Список

 

Глава 1

Было утро. Окна их квартирки выходили как раз на восток, так что солнце невозбранно заливало светом скромное жилище, отведённую под кухню комнату поменьше и жилую побольше, разделённую шкафом на родительскую спальню и детскую. Выцветшие жёлто-зелёные обои местами отставали от стены, надуваясь огромными волдырями. Кое-где отсырела или открошилась побелка, а по коричневым разводам на потолке можно было определить, в каких местах протекает крыша: квартира располагалась на последнем, третьем этаже. Краска на подоконниках и рамах сильно облупилась, обнажая потемневшую древесину. Но всё это нищенское убранство, в купе со старинными неисправными настенными часами и погрызенным мышами и временем комодом, придавало их жилищу свой неповторимый уют. Старый каштан жалобно скрёбся в окно ветками при каждом порыве ветра, а солнечные лучи причудливо слоились, разрезая заполнившую комнаты дымку: мама готовила блины.

— Идите кушать, игроки, пока не остыло! – раздалось с кухни.

— Сейчас, мам! – отозвался маленький Лим.

Отец, не проронив ни слова, продолжал упорно смотреть на доску с фигурками. Брови нахмурены, правая рука повисла над доской. Был его черёд ходить, но отец не торопился: ставки в этот раз слишком высоки.

— Марш к столу, кому сказала! Потом доиграете! – послышалось приглашение во второй раз.

И маленький Лим и отец знали, что третьего лучше не ждать.

— Ну что, жулик, пойдём завтракать, — первым предложил отец, подымаясь.

— Сейчас, — ответил Лим, — только запомню, что где стоит. Чтоб не мухлевал потом.

— Ой, да больно надо, — отмахнулся отец, но расположение фигур Лим всё же запомнил.

Мальчик был серьёзен как никогда, ведь эту партию он просто не имел права уступить. Если он выиграет, родители разрешат ему завести котёнка. Лим уже нафантазировал себе с сотню котят всех известных ему пород и окрасов, пушистых и короткошёрстных, с приплюснутыми мордочками и загнутыми ушками, но сначала необходимо выиграть.

На кухне уже поджидала мама и горка дымящихся блинов на тарелке. Мама ещё выливала остатки теста на сковородку. Миниатюрная печка, а по совместительству и кухонная плита, здорово спасала зимой, но сейчас, летом, на кухне было очень душно даже при распахнутом окне. Такие печки-плиты имелись в каждом многоквартирном доме в бедных кварталах, куда не добралось паровое отопление, и соединены были общим дымоходом.

Маленький Лим, всё ещё размышляя над возможными ходами, бросил взгляд на маму. Её и без того золотистые локоны были обрамлены ореолом всё того же солнечного света. Невольно бросался в глаза контраст между ней и отцом. Глаза у матери были ярко-синие, как летнее небо, губы алые даже без помады, чуть вьющиеся волосы цвета мёда. Отец же напротив, казался как будто бы обесцвеченным. Тёмные волосы изрядно поседели и больше всего напоминали пепел, глаза – два кусочка мрамора, даже кожа, казалось, имела серый оттенок и оставалась бледной даже летом. Глядя на них двоих, легко было вообразить, что перед тобой пришельцы из разных миров: женщина – из мира, нарисованного яркими красками, мужчина – из нарисованного карандашом. И всё же, знал маленький Лим, они очень похожи.

— Смотрите, кто это? – воскликнул маленький Лим. Одной рукой он держал за край большой тонкий блин, так что тот просвечивался на солнце, другой показывал на его фоне тень, очевидно принадлежавшую собаке или волку.

— Обезьяна с блином, — безапелляционно заявила мама. – Хватит с едой баловаться. Вот, возьми вареньем намажь и ешь.

Мальчик взглянул на предложенное варенье.

— Клубничное? А вишнёвое уже кончилось? Эх, ну ладно, — проворчал мальчик и принялся размазывать предложенное варенье по блину языком.

— Лимуэль, где твои манеры? – мама всегда звала маленького Лима полным именем, когда тот шкодничал.

— Ложкой плохо мажется. Всё больше к ложке липнет чем к блину, — парировал сын неопровержимым доводом. И почему взрослые не понимают таких очевидных вещей?

Внезапно со стороны прихожей раздался жуткий треск. Маленький Лим тогда ещё не знал, что именно с таким звуком ломаются двери и детство. Малыш ещё слизывал с ладони растёкшееся сладкое варенье, когда мать схватила его за руку и потащила в другую комнату, во второй тот всё ещё держал свёрнутый блин с вязкой начинкой. Оглянувшись, мальчик увидел отца с револьвером в руках. «У папы есть револьвер?!» Того, что произошло потом, лучше было не видеть. В квартирку ворвались незнакомые вооружённые люди. Всегда невозмутимое лицо отца исказилось в жуткой гримасе злобы и отчаяния. Он успел сделать несколько выстрелов, прежде чем попали в него самого. Белая сорочка вмиг покрылась алыми пятнами. Мгновение спустя, он упал на пол лицом к жилой комнате. Лиму казалось, папа ещё смотрит на них, а на полу под ним уже растеклась багровая лужица.

— Под кровать, быстро! – сказала мать, забежав с ним в импровизированную детскую за шкафом. Сама же достала из кармана цветастого платья ключ, открыла шуфлятку и достала ещё один револьвер. Лим даже не успел удивиться.

Мать в последний раз взглянула на него. Маленький Лим никогда ещё не видел её такой. Глаза полны слёз и решимости, лицо бледное почти как у отца и кажется в разы постаревшим. Мать убежала с яростным криком, вновь раздались выстрелы и два глухих звука. Звуки падающих тел, понял Лим. По руке стекала липкая вареная клубника.

