Гастрономический квест или байка о путешествии на край земли

В середине зимы длинный хвост кометы притормозил движение небесных сфер. Весна запоздала, и когда она все-таки пришла, то взялась за дело с невиданным азартом.

Еще вчера нещадно пуржило, а сегодня над городом сияло солнце. Паровики буксовали в подтаявшем снегу. Прохожие старались не вступить в лужу или в глубокую колею, пробитую стальными колесами. На вмиг посеревших сугробах проявлялись последствия собачьих прогулок. Доносились из открытых окон смех и звон бокалов. Звучали разухабистые песенки. Грелись на солнышке стосковавшиеся по теплу коты. И над всем этим великолепием радостно щебетали птицы.

 

Эр Фоул, ловко перепрыгивая через колеи и лужи, пересёк улицу. Удовлетворенно хмыкнул, осмотрев чистые ботинки и брюки. Подумал, что Рогнельд поделился хорошим заклинанием. Предназначенное для защиты от брызг расплавленного металла, оно спасало и от грязи.

Дома, едва скинув плащ, Эр Фоул прошел на кухню. Повязал фартук. Раскочегарил примус. Поставил на него вытащенную с ледника кастрюлю. Вышелушил пару зубков чеснока, за которым бегал по слякоти, и выбрал нож с узким лезвием.

Сначала он нарезал чеснок дольками. Затем – узкими полосками. И наконец, орудуя ножом, как сечкой, покрошил на мелкие кусочки.

Вскипели щи. Эр Фоул перелил их в тарелку, всыпал чеснок. Подавшись вперёд, склонился над столом. Он считал, что кислые щи следует есть горячими, не обращая внимания на падающую изо рта капусту. Дуть, разбрызгивая, на ложку, прихлёбывать и чавкать, чтобы не обжигаться. Но ни в коем случае не ждать, пока остынут.

И он прихлёбывал, чавкал, будто не ел неделю. Скрипела на зубах капуста. Таяла во рту разваренная картошка. Среди всеобъемлющей кислоты иногда появлялся вкус семечек укропа. Пробивались сквозь чесночную остроту ароматы чёрного перца и лаврового листа.

Когда ложка заскребла по дну, из коридора донёсся нежный перезвон. Эр Фоул отставил тарелку и произнёс:

— Ну, заходи! Ты сегодня – не вовремя. Я только что доел остатки вчерашних щей.

Воздух в дверном проёме пошел рябью, потемнел, и из зыбкого полумрака шагнул на кухню коротко стриженый толстяк. Подбородок его лежал складками на груди, а бакенбарды – на плечах. Эр Фоул, несмотря на приличный животик, рядом с гостем смотрелся чуть ли не поджарым.

— К тебе, когда ни зайди — всё не вовремя! — поморщился толстяк, оглаживая замшевую куртку.

— Не скажи! — Эр Фоул выдвинул ногой из-под стола мощный табурет. — Садись! В прошлый раз ты попал на борщ.

— Да-а… борщ — это хорошо! Особенно, когда с салом!

— Тебе, Рогнельд, надо почаще бывать у Пацюка.

— Был я у него только что. Сидит, там, галушки жрёт. А я от них толстею. Вот! Я, кстати, чего к тебе заскочил-то. Это, сказать, что Зеус народ на суп собирает. На черепаховый. Ты как, пойдёшь?

— Да, хотелось бы! Только, я никогда Зеусу не помогал, и где его искать – не знаю.

— Я покажу, — поднялся Рогнельд. — Пошли!

— Погоди! Не на полчаса уходим. Надо отменить кое-какие дела.

— И много у тебя дел?

— Не много, — Эр Фоул, направляясь к висящему в коридоре телефону, бросил на стол визитку: — Астролог, колдун в шестом поколении. Наведение порчи, снятие порчи, заговоры от порчи, — и снял с рычага воронку наушника.

— В шестом поколении! Ну-ну! — усмехнулся Рогнельд, знавший, как он утверждал, прадеда Эр Фоула. – Ты там побыстрее. Нам еще Фрейру забрать надо и за Выкваном заскочить.

— А Пацюк?

— Он, это, сказал: сам доберётся.

 

****

 

Из квартиры, за окнами которой блистала весна, они шагнули в заполненную колючими снежинками тьму. Хлестнула по щекам морозная вьюга.

— Чего он каждый раз на новом месте селится?! – хлопая ладонями по плечам, прокричал Рогнельд.

— Сейчас, сейчас… — закрутил головой Эр Фоул, пытаясь определить, в какую сторону идти.

Рядом возникло пятно света. Сквозь бьющий по ушам шум ветра донесся голос:

— Заходите, однако!

Как только колдуны нырнули под полог, хозяин выключил фонарь. Яранга погрузилась в полумрак. Лишь тлели угли в очаге, да светился экран брошенного на шкуры планшета.

— Привет! — сказал Эр Фоул, вытряхивая набившийся в шевелюру снег. — Все по сети шаришься?

