Зверь

 «Проклятый быть зверем лишен боли быть человеком»

 

Бушующий морской ветер, полный первозданной кипящей ярости, подул в полную силу и начал протяжно запевать гибельную песнь, так знакомую всем морякам, отправившимся на дно морское кормить чудищ древних. Все сметал он со своего пути, под его небесным покровительством вздымались выше и выше набегающие волны, которые разбивались о каменные утесы, оставляя за собой густую морскую пену. Одинокий клочок суши посреди пустынной водной глади был единственным пятном, уродовавшим необъятное полотно древнего океана. И выглядело призраком небольшое судно, пришвартовавшееся рядом – одному Морскому Черту известно, зачем капитан судна решил остановиться в этом богом забытом месте, пристанище ветров и колыбели бурь.

Он тонул.

Мужчина тонул, медленно погружаясь на дно. Он замотал головой, словно только что очнулся и начал беспомощно загребать руками. Тщетно. Течение утягивало его за собой, распахнув невидимую пасть, обрамленную подводными скалами. Море звало его, нашептывало свою беззвучную песнь глубоководных китов и своих неведомых жителей. Дикий оркестр моря заполнил его изнутри. Скользящая рука русалки сомкнулась на его горле, пережимая путь спасительному воздуху.

Он задыхался.

Мужчина встряхнул головой, отгоняя иллюзии, а затем начал быстро расстегивать свой плащ, который превратился в самый настоящий якорь, тянущий на дно. Один узел, второй узел, третий – пальцы сводило от холода, он едва мог ими шевелить. Грудь уже распирало от боли, а в глазах потемнело. Мужчина дернулся в сторону, избавляясь от веса, загреб руками и начал всплывать наверх, покидая это сумеречное царство тьмы.

Ему открылось небо, затянутое грозовыми тучами, которые низко нависли над каменистым островом и одиноким кораблем. Мужчина видел, как внутри облаков зарождалась самая настоящая буря. Яркие молнии неторопливо проскальзывали то в одну сторону, то в другую. Грозный звук раскатистого грома пронесся по всему горизонту.

Спасшийся из морского плена не увидел вокруг себя ничего, кроме черных вод и небольшого корабля со спущенными парусами. Вода, как пиявка жадно высасывала последние капли тепла и сил из его тела. Он поплыл в сторону судна лишь потому, что оно было для него единственным ориентиром, единственной вещью, сделанной рукой человека, а не частью дикой бушующей водной стихии. Мужчина плыл, не отрывая взгляда от корабля, словно боялся, что оно могло испариться подобно пустынному миражу.

Не успел он коснуться руками деревянного бока судна и подумать о том, как взобраться на палубу, как вдруг он увидел мелькнувшую тень, которая стремительно бросилась на него сверху. Мужчина бросился в сторону, загребая руками воду.

Это была веревка.

Он здесь не один.

От осознания этого простого факта его бросило в дрожь. Кто там был? Почему он не подал голос, почему не показался? А что, если это ловушка? Мысли роились в его голове, заполняя его взбудораженный и усталый разум подозрениями и режущей паранойей. Зашептал чей-то голос внутри, а затем еще один. Он слышал детские голоса, он услышал грубый мужской голос, слышал, как звенят колокола рядом с рыночной площадью, как наперебой галдят. Их лица всплыли перед его глазами, изогнулись, а затем рассыпались на маленькие точки…

Он крепко вцепился в веревку и начал выбираться из воды, как только вышел из странного оцепенения. Бечевка под его весом натянулась до предела; раздался сухой треск древесины. Тяжело. Он озяб, и едва мог двигать закоченевшими конечностями. Издав тихий хрип, мужчина начал раскачиваться, чтобы оттолкнуться ногами от деревянного борта. Через мучительную минуту, неизвестный, перевалившись через фальшборт, оказался на судне.

Пронзительная пустота царила на палубе. Воздух был подернут тонкой, мглистой дымкой. Мужчина медленно поднялся на ноги, выискивая глазами присутствие хотя бы одного живого существа. Что здесь произошло?

Неизвестный вдруг остановился как вкопанный, лишь сейчас осознав очень одну очень важную вещь. Он не помнил своего имени, не помнил, где он. Мужчина коснулся головы и провел рукой по волосам, не в состоянии вспомнить какого цвета они. Опустив руку, он заметил кровоточащий безымянный палец правой руки. Запах, исходящий от крохотной раны был неестественным, с примесью чего-то потустороннего. Нечеловеческий запах, полный алчущей силы. Словно метка, подзывающая кого-то или что-то. Мир вокруг пленника корабля на миг сузился, надвинулся со всех сторон, грозя раздавить. Мужчина вновь замер на одном месте, неспособный сдвинуться – его разум отказывался что-то предпринимать, замкнувшись на самых уродливых из фантазий, которые услужливо предлагало на выбор его подсознание. Ведь если ничего не делать, тогда ничего не случится. Глаза стали слепы, все запахи исчезли из этого мира, а уши перестали ловить мельчайшие из звуков.

Он видел кожей. Ловил мельчайшие колебания воздуха. Вбирал в себя тончайшие частицы окружающего мира.

На него кто-то смотрел. Глубоко внутри корабля сидел человек. Страшный человек. С безумными глазами. Со стиснутыми зубами. Уродливая ухмылка и ряд белых зубов.

Когтистые лапы. Злая воля. В руке кинжал. Закаленная сталь.

А затем грянул гром, и он вновь был самим собой. Мужчина встал на ноги, дрожа от холода, пришедшего вместе с ветром. Нужно было где-то укрыться. Найти одежду, найти еду. Его блуждающий взгляд нашарил вход во внутреннюю часть корабля – зияющая черная дыра, за которой скрывалось нечто очень зловещее. Он не знал, кем он являлся в прошлой жизни, но мужчина была уверен, что никогда прежде он не чувствовал себя таким беспомощным. Моряк медленно поднялся, словно боялся привлечь чье-то ненужное внимание, и быстро прокрался мимо прохода. Это длилось лишь секунду, но в тот миг, когда он был прямо напротив этой дыры – он увидел кровь. Все еще свежая, грубо размазанная по ступенькам кем-то в надежде скрыть следы. У него перехватило дыхание, но мужчина не остановился.