В следующую секунду всё прекратилось. Лим обнаружил себя в тесной каморке на промокшей от пота койке. Опять этот сон. Давно он его уже не тревожил. Предупреждение? Лим привык, что всякий раз, когда он видит сон о погибших родителях, с ним случается что-то дурное. Неужели это они предупреждают о грядущих бедах? Верить в подобное было бы глупо, понимал он. Но в совпадения верить ещё глупее.

Лимуэль попытался вспомнить лица родителей. Как всегда тщетно. Он не сомневался, что во сне видит их такими, какие они были на самом деле, но стоило проснуться – образы матери и отца, только что бывшие такими чёткими, таяли, размывались, словно находились по другую сторону окна в ливень. И так всякий раз.

— Проклятье, — обронил Лимуэль, покидая плен одеяла.

Подошёл к зеркалу с внушительной паутиной трещин в левом нижнем углу. Оттуда его внимательно изучал худощавый молодой человек лет двадцати пяти с болезненно-бледной кожей и тёмными волосами. Залёгшие под глазами тени делали его похожим на сказочного злодея, сошедшего с иллюстрации какой-нибудь детской книги. Зато глаза, такие ярко-синие, казалось, именно они вобрали в себя весь отпущенный ему лимит красок.

— А ведь так выглядел один из твоих родителей, — сообщил Лим парню из зеркала. – Интересно, кто из них? Что? Я говорю сам с собой? Нехорошо, пора бы с этим завязывать. Так ведь и свихнуться недолго.

Лимуэль собирался на работу не спеша. Он даже на часы ни разу не взглянул. Когда работаешь продавцом в собственном магазине, это даёт тебе определённые преимущества. Уходя, мельком глянул на неприметный серо-коричневый чемодан. Точно такой же стоял в подсобке его магазина. В каждом лишь всё самое необходимое. На случай, если придётся ввиду непредвиденных обстоятельств преждевременно покинуть город. Что-то Лиму подсказывало, что подобный случай скоро представится.

Молодой человек понятия не имел, кем были его родители и за что их убили. Насколько он знал, то было неспокойное время. Гражданская война уже закончилась, но недобитые повстанцы «Свободной Аллирии» продолжали активную подпольную борьбу с диктатом Валериона Третьего. Помимо повстанцев и гвардейцев по всей стране орудовали банды: Весельчаки Железного Корри, Бешеные псы Зелёного Викки, Галантные головорезы Свилла Лисьего Хвоста и множество других. Лиму почему-то запомнились именно банды предводителей с удвоенной согласной в кличке. В общем, родители могли оказаться кем угодно. А уж тех, кому в те тёмные времена можно было перейти дорогу, хоть отбавляй.

Наконец, Лимуэль добрался до рабочего места. Таковым являлся книжный магазинчик в относительно благополучном районе самого крупного на западе Аллирии города Силир. Магазинчик звался «Сказочник Мур» в честь известного по детским сказкам кота, который, якобы, эти сказки и сочинял. На вывеске совершенно не случайно красовался большой чёрный котяра в очках с пером и бумагой в лапах.

— Здорова, Мур, — поприветствовал Лимуэль кота с вывески, отпирая узкую дверь, но ответа не последовало.

Пристроившись за прилавком, Лим открыл начатую им недавно «Кость червя» и погрузился в чтение. Посетители не часто жаловали «Мура» своим вниманием. Книги не пользовались особой популярностью у горожан. Бедные были слишком заняты зарабатыванием денег, богатые – их тратой. Но не прочёл Лимуэль и двух страниц, как к нему пожаловал первый посетитель. Вернее посетительница.

«Хорошенькая», — отметил про себя Лим.

Девушка действительно была хороша собой. На вид ей было не больше чем самому Лиму, ухоженные тёмно-русые волосы, высокая, стройная, груди явно тесно в корсете. Передвигалась меж стеллажами неспешно с грацией дикой кошки, скучающе разглядывала книги. Но было в ней что-то, что Лима насторожило. И дело даже не в том, что лицо посетительницы казалось ему знакомым. Он чувствовал исходящий от неё запах смерти. Уж в этом-то он никак не мог ошибиться. Кто-то из её семьи или ближайшего окружения недавно умер. Чёрное платье, конечно, девушка могла надеть просто потому, что оно ей идёт (а оно ей шло), но вот эманации костлявой просто так не появляются. Незнакомка провела пальцем по одной из полок, оценила критическим взглядом достоинства собранной пыли, затем неспешно подошла к Лиму.

— Не помешала бы уборка, господин (небольшая пауза) Орен, если не ошибаюсь. Ведь это вы хозяин магазина?

— Вы и в самом деле не ошиблись,- Лимуэль был сама любезность.- Меня и в самом деле зовут Орен, я владелец этой скромной книжной лавки и да, ей действительно не помешала бы уборка,- молодой человек улыбнулся мило, насколько мог.- Но чем могу быть полезен?

Лим отложил в сторону «Кость червя», ещё не подозревая, как неприятно его удивит просьба очаровательной гостьи.

