В начале

«Укрыться негде мне от ночи самовластной,

В промозглой темноте закатный свет иссяк».

Шарль Бодлер

Глава 1

Холодная прозрачная тьма простиралась вокруг настолько, насколько глаз мог охватить пространство. Было прохладно и комфортно; тело, сильное, мощное, поражавшее взор своими размерами и слизисто-зеленоватым оттенком кожи, рассекало воздух, неотвратимо входя во все новое и новое пространство. Ощущалось, что остальные где-то рядом, их тела только на миг показывались из мглы и погружались туда снова. Нельзя было различить ни отдельных частей тела, ни количества летящих существ, но так невыносимо хотелось коснуться их, обрести забытое чувство близости. Зотх остался позади, никто не оборачивался, но все это знали, как знали и то, что растерзанное тело Идх-йаа тоже осталось распростертым лежать на берегу океана, существо, давшее жизнь трем его детям, не смогло вынести дара деторождения, такова воля хаоса. Их путь лежал меж звезд и планет на спутник Плутона Юггот. По мере продвижения вокруг ничего не менялось, времени не было, не было пространства в понимании человеческом, когда можно определить, где низ, где верх, куда уходит право, куда – лево. Не было строгого порядка, в котором живут маленькие людишки и которому они подчиняют всю свою жизнь. Зачем?

— Петя! Петюня! Пора вставать, мой хороший, пора в садик собираться, — нежно потормошила малыша мама. Мальчик открыл глаза, посмотрел на мать, чувство безнадежности и дикой усталости навалилось на него. Он осмотрелся: одеваться, умываться, и снова его ждет младшая группа детского сада с вечно суетящейся воспитательницей и детьми, постоянно ноющими и бессмысленно возящимися со своими игрушками.

— Ну, Петенька, пойдем умываться, вот сюда, направо в эту дверь идет маленький принц, — весело напевала мама, стараясь подбодрить мальчика.

Утренний поход в детский сад — это необходимый и очень тяжелый ритуал для всех его участников. Любой родитель торопится начать новый день: у него много работы, есть каждодневные вопросы и проблемы, которые ему предстоит решать сегодня, и отвести ребенка в детский сад он воспринимает, как необходимую обязанность, выполнив которую, он освободится и полетит к своим цифрам, ведомостям, бумагам и еще чему-нибудь. Для ребенка же напротив это акт, в значительной степени ущемляющий не только его личные интересы, но и личное пространство. Он будет принужден находиться в закрытом помещении с малознакомыми ему людьми, выполнять неясные для себя правила – таков необратимый процесс социализации маленького человека, без которого он не сможет испытать в дальнейшем радость от общения с людьми, любовь, дружбу, привязанность. Мама переодела мальчика, и он медленно пошел в группу. Вечером она опять придет за ним, и это никогда не кончится.

— Ольга Викторовна, — обратилась к маме воспитательница, — вы помните, о чем мы с вами говорили? Уже неделя прошла, вы ведь так и не ходили к доктору?

— Да, я знаю, дело в том, что у меня сейчас совсем времени нет, я разберусь с делами и обязательно свожу его, — откликнулась мамочка.

— Вы же сами понимаете, мальчику уже пять лет, а он до сих пор не говорит, ему нужно постоянное наблюдение врача, наша медсестра предупредила, если в ближайшее время вы не пройдете обследование, она отстранит вас.

— Конечно, я обещаю, возьму отгулы, и мы пройдем по всем врачам, — пообещала Ольга.

После сада они с мамой шли не торопясь.

— Хочешь, на горке покатаемся? – предложила она, — пойдем?

Мальчик кивнул, и они направились к детской площадке. Подойдя к горке, она предложила подсадить мальчика:

— Помочь? Или сам?

Мальчик ничего не ответил, только отвел ее руку и стал карабкаться по ступенькам. Она отошла и, чтобы не потерять его из виду, поставила сумку на рядом стоящую скамейку.

