные знания?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— У тебя не вызывает подозрений то, что наука развивается так медленно? То, что она уже не одну тысячу лет бьется над одними и теми же вопросами, а ответов все нет?

Я пожала плечами.

Мой спаситель снова порывисто вскочил с кресла и стал широкими шагами полосовать ювелирный зал.

— Почему древние достигли большого прогресса в науках? У них не было ни современных знаний, ни машин, ни лабораторий… Почему мы до сих пор опираемся на их наработки? Почему мы поражаемся египетским пирамидам, способ построения которых наука объяснить не в состоянии? Почему наша наука начала развиваться сравнительно недавно – каких-то пару сотен лет назад? Минула ведь не одна тысяча лет со дня появления человека! Кстати, о людях! Дарвиновская теория не доказывает абсолютно ничего до тех пор, пока в ней существует не исследованное звено!

— Я не знаю, что сказать, — сказала я.

— А все потому, что наука идет по неверному пути, — сказал уже больше себе, чем мне юноша. — Древние мыслители добились большого прогресса в знании, потому что наблюдали за тем, что их интересовало. Они смотрели на звезды и получали точные карты звездного неба. Они изучали человеческую сущность и придумали идею свободного государства. Они не искали аналогов в других областях знания! Они чувствовали, старались понять то, что исследовали!

— Это не совсем вяжется с тем, что я только что прочитала, — попыталась вернуть разговор в нужное русло я.

— Суть не в том, что ты прочитала. Суть в том, что ты поняла! – жарко воскликнул юноша.

— Изучать что-то нужно, полагаясь на чувства, а не на полученные ранее знания. Звучит довольно-таки сомнительно, — вздохнула я.

— И то, что ты видела сегодня на улице, тоже выглядело сомнительно. Разве нет? – Юноша бросил на меня хитрый взгляд. – Как ты это объяснишь? Наукой? Гормонами? Может, все дело в воспитании?

Я нахмурилась.

— Нет, не выйдет! – издал победный клич мой спаситель.

— Что же это было?

— Это то, что уничтожает город.

— О! – вырвалось у меня.

— Люди получили слишком много информации. Но никто не научил их использовать свои знания правильно. Вот они и делают ошибки, неправильно применяя знания, полученные в одной области, к другой. Это и породило существ, которых ты только что видела.

— Я ничего не поняла, — призналась я.

Подросток опустился на краешек кресла, сцепил руки в замок и наклонился ко мне.

— Люди забыли, что чувства не менее важны, чем знания. Они видят что-то, и в их головах щелкает калькулятор наук. Они тут же применяют их, оценивают то, что видят. И делают из этого выводы. Неправильные выводы.

Я покачала головой.

— Ну, что ты подумала обо мне, когда увидела?

Я замялась.

— То, что ты очень худой… Молодой…

— И этого вполне достаточно, чтобы у тебя сложилась картина, которую мне будет очень сложно изменить. Молодой – значит не слишком опытный. Отсюда – не умный. Может быть даже легкомысленный. Худой – не занимаюсь спортом, хилый, со слабым здоровьем…

Я кивнула, подтверждая, что все, что сказал юноша, действительно пронеслось у меня в голове.

— Но только что мы поняли, что все абсолютно наоборот. Я достаточно умен, хитер и силен. Разве нет?

— Умен? Именно поэтому ты себя так странно ведешь? – не выдержала я.

— Снова предрассудки! Снова неверное знание! – закричал мой новый знакомый.

— Тогда объясни, почему мы привлекали внимание под фонарем, почему громко разговаривали и зачем включили свет в магазине, в который ворвались незаконно? – не осталась в долгу я.

— Мы встали там, чтобы показать наблюдателям, что мы не опасны и что мы обычные прохожие. Согласись, что никто не подумает плохого на людей, находящихся на виду. Громко разговаривали для того, чтобы отвлечь внимание все тех же зевак от странных людей, которые напали на тебя и которые могли быть рядом. А свет мы зажгли, потому что никому не придет в голову вызвать полицию, потому что это дикость – взломать магазин и сидеть в нем!

— Но почему именно ювелирный? – застонала я.

— А где, по-твоему, сосредотачивается все зло, создающее иллюзии?