— Дело в том, — начала девушка, чуть наклонившись, так что Лиму было донельзя сложно продолжать смотреть ей в глаза, — что моего мужа недавно убили. А меня подозревают в том, что я его заказала…

Ну конечно! Это же новоиспечённая вдова известного толстосума и видного политика Эртиро Торни! Не далее как неделю назад бедолага не дошёл буквально ста метров до своего дома и был найден на тротуаре истыканный ножом, без кошелька и любимой трости с золотой ручкой. А ещё пол года назад Эртиро, которому тогда было под пятьдесят, женился на молоденькой красотке, чёрт знает откуда взявшейся. Девушку звали Мила Свом, и она вроде как была молодым, подающим надежды юристом. Мила тут же попала на первые полосы газет и в немилость ко всем светским львицам. Ну ещё бы, такую выгодную партию увести! И вот не прошло и года как бедный Эртиро кормит червей (очевидно бескостных), а его молодая вдова является чуть ли не главной подозреваемой в убийстве мужа. Следует признать, не без оснований.

— Вы ведь благородный человек, — голос девушки чуть дрогнул, — разве вы можете поверить, что я убила собственного мужа?

Глаза Милы доверчиво смотрели на Лима. Синие, но не как у него, а тёмные, словно два глубоких озера. Ох уж этот томный взгляд молодой вдовушки. Лимуэль невольно сглотнул слюну.

— Эм, а-а-а… от меня то вы чего хотите?

Девушка наклонилось ещё ниже, её голос опустился до шёпота, а Лим невольно порадовался, что сидит на стуле, а не стоит в полный рост.

— Говорят, вы можете общаться с мёртвыми. Господин Орен, вызовите моего покойного супруга, прошу вас. Он расскажет, кто его убил, а я найму сыщиков найти негодяев.

Это было словно проснуться внутри гроба. Секунду назад всё было хорошо (ну или относительно хорошо), и вот ты оказываешься погребённым заживо. Трудно сказать, что овладевает тобой раньше, изумление или страх.

«Но как, чёрт бы её побрал, она узнала?»

— Я понятия не имею о чём вы.

Примитивнейшая попытка отпереться, «закосив под дурачка», была заранее обречена на провал.

— Вы всё прекрасно понимаете, господин Орен, если вам угодно, чтобы вас так звали,- горячо зашептала на самое ухо вдова, — вы практикующий некромант, и вы мне поможете. Вы же благородный человек, не оставите безутешную вдову в беде? В противном случае я выдам кому надо ваш маленький секрет.

Если Мила Торни и была напугана или убита горем, то удачно это скрывала.

— Даже если обнаружат, что я обладаю тёмным даром, милочка,- Лим пошёл в наступление,- за одно это ещё не наказывают. Статья существует за практическое применение тёмной магии. А я, как видите, от подобного отказываюсь.

— Совершенно верно. Я и не сомневалась, что тёмный маг подкован в таких вопросах,- Мила изобразила улыбку, предвещавшую её скорую победу.- Думаю, вы также хорошо осведомлены о наказании за распространение запрещённой литературы?

«Да откуда взялась эта стерва?! Хотя, если уж о том, что я некромант, прознала, то не удивительно, что и продажа книг запрещённых авторов не тайна». В глубине души Лимуэль понимал, что рано или поздно позволявший оставаться на плаву источник доходов попадёт в поле зрения «не тех людей», но всё же хотелось, чтобы это случилось попозже. Даже сожги Лимуэль свой магазин, вопросов к нему меньше не станет, если только миленькая вдовушка донесёт на него.

«Девица прижала меня к ногтю, отдадим ей должное. Эх, Силир, а ты мне уже начинал нравиться. Боюсь, пришла пора прощаться. Но сначала надо отделаться от назойливой красотки».

— Что же, поздравляю,- начал Лим речь о капитуляции,- вы нашли мое слабое место.

— Да не волнуйтесь вы так. Сделаете своё дело, получите за него солидную сумму и считайте, что я о вас забыла,- и вновь улыбка. Ну просто само очарование.

«Вдовушка то не врёт: муж ведь действительно мёртв. Так почему же мне видится здесь подстава? И этот сон. Клубничное варенье такое липкое…»

— Хорошо,- заявил Лим наконец,- я берусь за ваш… э… заказ. Завтра в восемь вечера приходите сюда же. Э… на сеанс.

В помещение зашёл новый посетитель.

«Меня уже решили накрыть? Но я ничего ещё не сделал. У них не будет доказательств»,- мгновенно пронеслось у Лимуэля в голове. Но то оказался простой посетитель. Богато и со вкусом, что не всегда встречалось в тандеме, одетый мужчина средних лет с пышными усами, переходящими в бакенбарды, подошёл к стеллажу с подарочными изданиями. Полистав пару книг, выбрал одну и подошёл к притихшим Миле и Лиму.

— Вы здесь продавец?- осведомился мужчина у Лима.

— Да.

В руках посетитель держал сборник рассказов Фоксли Хэмма. Даже порезанный цензорами, Хэмм был великолепен.

— Скажите, это настоящие старовольские чернила?- спросил мужчина, раскрывая книгу на странице с красочной иллюстрацией.

— Это настоящий Хэмм,- не удержался Лим.- Покупать будете?

Не произнеся больше ни слова, мужчина расплатился и вышел.

— Кстати, госпожа Мила,- вновь обратился к вдове Лим, подходя к стеллажу,- раз уж заглянули к сказочнику Муру, может, возьмёте что-нибудь почитать?

Лим протянул девушке первую попавшуюся книгу. Безутешная вдова полистала ту из вежливости и вернула обратно.

— В другой раз. Возможно, завтра,- после этих слов Мила удалилась.

Выждав некоторое время, Лим закрыл магазин и ушёл в подсобку. Нервно листая страницы, остановился на двести седьмой, где на краю красовалось небольшое бурое пятнышко. «Старину Лимуэля так просто не проведёшь,- довольно подумал парень.- И не таких видали». Совсем простенькое проклятье, заставившее докучливую вдову порезаться, не заметил бы и опытный маг. Имея кровь близкого, вызвать призрак покойного Эртиро не составит труда.