На двери капитанской рубки, как и ожидалось, висел огромный замок. Но рядом располагался небольшой склад, который не был заперт. Мужчина осторожно открыл дверь, все еще помня о странном видении, и заглянул внутрь. Тусклый свет штормового дня наполнил небольшую кладовую, медленно выхватывая из тьмы очертания бочек и ящиков. Ему нужна еда.

Обернуться. Нужно обернуться, чтобы убедиться.

Никого позади не было.

Безымянный сделал шаг, оказавшись внутри. Он приблизился к первому ящику и открыл его. Пустые бутылки, разный мусор. Он прошелся по всем контейнерам, не найдя ничего съедобного. Неужели ему придется идти вниз? Невольный узник этой мрачной тюрьмы с досадой толкнул небольшую бочку, которая тотчас опрокинулась, и при падении открылась. Его глаза расширились, а руки сами кинулись к содержимому. Солонина! Он тотчас рухнул на колени и начал жадно откусывать от большого куска.

Мерзость. Гниль. Отвратительный вкус.

Мужчина с криком удивления и отвращения выплюнул первый кусок. Он начал лихорадочно кашлять, пытаясь избавиться от гнилого послевкусия. Как может солонина испортиться?

Как в бреду, он кинулся к другому куску и тщательно изучил мясо, прежде чем оторвать кусок. Оно было совершенно нормального цвета. От него исходил привычный солоноватый запах. Так почему же? Он решил попробовать еще раз.

Совершенно несъедобно. Мужчина снова выплюнул все. Неужели вся еда на этом корабле испортилась? Этого не может быть, не правда ли? Безымянный вытер мокрым рукавом рот, чувствуя терпкое и неприятное жжение во рту. Кто-то испортил мясо. Чтобы он ослаб и стал более легкой добычей.

Для кого-то.

Низкое, гортанное рычание животного выдернуло его из своих мыслей. Мужчина круто развернулся и увидел, как в темноте кладовой загорелись чьи-то желтые глаза. Зверь скалился на него и готовился к прыжку – шерсть на загривке встала дыбом. Человек медленно поднялся на ноги и сделал маленький шаг назад. Животное подползло ближе, все еще сверля его своими жуткими желтыми глазами, полными первобытной ярости и жажды крови.

Зверь кинулся вперед. Мужчина отскочил назад. Челюсти клацнули в сантиметре от его правой ноги.

Это была какая-то помесь собаки и волка. У животного было короткое, поджаристое туловище с теплым мехом коричневого цвета. Вытянутая морда делала его немного похожим на гончую, но на этом сходства заканчивались. Длинный, пушистый хвост, которым зверь мог полностью укрыться и мощные, непропорционально большие лапы делало его непохожим ни на одну обычную породу собак.

Животное наступало, клацая зубами. Мужчине лишь оставалось беспомощно отступать. Хищник загнал его на другой конец корабля, заставляя мужчину прижаться спиной к бортику. За спиной его бушевало море. Безымянный был готов одним прыжком прыгнуть в воду, лишь бы не встречаться с жуткой пастью этой твари.

Собака бросилась вперед.

Зверь вцепился в его штанину и начал настойчиво оттаскивать куда-то назад. Удивленный человек решил не сопротивляться. Подтащив его ближе к середине палубы, зверь громко и требовательно залаял, начав ходить вокруг одного места. Безымянный бросил взгляд вниз.

Он ошибался, когда думал, что на палубе ничего не было.

Наклонившись, мужчина поднял нечто похожее на длинный наперсток, а затем осторожно подцепил край листа бумаги, вырванного из небольшого журнала. Не зная, что изучить первым, он посмотрел на собаку неизвестной породы, которая уже заметно успокоилась, в ожидании подсказки. Безымянный протянул правую руку в ее сторону, и тотчас заработал сердитое рычание. Чего она хочет? Проследив настойчивый взгляд собаки, он понял, что она реагирует на его пораненный палец.

Наперсток. Палец.

Переложив предмет в левую руку, он медленно просунул свой палец в него.

Наперсток вытянулся, растекся, будто был сделан из жидкого металла и полностью покрыл рану. Исчез странный запах, исходивший оттуда. Ему стало намного легче – чувство слабости, преследующее его с самого момента пробуждения, испарилось без следа.

Собака наконец-то успокоилась и села рядом. Мужчина еще раз протянул руку и потрепал ее по голове. Она с удовольствием заскулила.

— Могла бы и просто сказать, псина, — грубо произнес безымянный и ухмыльнулся. Впервые за все это время он услышал свой голос. Это был немолодой голос – сиплый и с хрипотцой.

Он взял в руки оторванную страницу и начал читать то, что было там написано.

« Ронки по ночам часто лает и грызет мебель, ходит за мной по пятам. Значит, он больше не сдерживает свой аппетит. Мое время скоро наступит. Мне никогда не было так страшно в своей жизни. Но я должен держаться. Я должен верить Кромвелю».

Значит, собаку зовут Ронки. Мужчина вновь посмотрел на нее – образ этого животного отпечатался в его памяти, которая в очередной раз открылась, показывая несвязанные изображения и прерывистые голоса.

Он купил ее в специальном питомнике. Больше месяца назад.

«Это особая порода, она чувствует присутствие тварей в человеческом обличии».

Но кто такой Кромвель? На это имя не было никакой реакции, ни единой эмоции. Почему он должен был верить Кромвелю? Мужчина продолжал вглядываться в оторванную страницу с размытыми водой чернильными разводами. Очень возможно, что это была последняя запись в … чьем-то журнале?

И все же из головы не уходило ощущения фальши. Как остается дурное послевкусие от плохой выпивки, так от всего происходящего разило западней. Еще минуту назад он не хотел и думать о том, чтобы исследовать этот мрачный, опустевший корабль. А сейчас все сводилось к одному.

Он должен спуститься вниз. Если он хотел получить ответы на роящиеся вопросы в своей голове, он должен спуститься вниз.

На всякий случай, он огляделся еще раз и громко выкрикнул.

— Кромвель! Ты здесь? Кромвель!

Может быть, этот человек уже мертв, и он взывал к призраку. Мужчина медленно опустился на колени, наклонился и прижал ухо к палубе, прислушиваясь к звукам.

Скрип древесины. Где-то пискнула забредшая крыса. Шальной порыв ветра, залетевший внутрь трюма. Но ни единого человеческого звука.