— Неправильное знание? – уточнила я.

— Верно! Все эти сережки, браслеты, кулоны и подвески – все это не более чем способ создать у людей ложное впечатление о себе. Обладатель всего этого старается показать, что он состоятелен, совсем забывая о том, что внутренний мир намного ценнее. Но никакими сережками не выделить внутренний мир!

Я почувствовала, что разговор далеко ушел от темы, которую мне хотелось обсудить.

— Так что же уничтожает город? – решительно спросила я.

— В нем появилось нечто, что не имеет иллюзий. Ты увидела человека с десятью пальцами на каждой руке, а затем стала свидетелем ограбления.

— Получается, внутренние пороки этого человека проступили наружу, и теперь все знают, что он мерзкий, отвратительный вор? – уточнила я.

— Верно, — кивнул мой новый знакомый. — Это вредит городу. Он старается бороться с наваждением, но проигрывает.

— Но как отсутствие иллюзий может навредить городу?

— Иллюзии – это все, чем мы живем. Не будет их – и прогресс остановится. Науке больше некуда будет развиваться. Маркетинг и реклама канут в небытие. Рынок товаров и услуг прикажет долго жить. Каждый день мы проживаем иллюзиями. Не будет их – не будет человечества.

— Получается, что иллюзия – это плохо, но без нее будет еще хуже. Верно? – Я озадаченно потерла лоб.

— Верно, — кивнул мой новый знакомый.

— Кстати, почему ты не назвал мне своего имени? – спросила я.

— Зачем? Чтобы у тебя сложилось обо мне еще одно ложное впечатление, навеянное знакомством с людьми, имеющими такое же имя? Нет уж. Я хочу, чтобы люди судили обо мне по поступкам, а не по той картинке, которая уже у них сложилась.

Я задумчиво покачала головой.

— Как же нам помочь городу?

— Именно этим мы сейчас и занимаемся. – Мой спаситель наклонился и деловито осмотрел разбросанные по полу ножи и вилки, проверяя, все ли сделано, как надо.

Я с интересом следила за его манипуляциями.

— Ты разозлила их. Сейчас сюда явится целая армия людей, которые лишены иллюзий и попытается нас убить, — спокойно сказал юноша.

— Ты ведь шутишь, верно? – ошарашенно спросила я, со страхом оглядываясь.

Задрожал потолок. Свет затрепетал и беспокойно заметался по залу. Тонко заблеяли стекла витрин. Мой новый знакомый откинулся в кресле и нараспев произнес:

— Началось.

За окном мелькнула тень. За ней пронеслось еще два призрака. Подросток подошел к двери и распахнул ее. В руке он сжимал небольшое зеркальце в серебряной оправе, взятое с магазинного прилавка.

— Что ты делаешь? – испуганно закричала я.

В помещение магазина вместе со свежим ночным воздухом ворвалось штук пятнадцать теней. Все они рассеялись по залу и превратились в уродливых, искалеченных пороками людей. У кого-то на лице красовался рваный шрам. У одного не было глаза и рта, у нескольких было по три ноги и ни одной руки. У двух или трех все тело покрывали пузырящиеся следы от ожогов. Еще у кого-то здесь была горбатая спина, огромный крючковатый нос и бородавки, покрывающие почти все тело. Мельком я успела заметить, что пара из них, несмотря на свое безобразие, имела очень красивые, глубокие глаза и четкие, сочные очертания губ.

Внутри магазина все они замерли, буравя меня ненавидящим взглядом желтых масляных глаз. Я не выдержала и закричала от страха. Затем я рванулась к окну. В это время у меня в голове помутилось, и я решила во что бы то ни стало спастись из страшного магазина. Поскольку дверь загораживали сразу четыре человека, то я амбициозно решила разбить витрину и вылезти в проем. Мой спаситель в это время прыгнул за прилавок и скрылся за монолитным кассовым устройством.

Как только я покинула свое место, я услышала раскатистый вопль:

— Настя, не двигайся!

Я замерла. Тени-люди как будто ждали этого. Они рванулись ко мне. Тот, у кого было несколько ног, повалил меня на землю. Человек со множеством рук принялся нещадно меня бить.