На полу подсобки красовалась начерченная мелом семиконечная звезда, каждый из лучей увенчан руной из числа запретных (а как иначе то?). В центре магической фигуры горит свеча, единственный источник света в комнате. Разумеется, опытный некромант может вызвать призрак и не прибегая к сложным ритуалам, но чем лучше подготовка, тем стабильнее проходит процесс. Лимуэль поджёг от свечи лист с кровью жены покойного и медленно, без лишней спешки прочёл нужное заклятье. Призрак политика явился на удивление быстро. Уже успевший осознать свою смерть, но не смириться с ней, Эртиро Торни материализовался перед Лимуэлем мгновенно, словно только и ждал зова чернокнижника. Лимуэль ещё не успел задать вопросы, а покойник уже засыпал его ответами.

— Эта сучка, эта подлая дрянь меня сгубила!- неистовствовал призрак.- Милашка Мила та ещё сука, господин некромант! Я то как семнадцатилетний дурак влюбился! Пригрел гадину! Купился на сладкую ложь! А она оказалась тайным агентом. Вот такие дела, господин некромант. Под меня уже давно копали, но ничего не могли найти,- призрак, словно живой человек, нервно расхаживал по комнате,- и вот подослали её, все мои тайны выведать… А потом меня убрали, скоты. Я после смерти пронаблюдал за этой мразью. Да толку теперь? Сейчас она якобы подозреваемая. Как же!- покойник театрально вскинул руки.- Всё для отвода глаз! Оправдают, ещё и деньги мои ей все оставят!

«И зачем тогда клоунада с наймом некроманта, который её разоблачит?- задал Лим себе вполне закономерный вопрос.- Скорее всего, решила ещё и поимку практикующего некра с поличным себе в заслуги записать». Парень не стал особо вникать в причины убийства политика, а просто отпустил призрак несчастного. Бросил взгляд на сиротливо стоявший в углу покрытый пылью чемодан. «Ну что, приятель, настал твой звёздный час».

 

Глава 2

Удар плети. Стон. Терпи, подруга, терпи, тебе хорошо платят. Ещё удар. Стон. Терпи, подруга, старый Вим залечит спину так, что ни рубца не останется: у «Мамочки Люсильды» хорошо заботятся о своих шлюхах.

Обычно мужчины сами любят быть в роли истязаемых, но этот клиент в садомазе предпочитал именно «садо». Кровоточащая спина и стоны боли – вот что его заводит. И раз есть деньги, он получит желаемое.

Снова удар. Стон. Ох, как же больно на этот раз! Помимо воли глаза куртизанки увлажнились, так что цветочный узор фетровых обоев слился в сплошную муторно-розовую полосу. Жёлтыми пятнами размазались привинченные к стене газовые светильники. На подобные съёмные квартиры приезжали отдохнуть от рутины обеспеченные, уважаемые в городе господа, зачастую люди семейные, которым не желательно было показываться в увеселительных заведениях на подобие «Момочки Люсильды». А значит и обстановка должна соответствовать статусу гостей. Шоколадного цвета паркет из дуба, шкаф с реквизитом для любовных утех на любой вкус и минибар, выполненные в вычурной манере прошлого столетия, обтянутая натуральной кожей кровать, защищающие от дневного света и любопытных глаз портьеры с вышитыми рисунками чуть менее откровенного содержания, чем происходящее внутри комнаты… Всё в равной степени шикарно и практично: служанкам не составит труда стереть с кожаной кровати или паркета следы утончённых забав богатых господ.

В коридоре послышалась какая-то возня. «Что там происходит?» Удар – стон.

— Эй, тихо там!- прикрикнул на шумевшую снаружи охрану мэр Дириэна, так называемой южной столицы Аллирии.

Вместо ответа дверь распахнулась, а на пороге стоял рослый детина в нелепых очках. Но револьверы в каждой руке сводили всю забавность персонажа на нет. Выстрел. Второй. Грудь мэра залита кровью так же щедро, как и её спина.

— Вот дерьмо,- тихо обронила голая девушка с короткими чёрными волосами и карими глазами.

Поразивший её шок странным образом изменил ощущения. Жгучая боль в ранах, оставленных плетью, притупилась. Зато она хорошо чувствовала, как щекочут кожу капельки крови, прокладывая багровые дорожки вдоль спины, далее по пояснице и ещё ниже по ягодицам и ногам, скатываясь до самых щиколоток.

Здоровяк добродушно улыбается. «Качок, блондин»,- непонятно зачем отметила куртизанка.

— Не теряйте времени, леди. Одевайтесь. Охрану я вырубил, но они могут очнуться в любой момент.

«Тенор».

— Ты что наделал, псих? Ты знаешь, кого убил?

— Редкую мразь,- ответил мужчина, всё шире улыбаясь.

«С этим не поспоришь».

— У «Мамочки» знают, с кем он был. Я покойница,- прошептала кареглазая. До неё начал доходить весь ужас случившегося.

— Нет, если сбежим сейчас.

«Он ненормальный. Умственно отсталый. И, скорее всего, такой же труп, как и я». И тем не менее девушка стала поспешно собираться. «Я слишком спокойна,- с удивлением отметила она.- Может, это апатия обречённой?»

Тем временем блондин спрятал стволы за пояс и достал блокнот с карандашом.

— Спасти красавицу. Вычёркиваем,- пробормотал он.

— Что там у тебя?- осведомилась девушка, натягивая штаны.