Хватит. Это всего лишь корабль. Моряк поднялся  на ноги и, помедлив немного, начал спускаться вниз. Корабль мерно покачивался из стороны в сторону, зависнув на безмятежном полотне океанского пейзажа. Внизу было темно, но не настолько, чтобы нельзя ничего разглядеть. Ступеньки под ногами жалобно взвыли, однако были реальными и самыми что ни на есть настоящими.

Внизу царил беспорядок. Какой-то груз – прочные дубовые бочки и заколоченные коробки валялись посреди личных вещей команды. Он насчитал как минимум три койки. Мужчина продолжил шарить в полумгле, натыкаясь на углы и разбросанные повсюду вещи. Нашарив дверную ручку, он без всяких колебаний рванул на себя дверь и вошел внутрь. Затхлый воздух с примесью алкоголя ударил ему в нос. В комнате располагался круглый стол, приколоченный к полу, на котором стояла полупустая бутылка из-под алкоголя и пять стальных кружек.

Пять чашек. Пять человек.

Он быстро обошел стол, в надежде найти что-нибудь еще. Эта была каюта одного из моряков, вероятно старпома – угол занимала незамысловатая парусиновая койка, растянутая вдоль стены, кое-какие личные принадлежности, вроде расчески, набора для шитья и сменная одежда, но ничего более. По крайне мере он теперь знает, что был на корабле не один.

Ронки ждал его снаружи, с любопытством обнюхивая едва заметные следы крови, ведущие куда-то в противоположную сторону. Собака подняла голову, нетерпеливо гавкнула и замахала хвостом. Последовать ли за ней?

— Что ты хочешь мне показать, псина? — протянул человек, не знающий даже своего собственного имени, и снова погладил животное. Он ощущал острую необходимость поговорить с собакой. Давящее чувство одиночества и странное преддверие надвигающей угрозы заставляло его инстинктивно тянуться к единственному живому существу помимо него самого.

Ронки явно был не в восторге от его пассивности и двинулся ближе к темной части нижней палубы, за лестницей. Не успел он остановить собаку, как она одним прыжком оказалась внутри… и исчезла.

— Ронки, назад! Кому сказано, иди сюда! — мужчина неуверенно покачнулся вперед, собираясь сделать шаг.

Ответом ему была снова полная тишина без всякого намека даже на звук клацающих когтей собаки. Пес растворился во тьме, как будто его никогда и не существовало. Безымянный человек застыл на месте. Что это было? Что только что произошло? Он схватился за голову, медленно сходя с ума. Неужели ему все привиделось, и никакой собаки не было? А страница? Где эта страница? Он начал шарить по карманам в слепой надежде убедиться, что он не был безумцем…

Темная фигура возникла перед ним.

Эта мысль, как удар молотом, ошарашила его, одним жестким ударом возвращая в реальность. Над ним нависло НЕЧТО. Мужчина с ужасом увидел, как из тьмы выныривают очертания костистого, безглазого лица с рядом желтых острых зубов. НЕЧТО заскрежетало, повернув голову в его сторону, и протянуло к нему свои уродливые когти-крючья.

Беззвучный крик застрял в его глотке. Выпученные от пронзающего ужаса глаза закатились куда-то обратно, а сердце буквально сжалось, перестав биться.

Моряк сделал несколько шагов назад, судорожно пытаясь нашарить деревянную лестницу. Он хотел сбежать отсюда, он хотел сломя голову ринуться прочь и никогда не оглядываться.

Поздно. Чудовище заслонило ему путь, встав между ним и спасением. Тварь оскалилась и начал сближаться с ним, странно перебирая лапами.

Мужчина выставил руки вперед, словно пытался физически заслониться от этой чудовищной картины.

— Нет, нет, я ведь не схожу с ума? — прошептал он с неожиданной ясностью. Все верно, он сходит с ума – от одиночества, от страха умереть. От страха умереть одному в этом богом забытом месте.

Мужчина остановился, заглядывая в пустые глазницы страшной костяной маски.

Там не было ничего.

Замахав руками, будто действительно обезумел, он помчался прямо на неведомую тварь. Лишь когда он обнаружил себя на полу, запутавшись в обычной старой меховой накидке, накинутой на деревянную палку, мужчина бессильно откинул назад и начал исступленно смеяться. Испугаться обычного пугала, каким матросы часто пугали друг друга, ставя их в темны закоулки корабля – какая глупость! Он медленно стянул с себя мокрую рубаху, небрежно бросив ее рядом с собой. Все вокруг ему казалось бредом, нереальным, иллюзорным. Все события прошедшего часа смешались в одну кучу и покинули его опустошенный разум, оставляя человека без имени и прошлого с самим собой. В нос ударил странный запах, исходивший из дальнего угла конца корабля, из самой сердце непроглядной тьмы. Он казался странно знакомым… мужчина, шумно вдыхая воздух, потянулся туда.

Он должен знать, что это. У этого запаха должен быть источник. Сладкий, терпкий, манящий.

Внезапный лай собаки вырвал человека из оцепенения. Ну конечно, пес ему не привиделся. Он кинулся обратно к лестнице и в два прыжка оказался наверху. Ронки стоял на задних лапах, прислонившись к перегородке, и смотрел вниз. Наверх, по той самой веревке, что он выбрался из моря, взбирался молодой парень с темными волосами с грубыми чертами лица. Незнакомец ловко перебирал руками и через несколько секунд уже стоял на палубе. Безымянный бросил взгляд вниз и видел небольшую лодчонку, оставленную на каменистом берегу маленького острова.

— Кромвель? – неуверенно спросил мужчина

Парень резко обернулся, будто бы не заметил его.

— Нет, это Оливер. Что с тобой, почему ты без одежды и весь мокрый? Где остальные?

— Я не знаю, — глухо произнес мужчина, — Я очнулся в воде. И…, — безымянный вдруг резко замолчал, не решив продолжить рассказывать. Его вновь охватили сомнения. Как он мог доверять первому встречному? Даже если тот его помнит. Кто знает, что он сделает, узнав, что старик лишился памяти, — Ты сказал остальные? Я хотел задать тот же вопрос. Где команда?

— Капитан, но вы же отправили меня вчера ночью разведать здешние воды. Я покинул корабль, когда все здесь были. Кромвель, Р’Гатти, Миргос и этот странный малый … как его Брон. Да, точно! – Оливер пожал плечами, — Докладываю. Видел парочку торговых судов в милях десяти отсюда, еще один сторожевой корабль Флота. Из необычного заметил только то, что туманность в данном регионе очень сильная.

