Без уха и без имени

Пехотинец степных фавнов дрался, как все они – спокойно, терпеливо перенося удары. И умер похоже на других – молча. Только вот умер он не от удара Броварека.

Тёмная эльфийка бесшумно и быстро скользнула по каменистому склону, будто тень от облачка в полуденном небе.

— Это был мой coup de grace, пардон за мой светлоэльфийский… а то, дерясь с тобой, ландскнехт, он скорее скончался бы от старости, — хорошо поставленным мелодичным контральто произнесла она.

Броварек был не силён в словесных диспутах, да и порядком устал, махая двуручным фламбергом под палящим солнцем.

— Я не просил о помощи… и это было не честно по отношению к фавну… но ладно, бери половину трофея, — миролюбиво сказал он.

Тёмная, напротив, выглядела свежей, будто только что приняла ванную из шампанского. Она чуть вздёрнула бровь.

— Ты мне делаешь одолжение? По праву последнего удара я забираю всё, — сказала она, не сводя глаз с Броварека.

Между камней на соседнем склоне затаился охотник фавнов с духовым ружьём. Броварек не подал виду, что заметил его. Фавн целился. И целился, к досаде Броварека, в него.

— Это неслыханно! – нарочито нервозно забрюзжал Броварек, чуть сдвигаясь в сторону. – Я не согласен!

Эльфийка презрительно сморщила носик, и явно собиралась отпустить очередную колкость, но в этот момент Броварек уже прыгнул к ней и чуть в сторону, она мгновенно прыгнула назад, сохраняя дистанцию… и вот её саму что-то укололо. Это была стрела из духового ружья фавна. Тёмная упала в пыльную траву, даже это сделав не без грациозности. Фавн от изумления высунул рогатую голову из-за камня, поразив совсем иную цель, нежели задумывал. Впрочем, тут же исчез.

У Броварека были считанные секунды до появления фавнов. Тёмную парализовало ядом, которым была смазана стрела. Добить? Подскочив к телу, Броварек быстро обыскал её, в процессе констатировав, что изгибы тела у тёмной очень даже ничего… но тут его внимание привлекло нечто другое. Туго набитый золотом кошелёк. Броварек присвистнул, без зазрений совести изымая сию ценность.

Послышался топот. Броварек приложил ухо к земле. По тревоге, поднятой охотником, с другой стороны холма бежали пехотинцы фавнов, судя по всему четверо.

— Жаль, что наше знакомство был столь скоротечным… — решил Броварек на прощанье показать, что не такой уж он неотесанный солдафон, и даже не лишён толики светскости. Тёмная, разумеется, не ответила.

Уже с вершины соседнего холма Броварек оглянулся. Степные фавны окружили незадачливую красотку, и элементарным образом пинали её, потрясая изогнутыми рогами.

Ну что же, месть за погибшего товарища – право каждого, подумал Броварек, не спеша спускаясь в другую сторону. А возможно, пришло время тёмной ответить за всех тех простофиль, кому она понаставила рога.

***

В таверне Нейтральной Полосы Броварек познакомился с Пыргом, здоровенным орком, таким же солдатом Фортуны, но в отличие от Броварека сражавшимся на стороне степных фавнов, а не их врагов, луговых тауренов.

Пыргу нравилось играть роль туповатого громилы-орка, хотя это было не так. Ну, точнее не совсем так, фыркнул про себя Броварек.

— Ну её к хобгоблинам, эту чужую войну… пусть туземцы сами бодаются… махнём вдвоем на вольную охоту, — предложил он Пыргу, уже порядком нажравшись.

На том и порешили.

Махнуть решили в Ледяные горы, где по призыву местного альтинга набиралась рота ландскнехтов против местной баронессы, практиковавшей тёмную магию и давно тиранившей эти края.

В очередной вылазке по разведке местности Броварек и Пырг разделились, решив обойти замерзшее горное озеро с двух сторон.