— Развлекаюсь…

— А пожрать? – вкрадчиво спросил Рогнельд, расстроенный тем, что опоздал на щи. – У тебя ж завсегда что-нибудь вкусненькое найдётся.

— Когда это в тундре гостей не кормили? — хозяин вытащил из-под шкур эмалированную кастрюлю.

— Рыбка?

— Ага.

— С чаем?

— А как же! — Выкван подвинул ближе к углям чайник с закопчёнными боками. Достал из кастрюли половину тушки серебристого лосося и бросил на тёсаное бревно, заменявшее ему разделочный стол.

Эр Фоул тут же опустился рядом на колени и со словами:

— У тебя дурная манера резать рыбу большими кусками, — отобрал у хозяина нож.

Наблюдая, как лезвие врезается в розовое мясо, Рогнельд шумно сглатывал, цыкал зубом и облизывался. В ночи крутила морозные вихри вьюга, а для него существовал только лосось, нагулявший жир в океане и растерявший лишнюю влагу под серыми кристаллами каменной соли.

 

Мужики брали с бревна дольку за долькой. Облизывали жирные губы и запивали ароматным чаем таящую во рту рыбу. Приторная сладость смывала с языка соль, и нежное мясо вновь и вновь радовало неповторимым вкусом.

Когда с лососем было покончено, Выкван вытер пальцы о шкуру, на которой сидел. Посмотрел на довольные лица гостей и спросил:

— Рассказывайте: зачем пришли, однако?

 

****

 

Из затерянной в заснеженной тундре яранги они перенеслись в теплый полумрак, сжатый со всех сторон толстыми стволами. Рассеянный свет, с трудом пробиваясь сквозь листву, падал на покрытые серо-зеленым мхом корневища. Из-под ног отчетливо тянуло прелью. Темнели похожие на грибы-трутовики дома. Над входом в один из них светилась вывеска, на которой сменяли друг друга вкусные даже на вид блюда.

— Пошли! Пошли! – подтолкнул Рогнельд Выквана, рассказывающего Эр Фоулу о том, как помогал Зеусу в прошлый раз добывать черепаху.

Прохожие, хоть и привыкли к необычным посетителям таверны, поглядывали на одетого в меха Выквана с любопытством. Снега здесь никогда не видели и о том, как одеваются в морозных краях, представления не имели.

Увидев вышедшую встречать гостей хозяйку, Рогнельд с улыбкой произнес:

— О, Фрейра! Ты, как всегда – очаровательна! Молодежь, эта, не сравнится с тобой ни гибкостью стана, ни красотой, ни умением накормить мужчину!

— А ты все так же голоден, — улыбнулась она в ответ. – Проходите! Там, наверху вас уже дожидаются.

 

По таверне гуляли запахи. Ждали, когда кто-нибудь из посетителей разделается с очередным блюдом, чтобы будоражить воображение новыми яствами – известными или незнакомыми.

Пробираясь между столиками, Рогнельд водил носом и потирал руки в предвкушении трапезы. Эр Фоул старательно запоминал унюханные блюда, чтобы не заказать их ненароком. Пусть другие едят то, что Фрейра пытается сбыть в первую очередь. Выкван невозмутимо щурил узкие глазки. Ничего, кроме любимого салата он заказывать не собирался.

 

За столиком в дальнем углу зала горбилась фигура в темном плаще. Прятала под капюшоном лицо.

— Привет, Кианг! — произнес Рогнельд, устраиваясь рядом. — И ты, что ли, Зеусу помогать собрался?

— Здравствуй! — прозвучал тихий бесцветный голос. — Собрался. Но небескорыстно, мой друг. Небескорыстно!

Кианг Ли занимался синтезом биодобавок и давно мечтал сымитировать неповторимый вкус. Эр Фоул, оглядывая зал, негромко произнес:

— Если насладиться супом можно будет в любой забегаловке, то никто не станет помогать Зеусу. Милочка! – подозвал он девушку в белом фартуке. — Омлет «Красные маки» и зелёный чай — большую кружку.

— А мне… — сделал большие глаза Рогнельд. – Мне, это, виноградных улиток! Маринованных! Двойную порцию! И графинчик холодного кваса. Да, именно так! — он посмотрел на Выквана: — Ну, а тебе чего?

— Салат из свежей капусты, — улыбнулся тот девушке.

 

Она ушла и тут же вернулась с тарелкой, на которой исходила паром горка пожелтевшей хвои. Пахнуло можжевельником и еще чем-то сладковатым, приторным.

Кианг Ли извлек из складок плаща металлический пенал. Пробежался пальцами по лежащим в нем разноцветным пробиркам. Выбрал тёмно-синюю и, выдернув ногтями пробку, полил содержимым хвою. Запахло незнакомой, но вкусной едой. Исходящий от тарелки аромат заставил всех сидящих за столом сглотнуть слюну. Не верилось, что так могут пахнуть синтетические пряности.