— Да, да… — рассеянно выслушал его капитан судна, думая о том, как спросить о своем собственном имени.

— Может быть, они исследуют остров? – решил выручить капитана Оливер, — Хотя он совсем небольшой, здесь нет почти живности. Эй! – прокричал он, повернув голову в сторону острова, — Вы где, вылезайте! Капитан вас И-Щ-Е-Т!

Голос молодого моряка подхватил ветер и унес прочь в небо. На миг повисла тишина.

— Оливер… я, кажется, потерял ключ к своей каюте, когда… купался, — мужчина тихо прошептал, — Ты бы не мог помочь мне открыть дверь?

— Конечно, вот только нет у меня запасного ключа. Придется ломать, — с воодушевлением ответил ему молодой человек. Он тотчас кинулся вниз по лестнице – за инструментами. Через минуту под натиском железного лома замок сдался и упал вниз.

— Я буду снаружи, поищу ребят. Переоденьтесь, а то еще подхватите морскую чуму, — неудачно пошутил паренек, за что получил недовольный взгляд капитана. Такими вещами не шутят.

Оказавшись внутри, мужчина с облегчением закрыл за собой дверь и кинулся к просторному рабочему столу, на котором были разложены кипы бумаг и небольшой черный журнал. На первой странице большими буквами были выведены чернилами слова «Корабль «Эйкрис». Капитан Айрах Рэнрик». Держа дрожащими руками тетрадь, которая сейчас была дороже всех сокровищ на свете, он поймал свое отображение в небольшом зеркале, висевшей над стулом. На него оттуда смотрел смертельно бледный старик с густой, седой бородой. Несмотря на морщины и усталый вид, у него было плотное, сильное тело, не лишенное все же небольшого живота.

Так вот значит, как он выглядит. Его зовут Айрах Рэнрик. Капитан, получивший назад свое имя, позволил себя вздохнуть свободнее. И все же это не отвечало на куда более важные вопросы. Не теряя ни минуты, он погрузился в чтение.

Все записи были сделаны в течение последней недели. Как и сказал Оливер, команда состояла из пяти людей – парня, капитана и трех человек – его старпом Оливер, навигатор Кромвель и моряки Р’Гатти, Миргос и Брон. Путь их пролегал через Лазурное Море. Они везли кое-какую утварь для передачи на остров Миргайль в нескольких сотнях миль отсюда. Все выглядело абсолютно обыденным. Пролистывая страницы журнала, он лишь сейчас обратил внимания на белую полоску кожи на его безымянном пальце. Кольцо. Где оно? У него ведь должна быть семья. Мужчина начал рыться в выдвижных ящиках стола, высыпал все из сундука, но ничего найти не смог.

Странно. Зачем он его вообще снимал? Или оно соскользнуло с его пальца в воде? Маловероятно. Перевернув очередной лист, он вдруг понял, что аккуратный почерк вдруг изменился на небрежный, быстрый и едва читаемый.

«Один из них Зверь. Я в этом уверен. Я сказал об этом Кромвелю, и он посоветовал не предпринимать ничего в спешке. Мне снятся странные сны, я постоянно чувствую чей-то взгляд, но не мог понять – чей именно. Хотя палец больше не болит, спасибо Р’Гатти. Как можно теперь кому-то верить? Каждый может быть Зверем, даже мой старпом. Боюсь, что если разверну корабль, он всех убьет и сожрет».

Ронки. Постоянно кровоточащая рана на безымянном пальце. Другого объяснения быть не могло. Задолго до этого плавания капитан Айрах знал, что по его пятам ходит хищник, именно поэтому он приобрел собаку. Но тогда зачем выбираться в открытое море на корабле? Чтобы быть запереть себя самого в это тюрьме вместе с тварью?

«Миргос – самый из странный из всех. С остальными я кое-где пересекался, но никогда с ним. Появился из ниоткуда, мало говорит, мало ест, только пьет. Хотя о чем я пишу. Люди бывают разными. Зверь может принимать чужое обличие. Крадет воспоминания. Каким образом я должен бороться с этим отродьем?».

Оливер! От следующей мысли Айраха бросило в пот. Бедный, бедный Оливер мог уже быть мертв, а сейчас в его обличии гуляет Зверь.

Тварь из тьмы, питающаяся человеческим мясом и умеющая превращаться в любого человека. И не просто превращаться, а становиться абсолютно идентичным, иметь ту же самую мимику, голос, ход мышления, память.

Фарахшанские Звери. Айрах начал с остервенением листать назад журнал, чтобы найти какую-нибудь заметку об этих чудовищах. Судорожными пальцами он переворачивал исписанные, пожелтевшие страницы. Наконец-то он нашел грубо сделанный эскиз Зверя, изображавшего его в виде существа с продолговатым телом и шестью конечностями, а рядом небольшую заметку.

«Они помечают жертв, нанося им небольшую рану, из которой постоянно вытекает небольшое количество крови, смешанное со специальной жидкостью. Зверь может почувствовать свою метку практически на любом расстоянии…»

На этом его поиски закончились. Больше никакой информации извлечь не удалось – остались лишь многочисленные свидетельства о передаче груза, торговые соглашения и прочий хлам. Последняя страница журнала была небрежно вырвана.

Капитан прислонился к стене и устало закрыл глаза. Теперь он начинал понимать, что к чему. Спустя какое-то время Айрах решительно пересек свою каюту и взял в руки продолговатый абордажный топор и выскочил из каюты.

В это время Оливер находился наверху, рядом со штурвалом и что-то пытался высмотреть вдалеке. Заслышав приближающий звук от тяжелой поступи капитана, парень обернулся.

— Капитан, я никого не нашел, а что это ты…

Сверкнул металл. В следующий миг молодой человек со всех ног улепетывал от разъяренного старика, который только что чуть не снес ему голову своим оружием.

— Ты сошел с ума, старый черт?! Что ты творишь?

Айрах в два прыжка догнал Оливера и снова занес оружие. Во все стороны полетели щепки, когда лезвие с гулким стуком пробило насквозь палубу корабля. Тяжелый топор с легкостью пробивал даже стальные нагрудники, что и говорить о старой древесине. Оливер толкнул обеими руками старика и кинулся в противоположную сторону, после чего ловко спрыгнул с мостика. Все смолкло. Никто больше не пытался никому объяснить, никто не кричал. Один человек убегал от второго человека, который хотел убить его.