— Вы тоже тут? Привет, — отозвалась молодая девушка со скамейки.

— Привет, Ира, — улыбнулась Ольга, опускаясь рядом.

— Как ваши дела? Совсем времени нет, видимся очень редко. Ты на Петьку уже оформила опеку?

— Да уже давно, сейчас вот по врачам опять отправляют, — удрученно ответила Оля.

— Болеете? – участливо спросила Ирина.

— Он так и не заговорил, ему уже пять, мне врач еще год назад сказала, что надо подождать, шок пройдет, он попривыкнет и говорить будет. Он понимает все, и мозговая активность в норме, ему доброта нужна и любовь.

— Может, тебе его надо к ребятам водить, ну в гости ходите, где дети есть, чтобы он общаться учился, разговаривай с ним постоянно, ты ему сказки на ночь читаешь? – поинтересовалась Ира.

— Ну, конечно, и разговариваю с ним, рассказываю, что за день делала, его спрашиваю. Кошку завести хотела — он не захотел.

— Как ты поняла, если он не говорит? – удивилась девушка, обычно, животные хорошо на детей влияют.

— Он жестами все говорит, даже улыбается иногда, — ответила Ольга.

— Новый год где отмечать будете? – поинтересовалась Ира.

— Наверное, к бабке в деревню поедем, хочу на все праздники рвануть. Только сначала на все елки сходим. В саду елка будет, на социальную пойдем в «Дружбу», мне уже пригласительный дали, там подарки хорошие дают. Потом во все библиотеки сходим, там бесплатные программы, конкурсы у них, еще я билет купила в музыкальную школу, там сказку ставят, представление театрализованное. Хочу, чтобы он радость ощутил, он живет как-то безрадостно, грустный постоянно. Ладно, пора нам. Петька, пошли домой, — крикнула сыну женщина, мальчик покорно подошел к матери, и они отправились по направлению к дому.

Глава 2

 Рльех раскинулся на острове в океане, здесь его семья обрела дом. Отец построил этот огромный каменный город задолго до его рождения. Здесь Великий Ктулху воцарился со своим потомством и долгое время все наслаждались свободой. Черный камень притягивал к себе неотвратимо, к нему хотелось прижаться всем телом, ощутить его холод, проникнуть в его тайну. Он есть неисчерпаемый источник знаний, который вобрал в себя весь мир. По улицам медленно плывут существа, он их чувствует, так же как и чувствует отца. Он тянется к отцу: щупальца скользят по чешуйчатому телу, касаются его крыльев. Вокруг его братья — они тянут к нему хвосты и щупальца, ему передается их холод, он слышит их. Поначалу это все лишь жужжанье и хлюпанье, но со временем он понимает смысл. Ему нравится то, что они говорят, он согласен, они нужны ему, он хочет стать частью их. Постепенно его тело подхватывают их длинные руки и передают друг другу, он движется по городу мимо черных колонн, вокруг разлито знание, он впитывает его в себя, и ему все мало и мало. Он хочет большего, он хочет слиться с ними, раствориться в них. Желание непреодолимо, оно единственно, больше нет ничего. Только отец, братья и этот мир – они единое целое, они неразделимы, они часть этого мира и его центр. Больше никого нет, только так, в этом смысл их жизни: быть везде и в каждом из них. Ничего приятнее он никогда больше не ощущал, это жужжание – услада для ушей. Отец покрывает его своей слизью – он растворяется в ней, боль прожигает все его тело. Его больше нет, он не чувствует себя, он часть отца.

У него нет сил вернуться обратно, зачем нужен он в этом мире, где повсюду бесполезные, ничтожные, маленькие жизни. Они его даже не слышат, их мысли пусты и убоги. «Отец, не оставляй меня», — попросил он.

— Результаты анализов хорошие, прогресс есть, — врач замолчала, изучая медицинскую карту, — вы наблюдали вспышки гнева, беспокойства, раздражения?