«Зачем спросила? Какое мне вообще дело?» Больше всего ей хотелось придушить качка. А лучше разбить тупо улыбающуюся физиономию о стену. Зачем, зачем он обрёк её на смерть или что похуже? Что она ему злого сделала?

— Список того, что я должен сделать перед смертью,- весело откликнулся блондин.

— Тогда тебе стоит поторопиться. Времени у тебя осталось заметно меньше,- фыркнула девушка.

— Его и так немного осталось. Врачи говорят, дней десять.

«Вот оно что. Прекрасно! Смертник решил и меня с собой прихватить… Стоп! Он назвал меня красавицей?»

Поверх прилипшей к окровавленной спине сорочки накинула плащ.

— Готова. Валим.

Они вышли в коридор. Взору открылась прекраснейшая картина: по полу в произвольном порядке были разбросаны карты и охрана мэра. Девушка обратила внимание на сбитые костяшки пальцев у непрошеного заступника. «Ясен пень, что не колыбельной он тут всех убаюкал»,- с невольным уважением подумала куртизанка. Незваный защитник изъял у лежавших без сознания телохранителей ещё пару револьверов.

— Возьмите – пригодятся,- блондин протянул ей револьверы, держа их в одной руке за дула, словно джентльмен дарит даме сердца букет. Выглядело донельзя нелепо.

И тут она сорвалась. Девушка набросилась на горе-спасителя, молотила ему кулаками в грудь, тягала за волосы, ругалась и плакала.

— Ты что, придурок, не понимаешь, что натворил?! Ты не только его, ты и меня убил. Ты, кретина кусок, почему не мог просто тихонечко себе сдохнуть?! Зачем меня во всё это втянул?

С каждым ударом она будто вдалбливала мужчине в грудь каждую обиду, каждое унижение, которое ей довелось пережить. Ей вспомнилась и давняя ненависть к отцу, которого она ни разу не видела, так как он сбежал ещё до рождения дочери, и безучастное лицо врача, что отказал матери в лекарстве, когда у них кончились деньги, после чего мать не протянула и месяца. Девушка вспомнила пьяного клиента, что избил её год назад до полусмерти, и то, как жирная бандерша «Мамочки Люсильды» оттягала её при всех за волосы из-за чьей-то жалобы на «недостаточно сладкий минет». Девушка била кулаками в широкую грудь блондина, пока не выдохлась.

— Ну, тише-тише, всё хорошо,- приговаривал мужчина, терпя побои.

Проститутка взглянула на него полными слёз глазами, но уже взяв себя в руки.

— У нас определённо разные представления о том, что значит «хорошо», герой. Куда бежим, план есть?

— А как же? Обижаете,- широко улыбнулся здоровяк.

«Опять эта тупая улыбочка. Я снова хочу его ударить… Спокойно, подруга, спокойно».

Солнце только начинало клониться к закату, когда они выбежали из дома. Хмурый Дириэн встретил двоих безумцев привычным чадом промышленных районов восточной части и грандиозной безвкусностью жилых кварталов. Первым же делом незадачливая парочка невольных спутников поймала извозчика.

— Куда едем?- осведомился рыжий парень с внушительной коллекцией веснушек.

— Секрет,- ответил блондин, доставая револьвер.- Пшёл вон.

Долго упрашивать рыжего не пришлось, и мужчина с револьвером занял место у руля. Девушка села рядом.

— Угнать паромобиль. Вычёркиваем.

— И куда мы теперь?- задала вполне ожидаемый вопрос проститутка.

— Ну как куда? В банк, само собой,- блондин вновь наградил девушку обезоруживающей улыбкой.

Она уже ничему не удивлялась.

— Простите, но я до сих пор не знаю вашего имени,- сказал он уже возле банка.

— Соня.

«Зачем настоящее имя сказала? Хотя, какая теперь разница? Мы двое обречённых».

— А меня Ривэн. Очень приятно.

«Очень наплевать»,- могла она ответить, но промолчала.

Из банка они уезжали богачами. «Успеть бы всё это потратить»,- горько подумала Соня.

— Ограбить банк. Вычёркиваем.

«Может, пристрелить его прямо сейчас?»

Паромобиль оставили в какой-то грязной подворотне Уютной улицы. Далее передвигались пешком. Местность была Соне незнакомой, но о районе Адмирала Митариона она многое слышала. В народе его именовали Дебрями. Назвать район неблагополучным было бы эвфемизмом. Народец здесь обитал на редкость гнусный. Глядя на убогие трёх-, четырёх- и пятиэтажки адмиральских трущоб, у Сони язык не поворачивался сказать, что дома здесь построены. Скорее напрашивалось слово налеплены или понатыканы. За выщербленными серыми стенами скрывались постыдные секреты обитателей Дебрей, но прикоснуться к их тайнам у девушки не имелось ни малейшего желания. Вся эта более чем унылая картина сопровождалась неотступным смрадом, что неустанно преследовал спутников. Мощёная камнезаменителем узкая улочка вывела беглецов к неприглядной, под стать всему району, таверне «Молчаливый крот».

— Сюда,- чуть помешкав, решил Ривэн и открыл дверь таверны.

«Он что, тут завсегдатай? Или просто заранее подготовился?» Девушка пристально посмотрела на спасителя – простодушный идиот. «Нет,- поняла она,- мой «рыцарь» импровизирует. За что мне всё это?»