Броварек шагал, слушая завывание позёмки над ледяной гладью озера и хрусткий снег под сапогами. Метель порядком ухудшала видимость, но внимание его привлекла ледяная статуя на берегу. Видимо, то была местная девушка, судя по одежде селянка, замороженная магическим заклинанием. Баронесса ценила столь оригинальные шутки.

Подходя ближе, краем глаза он заметил в стороне другую женскую фигуру. «Еще одна статуя?» — мелькнула мысль.

— Пришло время расплаты, ландскнехт, — знакомое чуть насмешливое контральто. – Составишь ей компанию? Знаю одно похожее заклинание…

Тёмная эльфийка стояла в боевой стойке, сжимая магический посох.

— Вот же привязалась, — беззлобно вздохнул Броварек. – Тебе больше не с кем счёты сводить?

— Не люблю оставаться в долгу, — холодно, под стать погодке, процедила тёмная.

— Какие могут быть долги после войны у двух наёмников?.. Кстати, тебе идёт новая причёска, — Броварек, без задней мысли, хотел разрядить обстановку. Уж лучше бы он этого не делал.

Волосы эльфийки, волной спускаясь справа, прикрывали одно из её длинных ушек. Эффектным жестом девушка откинула волосы назад, вместе с меховым капюшоном.

— Фавны отрезали мне ухо, из-за тебя, выродок! – пылко воскликнула она.

Броварек не нашёлся что сказать. Лишь отметил машинально, что раскрасневшаяся от мороза и гнева эльфийка на диво хороша даже одноухой. Но от комплимента решил воздержаться – они ему сегодня явно не удавались.

Ощущение, как сказали бы светлые эльфы, дежавю, появилось, когда Броварек увидел сквозь метель движение сзади эльфийки.

— Как насчёт последнего желания — поцелуя перед смертью? – спросил он первое, что пришло в голову, дабы отвлечь внимание тёмной.

Детский по сути приёмчик сработал. Девушка на секунду опешила от подобного нахальства.

— Еще чего! – наконец воскликнула она.

— Бу, — только и сказал подкравшийся сзади Пырг, держа наизготовку боевой топор. Эльфийка подпрыгнула на месте от неожиданности, и в следующее мгновение Пырг довольно бесцеремонно вырвал её посох.

Обмен репликами между человеком и орком последовал довольно краткий:

— Знакомая?

— Угу.

Тёмная стояла с видом, будто сейчас заплачет. Чего, конечно же, не произошло.

— Можно толкнуть в оружейную лавку за добрую тысячу золотых, — бормотал Пырг, рассматривая посох, который в его ручище больше смахивал на этакую волшебную палочку.

Броварек соображал, что делать с пленницей. Забирать кошелёк на этот раз ему стало противно (на самом деле золота хватало, вот и можно себе позволить такую роскошь, как щепетильность). Убивать – тоже. Вроде бы и надо, учитывая мстительный характер. Но не то чтобы жалко, а как-то неловко перед самим собой. Броварек был солдатом, а не палачом.

— Не захотела целовать меня, поцелуй вон её. Прямо в её блестящий зад, — беззлобно сказал он, показывая на ледяную статую. – И с языком, ты же наверняка умеешь.

Глаза эльфийки на секунду округлились от изумления, затем, поняв замысел ландскнехта, она зыркнула на него с такой лютой ненавистью, что Броварек не на шутку струхнул – может всё же грохнуть её, от греха подальше…

Но тёмная уже подошла к ледяной статуе, и гибко изогнулась, так, чтобы и не встать на колени и не стоять раком. В этой позе, на полусогнутых ногах, она поцеловала лёд.

Орк оглушительно захохотал, рискуя вызвать сход лавины с ближайшей горы.

Убедившись, что гораздый на колкости язычок примёрз ко льду, Броварек кивнул орку:

— Идём, пора возвращаться.

— И бахнуть для сугреву, — согласился тот.