— Нет, Петя всегда уравновешен, я со своей стороны очень внимательна: никаких стрессовых ситуаций у нас не бывает, причин для раздражения нет, — ответила Ольга.

— Серьезные психические заболевания я исключаю, пропишу вам другой препарат, поделаете уколы, продолжайте занятия с психологом и свои упражнения, — подвела итог разговора доктор.

Мама взяла Петю за руку, и они вышли из кабинета.

— Петюнь, а ты помнишь, что сегодня у нас в программе, что? не слышу. Ну-ка, ну-ка, забыл, — весело подразнила его мама, когда они пришли домой, — у нас сегодня елка, настоящая, с Дедом Морозом, Снегурочкой, хороводом и подарками. В каком костюме ты пойдешь, выбрал?

Мальчик молча покачал головой.

— Наверное, в трусах и майке, до такого костюма никто не додумается. Так пойдем? – не сдавалась Ольга. Ребенок улыбнулся и отрицательно повел головой. Он подошел к шкафу, на ручках висели наглаженные костюмы. Мама нашла два, хотела, чтобы Петька сам выбрал или мог на каждый праздник надевать новый. Он выбрал костюм мушкетера, поднялся на цыпочки и снял вешалку с ручки.

— Сегодня мой принц – мушкетер! — обрадовалась Ольга.

Глава 3

Веселый детский праздник начался традиционно. Каждую елку люди приходят и точно знают, что там будет, что скажет Дед Мороз, костюмы у некоторых персонажей не меняются годами. Но каждый раз все приходят, улыбаются, с нетерпением ждут выхода Деда Мороза, дружно кричат: «Елочка, гори!» И все уходят довольные, с подарками и чувством, что прикоснулись к чуду.

— Петя, посиди на стульчике рядом с дедушкой, я пойду за подарком, а то там такая толпа, или ты стишок будешь рассказывать? Нет, ну и правильно, кому нужны стихи – нам нужен только подарок, — ободряюще улыбнулась мама.

Петя залез на высокий стул рядом со старичком, тот сидел, держа перед собой палку с крупным черным набалдашником на конце. Мальчик повел взглядом: вокруг все были ярко и очень пестро одеты, так что рябило в глазах. Его взгляд остановился на камне, венчавшем палку старика. Вдруг его охватило непреодолимо желание дотронуться до него, он потянулся. Кончиками пальцев он коснулся черного камня — границы растаяли, он стоял посреди Рльяха, во все стороны тянулись улицы из черного камня. Старик не повернулся – он знал, что именно в этот момент белки мальчика приобрели коричневый оттенок. Он медленно достал из пакета, который держал у себя на коленях, бледную маску и надел мальчику на лицо:

— Я ждал тебя, теперь она твоя, первосвященник.

Старик поднялся и медленно пошел к выходу, казалось, толпа расступилась перед ним, пропуская, как будто все на миг поняли, что именно сейчас он отправляется в свой последний путь. Мальчик смотрел на уплывающую фигуру и не заметил, как подошла мать, в руках она держала пакет с конфетами.

— Что это на тебе за ужас, где ты ее взял? – взволнованно сказала она, сорвав безобразную бледную маску с лица мальчика, и намереваясь выкинуть.

— Мама… Мама… — сказал он тихо.

Женщина обернулась как ужаленная.

— Петя… Что ты сказал? Я … не разобрала, — проговорила она дрожащим голосом, подойдя к нему и присев на корточки.

— Мама, она теперь моя, — также негромко, но очень уверенно сказал мальчик.

Женщина прижала его к себе, слезы побежали из глаз бойкими змейками. Мальчик улыбнулся, он крепко сжимал маску в руке, теперь все изменилось, он знал, для чего здесь.

читателей   907   сегодня 1
907 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 7. Оценка: 3,57 из 5)
Загрузка...