Оливер отчаянно пытался найти оружие. Он отчетливо помнил, что оставил кусок стального лома рядом с лестницей, ведущей вглубь судна. Старпом добежал до того места, вооружился им и повернулся, чтобы отдать отпор.

Капитан одним ловким движением зацепил лом своим оружием, резко опустил руку, а затем от всей души впечатал свой мозолистый кулак в лицо старпома. В следующий миг все перед его глазами взорвалось в вихре разноцветных бликов. Оливер упал, как тряпичная кукла, выпустив из рук кусок металла.

Айрах обхватил обеими руками топорище, размахнулся и рубанул.

Удар не настиг своей цели. Оливер, чье лицо было все в крови, пытался что-то промычать, когда Айрах поднял его на ноги.

— Извини, — буркнул он, — Я должен был проверить, что ты – человек.

— Сумасшедший! Я и есть человек! Кем мне еще быть? – закричал старпом, скидывая руку старика.

— Ты прав. Не будь ты человеком, ты бы меня уже убил.

— О чем ты говоришь?

— Оливер, один из нашей команды Фарахшанский Зверь.

От удивления и внезапно нахлынувшего страха, Оливер замер как вкопанный, не произнося ни слова. Но когда до него дошел смысл сказанного, его лицо помрачнело, а руки сжались в кулак.

— Ты знал? Еще до поездки. Ты знал? – тихо он спросил Айраха.

— Я знал.

— И ты все равно решил собрать команду. Решил нам ничего не говорить? Забыл такую маловажную деталь?

— Нет. То есть, если честно, я ничего не помню. Я очнулся днем под водой. Больше ничего не знаю.

— Как удобно, старый хрен! – плюнул в сердцах парень, — Как удобно, что ты ударился об камень своей пустой головой и все забыл!

Оливер был в бешенстве. Он, забыв, что еще минуту назад убегал от капитана, теперь надвигался на него.

— Теперь понятно. Убегал ты. А нас решил забрать с собой могилу. Трое уже стали кормом для чудовищ. А теперь и меня решил сгубить?! Может Зверь – это ты?

— Успокойся, мальчишка, и начни думать головой. Будь я Зверем, я бы уже обгладывал твои кости. А теперь заткнись и слушай, — Айрах сделал шаг вперед, оказавшись лицом к лицу со своим молодым помощником, — Что было, то произошло. Я не помню, почему собрал команду. Но теперь мы здесь, на этом вот корыте. А Тварь скрывается где-то рядом, может быть она в море, может быть она прямо под нашими ногами.

Парень в ярости попытался вновь оттолкнуть капитана, но тот протянул руку и схватил его за руку

— Приди в себя. Хочешь жить – успокойся и приготовься подчиняться, молокосос! – старик проорал последнее слово ему прямо в ухо, — Мне плевать, что я виноват, что из-за меня погибли люди. Я знаю одно – нам нужно перехитрить его и выбраться отсюда живыми. Либо ты со мной, либо ты против меня. Выбирай. Только сдается мне, каким бы я ни был плохим на твой взгляд, участь окончить судьбу в чьем-то желудке тебя не слишком прельщает.

Оливер умолк и неохотно произнес, не имея больше выбора.

— Нет. Я хочу жить, — ответил старпом.

— Рядом пролегает торговый путь. Мне нужны карты. Если нас заметят, то спасут. Если попытаемся сняться с якоря, зверь обязательно нападет. Он ранен. Я уверен, что во время встречи со мной я его хорошенько потрепал, раз ему не удалось меня прикончить. Оно где-то поблизости, скрывается и копит силы.

— Хорошо. И что дальше? Если ни один корабль не увидит нас, просто не заметит. Ты знаешь, как убить Зверя?

— Нет, не знаю, — пожал плечами Айрах, — Ты можешь предложить что-то лучше?

Оливер молча покачал головой, после чего медленно спустился в сторону люка и негромко свистнул, подзывая собаку. Лишь один вопрос все еще терзал капитана.

— Эй, так это ты сбросил мне веревку?

Моряк нахмурился, посмотрел со злостью на капитана и процедил сквозь зубы.

— Меня не было на корабле.

****

Блеклый солнечный диск окончательно погас, когда последние лучи заходящего солнца медленно исчезли за горизонтом. Все вокруг погрузилось в непроглядную тьму, заключенную в медленно плывущий ночной туман, окутавший весь корабль. Море мирно рокотало, напевая незатейливую мелодию. Высоко наверху, в «вороньем гнезде» приютились двое моряков. Айрах и Оливер закутались в теплые меховые одеяла и пытались заснуть; внизу на палубе, свернувшись калачиком, посапывал Ронки, готовый в любой момент проснуться и разбудить их лаем. Договорившись держать вахту поочередно, они уже протянули через почти всю ночь, но ни один из них толком и не поспал. Не могли. Страх цепко держал их сердца. Как змеиный яд, он медленно просачивался сквозь робкие надежды на то, что хотя бы один из них проснется завтра живым, и заставлял своих жертв погружаться в мучительное ожидание нового дня.

Их не побеспокоился ни один шорох, ни один скрип – но это было большей пыткой. Если бы весь корабль ходил ходуном, а из-под палубы доносились бы ужасные рыки, мужчины бы знали, что враг близок и нужно браться за оружие. Но чего ждать, если хищник затаился и ждал удобного момента, не выдавая себя ничем? Они уже обошли с Ронки каждый угол корабля, но никого не обнаружили. Исследовать остров, большая часть которого была скрыта за туманом, было бы безрассудно.

Ранее они убедились в том, что на следующее утро через эту точку должен был пройти торговый флот Королевства Итхатрии. Как бесконечно долгим казался им этот небольшой промежуток времени – каждый из пленников корабля отсчитывал каждое мгновение, каждое биение своего сердца, возвещавшего их о том, голодный Зверь еще не начал свою кровавую охоту.

Капитан первым нарушил сумеречную тишину.

— Оливер, как давно ты меня знаешь?

— Пару лет, — буркнул он в ответ.

— У меня… у меня есть семья? Дети? Внуки? – дрожащий голос Айраха выдал его волнение, и Оливер понял, как долго старик собирался с духом, чтобы спросить.