 

***

 

Вскоре по возвращении в город они узнали, что баронесса-тиранша бежала, покинув свой замок по подземному лабиринту. Делать в Ледяных горах больше было нечего, роту добровольцев распуcтили. Уставший от морозов Броварек предложил махнуть далеко на юг, на Летние острова.

— Омоем сапоги в южном океане, — согласился лёгкий на подъём Пырг (впрочем, слово «лёгкий» по отношению к этой туше казалось неуместным даже в переносном смысле).

Столица обширного архипелага в свою очередь раскинулась на десятке мелких живописных островков, связанных множеством мостов. Почти столько же, сколько мостов, в городе было и таверн. Прокутив в них золото, друзья записались наёмниками к островным купцам, «королям специй и жемчуга», как их называли. Гномы и люди делили рынок, а параллельно шла вялотекущая заварушка всех этих барыг с местными аборигенами – человекоподобными ящерами.

Впрочем, в настоящих боях и тут поучаствовать не удалось. Ящеры оказались трусоваты. Броварек и Пырг бездельничали и уже обсуждали, куда податься потом.

Броварек лежал на тёплом песке, слушая ласковый шелест волн, перекликавшийся с шелестом пальмовой рощи, когда вернулся Пырг.

— Там… это… эльфийка… — орк выглядел чуточку растерянным, что на него не похоже.

— Шо, опять?! – опешил Броварек.

— Не… светлая. Но походу тоже немного того, – хмыкнул орк.

Светлая действительно оказалась незаурядной личностью — с милым чуть вздёрнутым носиком и страстным желанием нести добро.

— Меня зовут Лемуриэль. — представилась она. – Знаете ли вы, что нарушаете права коренного населения?! Ящеры живут здесь испокон тысячелетий в полной гармонии с окружающей природой! Представляя их интересы, прошу покинуть вас землю племени.

— Тебе стало стыдно, Пырг? – спросил Броварек.

— Сейчас сквозь землю провалюсь, — ответил тот.

— Они не уйдут, — раздалось знакомое контральто. Тёмная выступила из-за деревьев, наслаждаясь произведённым эффектом, и стала рядом с Лемуриэль. – Но теперь нас двое, и нас поддержат ящеры.

— Вот как? Вы успели стать подругами? – оправившись от секундного изумления, ответил Броварек. – Так давайте уже окончим эту странную вендетту прямо тут. На этом песке. Поединок. Один на один, или двое на двоих.

Тёмная с готовностью кивнула.

— Нет, нет! – воскликнула Лемуриэль. – Мы не можем ничего решить без участия коренных жителей! У них есть некое требование к вам. Встретимся в их селении вечером.

 

***

— Почему ты согласился? А если это ловушка? – спросил орк по дороге в селение.

Они шли по тропинке среди джунглей. Солнце почти скрылось, и древесные лягушки начинали свой концерт, сменив дневных птиц.

— Надо знать, что на уме у этих грёбаных чешуйчаторылых, — после короткой заминки ответил Броварек.

Это была лишь часть правды. Эта эльфийка, Лемуриэль… она была красива, и совсем иной красотой, нежели чувственная тёмная. Она казалась олицетворением чистоты, непорочности, невинности. И эти её принципы… ведь по сути она права. Вот Броварек и подумал, почему бы им действительно не договориться?

Орку он это говорить не стал. Пырг доверял ему, признавая условное старшинство, поскольку боевая выслуга Броварека была больше. А тут… повёлся на красивые глаза… нет, Пырг точно не поймёт такого.

Ящеры встретили гостей, угрожающе шипя и потрясая копьями, но напасть не рискнули. Возглавлял их шаман с длинным посохом, украшенным морской раковиной.

Эльфийки же гостей не встречали, поскольку физически не могли. Обе девушки были привязаны к дереву в центре селения. На ветках дерева были зачем-то развешаны куски линялой кожи ящеров.

Броварек за период островного безделья успел немного изучить шипяще-свистящий язык аборигенов.