— Отойдите от нее! – закричал мой знакомый и бросился в самую гущу битвы.

Он с недюжинной силой отрывал от меня странных людей. Они пищали, рычали, цеплялись за него, но перевес в силе был не на их стороне. Мой спаситель с отвращением расшвыривал их в стороны. Он не бил их. Он хватал их за волосы и силой заставлял смотреть в маленькое серебряное зеркальце. Оно производило странный эффект. Раз взглянув на свое отражение, уродливые люди обмякали. Их руки, если они у них были, безвольно повисали. Спины гнулись. Взгляд становился бессмысленным и блуждающим.

— Что здесь происходит? – услышала я грозный голос за спиной.

— Товарищи полицейские! – с невинным видом воскликнул мой спаситель, пряча зеркальце за спину. – Мы гуляли с моей подругой и увидели, как кто-то ворвался в магазин. Сигнализация почему-то не сработала, и мы проникли внутрь, чтобы нажать тревожную кнопку. Они пытались ограбить магазин!

С выражением ангельского испуга в круглых чистых глазах подросток указал на гурьбу уродливых людей. Они сиротливо жались друг к другу в самом дальнем углу зала и заискивающе глядели на представителей порядка.

— Разберемся, — бесстрастно изрек служащий. – Всех в отделение.

 

Следующие несколько часов мы провели в отделении полиции. Мы давали показания, опознавали грабителей, писали заявления и оставляли бесчисленные подписи на бумагах. Когда нас, наконец, выпустили на волю, на улице занимался безмятежный рассвет.

— Теперь их посадят в тюрьму, — с удовлетворением произнес мой спаситель.

— Но ведь они не грабили магазин, — возмутилась я.

— Может, и нет. Но вещи пропали, — подросток показал мне на зеркальце, — значит, имеется состав преступления.

Мы замолчали.

— Видишь, это то, о чем я говорил. Люди увидели нас, у них сложилось ложное представление, и они поверили в то, во что захотели поверить.

— В то, что уродливые, плохо одетые люди совершили ограбление, — тихо сказала я.

— И у них даже не возникла мысль, что тут какая-то ошибка, — довольно сказал мой спутник. – Зато теперь их упрячут в тюрьму, к таким же, как они, где им всем и место. Люди, лишенные иллюзий, все равно что преступники.

Я окинула подростка долгим, задумчивым взглядом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

В утренней тишине мой голос прозвучал резко, словно я сказало что-то плохое, порочащее, раскрывающее чужую тайну.

— Люди, которые не имеют иллюзий, не имеют знания. Люди, которые не имеют знания, не имеют мечты. Люди, которые не имеют мечты, убивают все вокруг и иллюзию в том числе. Все повторяется по кругу. Таких людей нужно изолировать от общества, потому что они сами стоят на месте и останавливают других.

— Но как быть с теми, кто неправильно применяет знания?

— Они создают ложные иллюзии, — с улыбкой пожал плечами мой спаситель.

Я замолчала. Подросток повернулся, положил руки в карманы и направился куда-то вперед.

— Может, им просто следует дать правильную мечту? – сказала я в удаляющуюся спину.

Подросток не услышал меня. Его силуэт растворился с сизой дымке утренней прохлады.

Я вздохнула и поежилась. На улице было прохладно, и я продрогла. Я обхватила себя руками и почувствовала странную тяжесть в нагрудном кармане.

— Что это? – тихо спросила я сама у себя.

Я достала маленькое серебряное зеркальце. Неизвестно, как оно оказалось у меня. Перед глазами пронеслись события сумасшедшей ночи. Холодный белый блеск напомнил о нападении странных сказочных существ. Я помедлила, прикидывая в уме, хватит ли у меня сил взглянуть себе в глаза и спросить у себя: есть ли у меня мечта?

Сил оказалось достаточно. Оказалось, что мечты у меня нет. Нет и смысла жизни. Я создала иллюзию безмятежного счастья и закрылась ею, как щитом. Я смотрела на мир и думала, что он так же счастлив, как и я. Это было ошибкой.

Я знаю, как спасти тебя, любимый город. Я начну со спасения себя.

читателей   1378   сегодня 2
1378 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 15. Оценка: 2,80 из 5)
Загрузка...