— Да. Жену зовут Вельей, у тебя есть две дочери, обе замужем. Младший сын, которому едва стукнуло двадцать, — произнес старпом уже без раздражения, даже с какой-то грустью в голосе. Увидев быструю, но столь счастливую улыбку капитана, парень нахмурился, надвинул кепку на глаза, чтобы собеседник не заметил, как выражение боли мелькнуло на молодом лице.

— Не помню я их лиц. Помню только, что кто-то по утрам наливал мне свежего молока, попить, а хлеб оставлял на блюдце. И детский смех. Странно, что совсем не помню девочек своих взрослых. Даже если я ударился головой, все равно – что-то остается, просто как осколки от разбитого стекла.

— Еще увидишь их…

— Теперь я понимаю, почему отправился в эти треклятые воды. Зверь никогда не доберется до моей семьи! Проклятая тварь… вздумала сожрать меня, а потом в моем обличии полакомиться и моими детьми? Ну, уж нет! – в сердцах крикнул оно и в пылу схватился за топор, — Умру, но его одолею, — угрюмо заключил он, — Слушай, Оливер… тебе не нужно оставаться здесь. Бери лодку, собаку и уплывай отсюда. Похороню Зверя вместе с собой, утоплю его в пучинах здешних, со своим кораблем уйду под воду.

— Хорошо бы вместе вернуться, капитан, — быстро сказал он, — Как я тетушке Велье то в глаза посмотрю? Что я струсил и сбежал, бросил старого Айраха?

— Полно тебе, — строгим голосом одернул его старик, — Рассуждаешь как малое дитя. Зачем надобно двух людей губить?

— Не пойду, — с неожиданной яростью воскликнул парень, — И не говори больше со мной об этом.

— Странный ты. То готов был убить меня днем, а сейчас – не отдерешь, — не без теплоты сказал капитан.

— Я свободой тебе обязан, а может и жизнью, — загадочно произнес Оливер и вдруг вскочил на ноги, — Ронки! Где он?

В этот момент до них донесся протяжный лай. Собака незаметно для них проснулась и, что-то почуяв, спустилась вниз. Одновременно с этим раздались чьи-то голоса за палубой.

— Да это же Кромвель, черт побери, — пробормотал старпом, устремив свой взгляд вниз.

Оливер вдруг вцепился в руку капитана и шепнул.

— Айрах. Сходи вниз, за собакой, она что-то нашла. Я встречу их, — что-то молящее было его в глазах, что-то до боли знакомое. Старый капитан не нашел, что ответить и просто кивнул. Он ловко, одним прыжком оказался на лестнице и быстро спустился вниз.

Внизу было все также темно. Света от небольшой лампы, которую он держал в руках, было едва достаточно, чтобы разглядеть извилистый путь к концу корабля – откуда доносился лай и скулеж. Однако все, что он увидел – это Ронки, который с усердием царапал пол. Приглядевшись, он увидел, что деревянный пол в том месте был немного приподнят. Потайная дверь? Что за чертовщина? Айрах положил рядом лампу, осторожно приблизился и постучал по дереву. Пустота. Это был тайник.

Неужели там находился Зверь? Но тогда бы собака вела себя иначе, а так — она просто что-то нашла. Мужчина вытащил топор, перехватил покрепче и в несколько взмахов открыл себе проход.

В нос ударил отвратительный запах гниющей плоти. Капитан отшатнулся, прикрыл нос рукавом, но все же спустился вниз, боясь худшего.

Это было чье-то тело. Вновь взяв в руки лампу, он поднес ее поближе, чтобы разглядеть.

Полумглу разрезал его удивленный вопль.

На него смотрело его собственное разодранное лицо.

Айрах отшатнулся, не веря своим глазам. Его блуждающий взгляд упал на безымянный палец трупа. На нем было кольцо.

Которого не было на его пальце.

Беспросветная черная пелена затмила его глаза. Старик молча разжал руку с лампой, отчего она упала и покатилась по полу. Ему вдруг стало все понятно – странный взгляд Оливера, его выражение лица, когда речь зашла о семье, настойчивая просьба спуститься. Айрах начал спокойно подниматься наверх, чувствуя, как внутри него что-то происходило.

Он менялся.

В буквально смысле.

Его руки начали вытягиваться и превращаться в чудовищные лапы с длинными когтями. Туловище становилось все больше и больше. Лицо огрубело, приобрело звериные черты. То там, то здесь лопалась кожа, не в состоянии больше сдерживать трансформацию. Сознание погасло, разум утратил свою силу – ничто больше не могло сдержать Зверя. Во все стороны полетели щепки, когда тварь махнула рукой, освобождая себе путь наверх.

Его уже ждали. Трое неизвестных мужчин и Оливер, который держался неподалеку. При виде видоизмененного капитана он бросился к Кромвелю и схватил чародея за руку.

— Я выполнил мою часть сделки. Отдай мне капсулу, — на лице старпома отчетливо виднелся страх.

— Держи, маленький лгунишка, — презрительно рассмеялся высокий мужчина с алыми глазами, протягивая ампулу с серебристой жидкостью парню, — И не мешай нам.

Часть тела Айраха все еще имела человеческий облик – оборотень еще не успел полностью перекинуться. Как только он попытался броситься на Кромвеля, с обеих сторон появились тени. Раздался электрический треск, посыпался сноп искр. Миргос и Р`Гатти держали в руках металлические рогачи, которыми они зацепили капитана за шею и теперь держали прижатыми к палубе. Время от времени вдоль через оружие проходил электрический заряд, от которого пойманный зверь дергался и издавал ревы боли.

— Ты не можешь превратиться, если эссенция внутри тебя будет нейтрализована, — спокойно произнес Кромвель, приближаясь к Айраху. И действительно – процесс трансформации повернулся вспять и вскоре перед ними снова лежал всего лишь старик, — Непослушное животное… никто не давал тебе разрешения уходить от Хозяина.

— Когда ты выдашь мне остальное? – прервал его старпом.

— Когда отгружу его на корабль. Ты получишь все.

В этот миг Айрах открыл глаза, силясь поднять голову.

— Очнулся? Узнаешь своего старого друга? – Кромвель наклонился и показал пальцем на парня, — Он привел нас к тебе, заключил сделку. Устроил весь этот спектакль с кораблем, исчезновением, продумал все до мелочей. Весьма хитро, надо признаться.

Айрах невнятно промычал что-то в ответ, вскрикивая от боли каждый раз, когда всполохи желтых молний снова жгли его измученное тело.