Соня не сомневалось, что в «Кроте» будет просто отвратительно, но вопреки всем ожиданиям, там было ещё более мерзко. Стены и потолок почернели от времени и дыма факелов – тратиться на газовые лампы хозяин заведения, очевидно, посчитал лишним. Половина окон забита досками, остальные могли похвастаться мутным жёлтым стеклом – дешевле только бычий мочевой пузырь натянуть. Изрядно подгнившие доски в полу то и дело прогибались под каждым шагом. Сонин спутник выбрал стол у противоположной от входной двери стены. За ним уже сидели дед с внучкой, ну или какой-то старик с какой-то малолеткой, и мрачный парень с бледным лицом и ярко-синими глазами на пару с бородатым низкорослым крепышом. Синеглазый и бородач недобро на них покосились. «Может, голубкам помешали на свиданке?- пришла в голову версия.- Ничего, перебьются».

Заказанную еду, как и ожидалось дрянную, принесла официантка, своими формами более всего напоминавшая пивной бочонок. Соня готова была прозакладывать душу, что более-менее миловидные девушки, если и устраивались в «Молчаливого крота», то долго здесь не задерживались.

Поданную трапезу ели молча. Мрачный бледный парень с соседом о чём-то перешёптывались, то и дело бросая косые взгляды в их сторону. Явно боятся быть услышанными. Что же, ничего удивительного: в Дебрях хватает тёмных личностей со своими тайнами.

Соня сидела спиной к дверям, поэтому пропустила тот момент, когда в таверну зашли с дюжину новых посетителей. Новоприбывшая компания подошла к их столику.

— Именем закона…- начал высокий мужчина со сплюснутым носом.

Обменявшись взглядами, Соня и Ривэн поняли друг друга без слов. Они резко вскочили, доставая оружие. А вот то, что началось дальше…

 

Глава 3

Профессор биологии Вильям Пуль скучающе смотрел в окно и поглаживал шикарную белоснежную бороду. На самозабвенный щебет отвечавшей билет студентки он почти не обращал внимания. И с чего это он решил, что когда хорошенькая студенточка говорит «извините, я из-за болезни пропустила экзамен, но я готова сдать когда угодно хоть у вас дома, если вы уже в отпуске», это значит, что она действительно всё выучила и собирается сдавать экзамен. А он то приготовился к совершенно другому: приготовил ужин, купил дорогое вино, постирал лучший костюм. И на что только надеялся, старый дурак? Правду люди говорят: седина в бороду – бес в ребро.

Белокурая Анита как раз увлечённо рассказывала о занимательнейшей анатомии среднелапчатых, когда раздался звонок в дверь.

— Продолжайте,- сказал профессор, выходя из комнаты.

Он ничуть не сомневался, что отсутствие экзаменатора не смутит талантливую Аниту и та продолжит свой ответ.

— Кто там?- спросил пожилой мужчина, стоя у двери.

Вместо ответа дверь с жутким грохотом упала прямо на него. Раздались крики с приказами не двигаться и кто-то скрутил профессора за руки и опрокинул лицом на пол. Дыхание перехватило, рот наполнился кровью. «Вы не имеете права, я уважаемый человек, профессор биологии!»- хотелось закричать Пулю, но его хватило лишь на жалкий хрип.

— Ведите его сюда!- послышалось распоряжение.

Профессора подняли одним рывком и поволокли в комнату, где перепуганная Анита стояла с заплаканным лицом и поднятыми руками. Только сейчас Вильям Пуль смог разглядеть незваных гостей – все были в тёмно-серой форме аллирийской жандармерии. «Эх, не было печали»,- про себя посетовал профессор.

Твоё?- спросил один из жандармов, указывая на распахнутую в соседнюю комнату дверь.

Отпираться бессмысленно. Но признаваться ещё глупее.

— Нет, у меня там квартирант живёт. Все вещи в комнате его. А в чём, собсно, дело, господа?

— Ты глянь, ушлый, старый хрыч!- бросил жандарм с широким лицом и заметной родинкой на щеке.

— Не юли, старик,- заявил второй, с изрядным брюшком,- мы знаем, что ты один живёшь. Так, что тут у нас? Милитийские азалии, загон с призрачными коровками и пыльцедойник. Так, пыльцедойник системы Тапочкора,- продолжал жандарм, деловито рассматривая профессорское добро.- И, разумеется, профессор биологии понятия не имеет, что только призрачные коровки могут собрать с милитиек пыльцу и переработать в перламутровую слизь, которая является запрещённым наркотическим веществом, да? А ещё профессор биологии не имеет понятия, как эту слизь у коровок выдоить с помощью пыльцедойника. Я правильно вас понимаю?

«Профессор биологии не имеет понятия, как достойно прожить на зарплату профессора биологии»,- хотелось ответить Вильяму Пулю, но он благоразумно смолчал. Меж тем упитанный слуга закона продолжал деловито разглядывать домашнюю лабораторию. На потолке едва заметно шевелились лужицы лучистой слизи. Эта диковинная субстанция, являвшаяся ничем иным, нежели колонией простейших одноклеточных организмов, накапливала днём солнечный свет, при этом оставаясь совершенно прозрачной. Зато в тёмное время суток или же, как сейчас, при плотно задернутых шторах лучистая слизь щедро отдавала накопленный ультрафиолет. Тогда-то предприимчивый профессор и открывал дверцы шкафов-купе, где стояли в вазонах азалии-милитийки и сновали призрачные коровки в террариумах, ожидая, когда их выпустят полакомиться милитийской пыльцой. Собственно, ни с призраками, ни с коровами странные существа ничего общего не имели. То были полупрозрачные экзотические лесные духи, внешне более всего походившие на мотыльков. Ну а в одном из отделов шкафа дожидался своего часа мудрёный механический аппарат, именующийся пыльцедойником.