Но в том и заключалось искусство Кианг Ли. В его мире не осталось места ни для полей, ни для огородов. В подземельях всепланетного города питалась канализационными стоками непривередливая плесень. А жители города питались плесенью. Но жрать безвкусную массу могли только совсем опустившиеся андроиды. Добрая часть промышленности производила синтетические вкусовые добавки, и Кианг Ли считался там одним из лучших биохимиков.

— Приступим! – сказал он, откидывая капюшон. При виде вживлённого над ухом трансмиттера, девушка за соседним столиком ойкнула.

— Без паники! – успокоил её Рогнельд. – Это мода такая новая – тараканов блестючих на лысине носить.

 

Кианг Ли с недовольным выражением лица жевал хвою. Чтобы не смотреть ему в рот, Эр Фоул повернулся к Выквану:

— Слушай, а чего ты в тундре живешь? Холодно, ведь, и скучно.

— А где ещё можно ощутить настоящий, чистый вкус, не смешанный с вонью синтетики. Где можно жить, не ожидая, что из кухни соседа принесёт не вяжущийся с твоей едой запах? – ответил тот вопросами на вопрос и посторонился, чтобы не мешать официантке.

 

Орудуя вилкой, Эр Фоул удивлялся: залитые омлетом жареные помидоры казались пресными, зелёный лук — ватным. Похоже, и сотрапезники ели лишь потому, что вскоре предстояла тяжёлая работа, подкрепиться во время которой будет проблематично.

 

****

 

После тёплой таверны свежий ветер принёс бодрость и желание убраться с пляжа, на который привёл их Рогнельд. Эр Фоул поднял воротник. Кианг Ли придержал капюшон. Выкван с улыбкой вдохнул влажный, пахнущий йодом воздух. Худенькая Фрейра поёжилась, ухватила под локоток Рогнельда и развернула, прячась за ним от ветра:

— Меня же сдует!

Толстяк со словами:

— Кажется, это с другой стороны, — двинулся туда, где пляж поворачивал за скалу.

Он внимательно смотрел под ноги и вообще старался не поднимать голову. Выросший в пещерах и шахтах, Рогнельд не переносил открытого пространства. Но за чем-нибудь вкусным мог отправиться и в пустыню, и в тундру, и в бесконечный космос.

За поворотом открылся птичий базар. Загаженные скалы нависали над узкой полосой пляжа. Гомон давил на уши. Мелькание крыльев кружило голову.

Выкван посмотрел на царящий в воздухе бедлам и что-то невнятно пробормотал. Птицы дружно рванули в море, будто все одновременно заинтересовались рыбалкой.

— Силён! – восхитился Эр Фоул.

— Это тебе не порчу наводить! – сказал через плечо Рогнельд.

— Давай, не тормози! – подтолкнул его Кианг Ли.

Фрейра засмеялась и потащила толстяка дальше.

 

Шум птичьего базара улетел, оставив у берега негромкое журчание. Волны бежали вдоль пляжа и пропадали, словно падали с обрыва.

Вслед за всеми Эр Фоул поднялся на вырубленную в скалах площадку. У небольшого костерка на булыжнике пристроился Пацюк. Рядом сидели на корточках несколько человек в блестящих латах. Слушали, как усатый толстяк расхваливает вкус черепашьего бульона.

— А это кто? – спросил Эр Фоул.

— Они слонов заберут, — буркнул Рогнельд.

— Зачем?

Выкван безразлично посмотрел на слушавших Пацюка воинов:

— Мир хотят завоевать. Большие слоны непобедимы, однако! — и кивнул в сторону обрыва: — Пошли! Покажу, за что браться.

 

Земная твердь здесь заканчивалась. Внизу, где небосвод опускался в воды мирового океана, белела тонкая полоса прибоя. Перед ней плавал огромный кит.

— Зеус тут, — притопнул ногой Выкван, – кольцо вкрутил. А точка опоры – вон там, — он показал пальцем на яркую звёздочку рядом с солнцем. – Когда будешь поднимать, старайся резко не дёргать, чтобы небосвод не треснул. Хрусталь – штука хрупкая, однако.

Ещё две точки опоры Эр Фоул, покрутив головой, обнаружил за спиной над горизонтом. Он подошёл к обрыву и глянул вниз. Там, ниже стального кольца, разбрызгивая завесу падающего с края земли водопада, извивался толстенный хобот. Под ним, словно хотела уплыть от судьбы, загребала воду чешуйчатая лапа.

Эр Фоул представил размеры земной тверди, которую предстояло переставить на спины китов, и усомнился в собственных силах. Видимо, размышления отразились на лице, потому что Выкван положил руку ему на плечо:

— Не сомневайся, однако! – и, облизнув губы, добавил: — Предвкушение вкушения вселяет в нас недюжинные силы.

 

   

читателей   1377   сегодня 1
1377 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 13. Оценка: 2,69 из 5)
Загрузка...