— Жалкое зрелище. Вы оба принадлежите Хозяину. Вы – его собственность. Не понимаю, зачем нужно было соглашаться на твои условия? – презрительно произнес Кромвель, — Впрочем, тебе и так осталось недолго, «Оливер». Мы уходим. Поднимайте его. Подай сигнал, Миргос.

Один из одетых в меховую накидку мужчин потянулся во внутренний карман и достал небольшой мешочек, внутри которого сиял красноватый порошок. Размахнувшись, он собирался кинуть его наверх.

В следующий миг, прилетевший из ниоткуда топор вонзился ему в лоб. Кромвель стремительно обернулся, поднял обе руки и послал в сторону Оливера сноп красных искр. Они окружили старпома и взорвались, разбрасывая во все стороны алое пламя. Но Оливера там уже не было – его фигура испарилась. Со всех сторон налетел белый туман. В мгновение ока вокруг корабля образовалась непроницаемая завеса, надежно скрывшая все происходящее на палубе от постороннего взгляда.

В глазах Кромвеля мелькнул страх. Он явно не был готов к такому – еще минуту назад чародей держал все в своих руках. Оливер появился позади него и кинул нож. Кромвель досадливо отмахнулся от оружия – металл тотчас превратился в груду ржавой трухи – мужчина быстро прошептал слова заклинания; кристаллы на его запястьях вспыхнули. Одним резким движением руки он создал вокруг себя алое кольцо, которое тотчас начало увеличиваться в размерах, отодвигая в сторону липкий, белый туман вокруг и отбивая все, что в него бросал противник. Колдун уже собирался рассеять это надоедливое препятствие, когда он услышал предсмертный вопль Р’Гатти.

Бежать. Нужно бежать, сейчас же. Он попал в их ловушку, он потерял инициативу. Колдун начал быстро читать слова заклинания, которое бы перенесло обратно на остров.

— Ты никуда не уйдешь, падаль, — голос, полный холодной ярости обжег его ухо. Появившийся Оливер заткнул рот Кромвеля, а затем одним движением швырнул его об палубу. Следующим ударом он пробил ему череп. Тело дернулось в предсмертной агонии и замерло.

Айрах пришел в себя. Он чувствовал чье-то теплое прикосновение к своей коже, слышал чей-то знакомый голос. Капитан открыл глаза и увидел, что Оливер держал его в руках, пытаясь привести в чувство. Лицо парня утратило последние человеческие черты. Оно покрылось черными пятнами. Появился рог, торчавший изо лба. Рот искривился, обнажая уродливый клык, который выпирал наружу.

— Старый друг, извини меня, что втянул тебя в это. Скоро все кончится…

— Кто ты? – слабо произнес капитан, — И кто же я такой?

— Ты не зверь. Он внутри тебя, но ты не зверь. Твое настоящее имя – Люциус. А мое — Эаринн. Я выслеживал тебя три года, с того самого дня, когда нам удалось сбежать от Алхимика… того человека, которого Кромвель называл «Хозяином».

— Почему я тебя не помню? Почему я ничего не помню?

— Потому что… потерпи немного, сейчас я верну тебе твою память.

С этими словами «Оливер» склонился и коснулся лбом виска лежащего старика.

В следующий миг Люциус шумно втянул в себя воздух, широко открывая глаза.

Он помнил все.

Лицо. Это лицо он впервые увидел в глубоких подземельях Алхимика, где безумный  маг вживлял эссенции магических существ в людей. Они находились в соседних камерах. Он слышал каждый крик мучения, каждый вопль боли, каждый умоляющий вздох своего соседа. Дни сменялись ночами, годы шли. Они оставались запертыми, с ними обращались как с животными – заставляли превращаться раз за разом, стирали грань между человеком и зверем, уничтожали человечность и способность мыслить. Люди там сходили с ума и умирали, становясь кормом для тех, кто был еще жив.

Безумное место.

Эаринну повезло еще меньше других. Алхимик попытался на его примере скрестить эссенцию Фарахшанского Зверя и неизвестного хищника, способного напускать туман и создавать фантомы – полученная смесь начала сливаться с его телом. Без лекарства, усмирявшего действие магической частички, обратное превращение становилось все более сложным и болезненным. Он медленно терял человеческий облик, с каждым разом приобретая все новые звериные черты.

И в один день, они сбежали. Тогда шла сильная гроза, которая размыла берег близлежащей реки, отчего полноводный Ришт затопил подземелье. Многие пленники последовали за ними, да сгинули в воде, или пали от рук карателей.

Они были свободны.

И дальше начался кошмар.

Люциус захрипел, не желая вспоминать. Но поток воспоминаний продолжал течь, все сметая на своем пути.

Он вернулся домой, после шести лет заточения. Его семья ждала, верила, и наконец-то они воссоединились. И три ночи спустя, голодный зверь внутри него проснулся и вырвался наружу. Мужчина закрыл глаза руками; сквозь пальцы потекли жгучие слезы, жалобные рыдания вырывались из его груди.

— Прекрати, умоляю тебя, прекрати! ОСТАНОВИСЬ! – Люциус закричал, взмахнув руками. Эаринн отпрянул прочь и отвернулся от рыдающего друга. Чувство вины вспыхнуло огнем внутри него, подпитываемое собственной беспомощностью.

— И с того дня ты потерял себя. Три года Фарахшанский Зверь бродил по землям и сеял смерть. Лишь сегодня мне удалось встретиться с тобой.

Люциус уже не был стариком. Его внешность поменялась – на этот раз его тело вернулось к первозданному облику. На палубе сидел опустошенный мужчина с медной кожей, на которой было так много уродливых шрамов – следов бесчеловечных опытов.

— Зачем? Зачем нужно было меня искать и возвращать меня? – пустой, лишенный всяких эмоций голос мужчина был страшен, — В тот день, когда я очнулся и понял, что сделал, больше ничего не значило для меня. Все утратило смысл. Ради кого мне было жить? Ради себя? Ты поступил жестоко. Я принял свою звериную сущность. Да, она ужасна! Но боль… ты не представляешь, каково это жить с этой болью, с этим грузом, каждую ночь вспоминать, переживать заново эти моменты. Зачем ты вернул меня? ЗАЧЕМ?

— У тебя осталась семья…

— Нет у меня семьи. НЕТ. Я ИХ УБИЛ! – крикнул Люциус и засмеялся как безумный. Его правда оказалась настолько чудовищнее, настолько уродливее иллюзий, что пробуждение было сродни пытке.