— А это, видимо, подельник,- вернулся к беседе жандарм, указывая на оцепеневшую от изумления и страха девушку.

«Анита! Как я мог забыть?»

— Го-господа… это чистое недо-недоразумение. Девушка – моя студентка, пришла сдавать задолженность. Уверяю вас, она тут ни при чём,- затараторил старик.

— Да ты что!- воскликнул хозяин родинки.- Домой к тебе экзамен сдавать пришла. Кого ты лечишь, старик? Кто она, твой курьер? Сколько ещё твоих студентов в этом замешано?

Несчастная Анита просто смотрела на всё своими большими глазами и ни слова не могла вымолвить. Скорее всего, она ещё не до конца понимала, во что вляпалась, а вот Вильям прекрасно понимал. Аниту обвинят в распространении наркотиков и вину свою она рано или поздно признает. Если верить слухам о системе правосудия Аллирии, то скорее рано, чем поздно.

— Парни, проверьте остальные комнаты,- распорядился полноватый жандарм.- Может, ещё чего интересного найдёте. Остальные разбрелись по комнатам.

«Он один. Как неосмотрительно. Думает, что с девкой и стариком справится. Эх, если бы не пушка в руке…»- рассуждал профессор. Толстяк прошёлся по комнате, осматривая обстановку.

— Неплохо живут нынче наркоторговцы,- рассудил жандарм, рассматривая картины на стене – хорошая живопись всегда была маленькой страстью профессора.

«Отвлёкся. Это шанс!»

Вильям Пуль и сам не заметил, как у него в руках оказался стул. В следующее мгновение предмет мебели уже радостно разлетался о мощный затылок жандарма – тот обмяк и упал на пол. Миг спустя второй стул улетел в окно. Подхватив на руки Аниту, профессор по-молодецки шустро сиганул в окно, благо этаж первый. В последствии профессор не раз удивлялся, откуда взялась такая прыть и каким чудом старые кости не рассыпались мелкой трухой при приземлении.

В любом другом городе их отчаянный побег был бы обречён на провал. Но в Дириэне оставалось место, где при должной сноровке и везении можно было скрыться от кого угодно – старые-добрые Дебри. Мало кто знал, но почтенный профессор вырос в этом неприглядном районе и по сей день чувствовал там себя как рыба в воде. Поблуждав по дебрям Дебрей, Вильям привёл Аниту к «Молчаливому кроту».

— Вот здесь и отдохнём,- объявил он девушке.

Та возражать не стала, лишь постаралась не расплакаться, как проделывала это уже с десяток раз за время их короткого путешествия. Профессору было искренне жаль девчушку, но помочь ей уже было не в его силах. Аните теперь не отвертеться. Если её поймают, то посадят надолго.

В таверне старик выбрал самый дальний столик. Сидевшие за ним бледный парень и коренастый бородач недобро покосились на них, но Вильяма это ничуть не смутило. Теперь у него и без того забот хватает. А ведь он рассчитывал на совсем другой исход дня. Стоит ли говорить, что и бедная Анита рисовала себе финал дня несколько иначе?

 

Глава 4

Его побил Кекс, мальчишка едва ли не на две головы выше. Маленький Лим не плакал. Подобные мелочи не могли по-настоящему его расстроить. И всё же он сидел на скамейке насупившись. Тогда-то к нему и подошёл Фосми Хьюм, высокий мужчина с длинными светло-русыми волосами в бежевом костюме. Утончённые черты лица и добрый открытый взгляд могли запросто расположить к себе кого угодно. Но не маленького волчонка Лимуэля.

— Тебя обижают здесь?- спросил мужчина в костюме.

— Иногда,- буркнул в ответ Лим. В детском доме он давно прослыл молчуном. А разговаривать с незнакомцами у него и подавно не было желания.

— Хотел бы суметь дать отпор?- не отставал мужчина.

— Лучше, чтобы меня вообще в покое оставили,- рассудил мальчик.

— Тоже неплохой вариант,- усмехнулся мужчина.- Если захочешь, я научу тебя, как сделать так, чтобы к тебе не приставали.

Маленький Лим недоверчиво посмотрел на него.

— Хочу,- чуть поколебавшись, ответил он.

— Идём, познакомишься с моей женой. Она тебе понравится, она всем нравится,- пригласил бежевый костюм.

Он не соврал: Олим Хьюм действительно понравилась мальчику. Впрочем, как и сам Фосми.

Когда чета некромантов Хьюм решила усыновить ребёнка, они и не рассчитывали встретить малыша с таким же даром, как у них. Совпадение? Лимуэль не верил совпадения. Но тогда что?

Как бы там ни было, но замкнутого и диковатого паренька семье Хьюм отдали с радостью. Жизнь в новой семье Лиму нравилась. Хьюм были не из бедных, и мальчик не испытывал ни в чём нужды. Приёмные родители души в нём не чаяли. А ещё они открыли Лиму тайну его дара. Олим и Фосми учили Лимуэля некромантии. Все эти магические штуки совсем не пугали ребёнка. Даже наоборот, приводили в дикий восторг, когда, к примеру, ему удавалось поднять из могилы настоящего зомби. Днём Лим ходил в школу, а вечерами практиковался в тёмной магии. Он даже почти перестал скучать по настоящим папе и маме. Почти.

Лим помнил, как однажды Олим принесла с рынка свежей клубники. Лим наотрез отказался попробовать ягоды и заперся у себя в комнате. На вопросы, в чём дело, мальчик не отвечал, и его оставили в покое.