После коротких, бурных переговоров с шаманом их пропустили к эльфийкам.

Жалкое зрелище…

— Я не понимаю, что произошло! – плачущим голосом пожаловалась Лемуриэль. Тёмная молчала, явно сгорая от стыда.

— Дело в том, что согласно традициям предков, за нарушение чужеземцами табу, наши друзья-экзоты хотят убить и съесть одного из нас. А точнее, учитывая расклад сил – одну из вас. Им абсолютно всё равно, кто это будет. Они даже предложили нам сами выбрать жертву, с условием, что мы не будем им мешать. Уговор есть уговор, — сказал Броварек.

— Но вы же не согласитесь?! К хобгоблинам такой уговор! Они трусливы и боятся открытого боя! Освободите нас! – воскликнула Лемуриэль.

Тёмная упорно хранила молчание.

— А как же уважение к вековым традициям коренного населения? – деланно удивился Броварек. Орк, не удержавшись, фыркнул. – К тому же их слишком много… неизвестно еще, как повернётся схватка.

— Это ты во всем виновата! – закричала Лемуриэль неожиданно высоким голосом, обращаясь к тёмной, и снова повернула свою хорошенькую головку к человеку с орком. – Отдайте им её! У вас с ней старые счёты, верно?!

— Леми, ты что?! Мы же стали как сёстры! Презрев расовую вражду, как ты учила! Не унижайся перед этими двумя скотами, — наконец заговорила тёмная. Вид у неё стал уже знакомый Бровареку – будто она сейчас заплачет.

— Помолчи, — огрызнулась Лемуриэль. – Отдайте им её. Я согласна на всё. На всё… — с придыханием повторило олицетворение чистоты и невинности, и выразительно провело розовым язычком по губам.

— Ого, — констатировал Пырг.

— Да. Весомый довод, — согласился Броварек. – Похоже, выбор очевиден?

— А у тебя что, были сомнения с самого начала? – удивился орк. Почесав в затылке, он добавил с характерной прагматичностью: — Исходя из интересов коренного населения, точно надо отдавать тёмную. Мяса больше.

 

***

Ящеры приглашали Броварека и Пырга принять участие в пиршестве, но те вежливо отказались.

В оставшемся за спиной селении ящеров царила праздничная атмосфера, нарушаемая разве что умоляющими женскими криками, плавно переходящими в истошный визг.

— Почему не меня? – коротко спросила тёмная, чуть поморщившись, когда визг взял особо высокую ноту.

— Не стоило ей предавать подругу, — столь же кратко ответил Броварек.

Визг оборвался, и шокированные древесные лягушки потихоньку начали возобновлять свой концерт.

Бровареку жутко захотелось выпить.

Тёмная молчала.

— Если хочешь сатисфакции, я к твоим услугам. Орк не станет вмешиваться, — сказал Броварек. Его тошнило и от этих ящеров, и от нанявших его торгашей, и от самого себя. Он даже не был уверен, что станет сопротивляться в поединке.

Эх, Пырг не поймёт… что ж всё так неуклюже то выходит, подумал ландскнехт.

— Забыли, — сказала тёмная, и впервые изогнула губы в улыбке. – Удачи в пути и в бою вам.

— Погоди… как хоть тебя зовут? – неожиданно для себя окликнул Броварек уже уходившую тёмную.

Та обернулась.

— А вот не скажу! – и прежде чем исчезнуть в джунглях, девушка показала ему язык. С оторванным кончиком.

Человек и орк остались вдвоём.

— Вот характерец то… — протянул орк.

— Угу, — откликнулся Броварек.

— Куда теперь рванём? Может в туманные края тёмных эльфов? – орк ухмыльнулся.

— Для начала предлагаю хорошенько выпить, — ответил Броварек.

Стоит ли говорить, что орк одобрил это предложение.

   

читателей   1023   сегодня 1
1023 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 3,50 из 5)
Загрузка...