Эаринн спокойно приблизился к обезумевшему от горя мужчине, взял его за руки и прошептал.

— Нет. У тебя осталась семья. Твои младший сын и дочь – они выжили. Я видел их. Они живы. Пожалуйста, вернись к ним.

— Нет, нет! Я убил их всех. Этого не может быть. Ты лжешь.

— Послушай меня. Я тебе завидую. Просто потому, что у тебя была семья, к которой можно вернуться. У тебя был дом. И даже после того, что произошло, твои дети все равно нуждаются в тебе. Мне не к кому возвращаться. Мне не с кем разделить кров, пищу, радости, грусть. У тебя все еще есть этот выбор.

— Даже если они выжили, — со слезами на глазах ответил Люциус, — Голод никуда не исчезнет. Зверь снова очнется. Я лучше убью себя, чем допущу этого. И какое тебе дело до этого? Ты продал меня… за лекарства. Чтобы выжить самому.

— Нет. Я ни за что бы в жизни не сделал бы этого! — сердито воскликнул Эаринн, — Они искали тебя, мне нужно было приманить их, дать им что-то взамен. И я должен был найти тебя. Я не мог позволить тебе закончить свою жизнь, как дикое животное. Чтобы ты и дальше убивал людей? Ты – человек! И всегда им был, хоть и потерял себя. Ты поставил метку на Айраха, принял облик Брона, и я начал действовать. Старый моряк готов был умереть, чтобы защитить свою семью. Я вколол старику вот это, и когда ты напал на него, лекарство начало действовать, реагируя на эссенцию, — парень достал небольшую ампулу с белой жидкостью, — Это спасение. Это лекарство. Они дали мне, думая, что кидают подачку нищему, достаточную, чтобы я мог сохранить человеческий облик, но мне удалось усилить ее.

Люциус недоверчиво посмотрел на капсулу.

— Ты можешь снова стать человеком. Полная доза уничтожит монстра внутри тебя, хотя и сократит твою жизнь. Но этого хватит для тебя, ты сможешь вернуть семью, вырасти детей.

— Зачем ты забрал мою память. Почему не сказал мне сразу? Я бы мог помочь тебе, — в его голосе все еще была нотка недоверия.

— Ни в коем случае. Кромвель следил за каждым шагом. Если бы я выдал себя… все бы пропало. Я пообещал им, что загоню тебя в ловушку. Я сдержал свое слово, — жестко произнес парень, кивая на труп с размозженной головой.

— И что теперь? Что ты собираешься делать? Неужели…

— Тебе не нужно это знать, — отрезал он, — Ты вернешься. И станешь человеком. У твоей истории будет счастливый конец.

— Эаринн, забудь о мести! Прошу, ради меня. Если тебе удалось найти лекарство, ты тоже можешь…

— Нет! Я пытался, — он обреченно покачался головой, — Мой случай безнадежен. Только ты можешь излечиться.

— Но у тебя нет Голода. Ты не убиваешь людей, ты можешь просто жить. Со мной. С детьми.

— Слишком поздно. Хватит. Я приму свою сущность зверя. Не потому, что я боюсь, но таков мой выбор. Люциус, — мужчина повернулся к своему другу и неожиданно для самого себя обнял его, — Ты спас меня. Тогда, в катакомбах, когда я застрял в клетке. Ты вернулся и спас меня, не бросил, хоть мог и уплыть. Ты подарил мне надежду в то, что человечность – это наш выбор, это только собственный выбор каждого человека, и неважно, в кого нас хотят превратить или какие чудовища живут внутри нас. Неважно как пытаются очернить нас злые языки, или чужая воля – подчинить и заставить творить зло. Я делаю то же самое для тебя. Я вернулся. Прошу, живи.

Он оттолкнул от себя Люциуса и быстрым движением парализовал своего друга рогачом. Тело оборотня дернулось и чуть не упало, не подхвати его вовремя Эар.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

Бережно подняв его, старпом перенес своего капитана вниз в тайник, где и оставил его. Там же был и Ронки, который начал неистово лаять, едва завидев их. Эаринн наклонился и оттащил мертвое тело настоящего Айраха наружу. Люциус захрипел, пытаясь сдвинуться с места, но друг лишь подмигнул ему на прощание.

— Доброго путешествия, капитан.

 

А между тем огромный корабль, идущий под черным флагом, вынырнул из тумана и пришвартовался рядом с островом. Бесчисленные человеческие фигуры закопошились и начали перебираться на маленькое судно. Туман медленно рассеялся. Они обнаружили несколько тел на палубе. Одно из них принадлежало тому, за кем они пришли. Фарахшанский Зверь. Живой, но без сознания. Еще одно — Эаринну. Он был мертв.

Фитиль был подожжен. Не прошло и пяти минут, с тех пор как люди Алхимика высадились на корабль, как что-то внизу взорвалось. Старый Айрах действительно был готов подорвать себя, свой корабль и Зверя. Так и случилось.

И никто не заметил в суматохе, как от тела Зверя отделился тончайший дымок, который в тот же момент вошел в тело капитана огромного корабля с черным флагом. Они забрали тело и отправились восвояси.

***

Он тонул.

Мужчина медленно погружался в морские пучины, раскинув руки в стороны. Люциус разжал пальцы, и течение унесло пустую ампулу. В который раз море вновь нашептывало убаюкивающие слова подводной колыбели. У него отнялись руки, ноги не слушались, а сознание медленно меркло перед приближающимся концом. И в этот момент какая-то неведомая сила подхватила его и начала поднимать наверх. Люциус повернул голову и увидел Ронки, который зацепился зубами за его одежду и всплывал вместе с ним.

Воздух. Вдох.

Он открыл глаза и увидел утреннее небо, окрашенное в великолепный алый оттенок наступающего восхода. Первые лучи солнца мягко коснулись его постаревшего лица, даруя жизнь и надежду. Багровые краски небесного светила вспыхнули горящим огнем, отгоняя прочь мрак, холод и отчаяние. Начинался новый день.

Зверь и Голод навсегда остались в морских глубинах, сгинув навеки.

Впервые за долгие годы Люциус почувствовал себя человеком.

 

   

читателей   1062   сегодня 1
1062 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 11. Оценка: 3,45 из 5)
Загрузка...