Шла шестнадцатая зима Лимуэля, когда он познакомился с контрабандистом Джерри. Новые родители просто вручили ему чемодан с вещами, а самого его отдали весёлому коренастому дядьке с пышно рыжей бородой.

— Нас нашли, сын,- объяснял приёмный отец.- Тебе нельзя больше оставаться у нас. Дядя Джерри позаботится о тебе, пока ты не встанешь на ноги.

Приёмные родители не раз предупреждали Лимуэля, что когда-нибудь их могут раскрыть, и тогда им придётся расстаться. Но он никогда не задумывался над этим всерьёз. А теперь… Покидать полюбившихся Фосми и Олим парню не хотелось. Что-то подсказывало, что больше он их не увидит. Но изменить Лимуэль ничего не мог. С тех пор он сменил множество адресов и имён. И всякий раз, когда судьба загоняла в угол, Лим обращался за помощью к старине Джерри.

Вот и сейчас они сидели друг напротив друга в «Молчаливом кроте», перешёптываясь, решали, что делать дальше.

— Именем закона…- как громом ударили слова.

Произнесший их был в штатском, и пришедшие с ним тоже, поэтому до упоминания имени закона интереса не вызывали.

«По мою душу»,- решил Лим.

Он никогда не жаловался на скудность фантазии, но того, что разыгралось далее, Лимуэль предположить никак не мог. Мужчина в нелепых очках и угрюмая девушка с короткой стрижкой, сидевшие слева от него вдруг вскочили и стали палить в явившихся за ним представителей закона. Сидевший справа безобидный дедуля с диким воплем вогнал вилку в шею зазевавшемуся жандарму. Лимуэлю казалось, что время изменило свой привычный ход, теперь оно тянулось неспешно, как вязкое клубничное варенье. Смерть повисла в воздухе и словно бы ждала, когда ленивый некромант удосужится ею воспользоваться. Больше медлить было нельзя. Лимуэлю было достаточно одной лишь короткой мысли, чтобы оживить только что погибших. Теперь жандармов рвали на части свои же недавние товарищи. Каждый новый труп пополнял ряды отряда некроманта. Воскрешение мертвецов без подготовки — дело нелёгкое, так что голова Лимуэля просто раскалывалась от боли, но жить ему хотелось, так что можно и потерпеть.

Некроманту пришлось собрать все силы в кулак, чтобы держать под контролем созданных им зомби и при этом следить за ходом бойни. Пока его мёртвые марионетки кромсали бывших коллег, чокнутый тандем с револьверами вовсю нашпиговывал представителей закона свинцом. Правда, по большей части стреляли они наугад. Девушка так и вовсе зажмурилась. Удивительно, как ещё друг друга не поубивали. В тоже время дедок в исступлении тыкал вилкой в шею следующему клиенту. Лицо старика, забрызганное кровью, казалось воплощением ярости, а шикарная белая борода превратилась в устрашающие багряные сосульки. Поджарый и необычайно прыткий для своих лет, сейчас дед более всего походил на безумного берсеркера. Дядя Джерри благоразумно оставил всю грязную работу добровольцам и отсиживался за опрокинутым столом. Рядом с ним, закрыв лицо руками, сидела на корточках и очевидно плакала девчонка, что пришла с престарелым мастером вилки.

В считаные минуты бойня закончилась. Из жандармов в живых не осталось никого. Некромант поспешил упокоить поднятых им мертвецов, пока те не вышли из-под контроля. Перед глазами всё плыло и кружилось. Лимуэль осмотрелся. Дядя Джерри цел. Девчонка, бывшая с кровожадным дедом, всхлипывает, сидя на полу. Сам старик бешено озирается по сторонам с окровавленной вилкой в руке. Странная парочка, первая начавшая пальбу, тоже на ногах и в добром здравии. Персонал и остальные посетители либо сбежали, либо попрятались. В другом конце таверны один бедолага шипел от боли и сыпал проклятиями. Значит, кого-то всё-таки задела шальная пуля. «Но это не мои проблемы»,- рассудил некромант.

Лим чувтвовал, как из носа, глаз и ушей течёт кровь. «Ну и видок у меня сейчас, наверно,- устало подумал некромант.- Но чёрт побери, откуда взялись все эти психопаты?»

— Поучаствовать в разборке в таверне. Вычёркиваем,- послышался восторженный возглас со стороны белобрысого качка в дурацких очках.

Лимуэль вдруг почувствовал, как подкатила тошнота. «Только бы не блевануть. Только бы не…»

И тем не менее его вырвало.

 

Глава 5

Ночь. Широкая равнина. Блики костра выхватывают из сгустившейся тьмы шесть фигур. Благо, посреди поля нашлось заросшее кустарником место, где можно было развести огонь, не опасаясь, что заметят возможные преследователи. Шесть беглецов сидели вокруг костра в угрюмом молчании. Смотрели кто на огонь, кто куда-то во тьму ночи, словно надеялись в непокорных первозданных стихиях увидеть ответ на вопрос «что делать дальше?» Они уже успели рассказать друг другу о себе всё, что считали нужным, и услышанное Соню отнюдь не радовало. Она ни на секунду не усомнилась, что имена все назвали вымышленные. По крайней мере, они с Ривэном поступили именно так. Соня сказала, что её зовут Эльза, а белобрысый увалень догадался-таки измыслить себе нечто вроде Сизрия, но точно она не разобрала, так что по имени к нему не обращалась. Ну и чем, спрашивается, ему не угодили нормальные имена?

Соня ещё раз окинула взглядом собравшихся. Некромант, контрабандист, профессор-наркоторговец, здоровый качок с огнестрельным оружием и интеллектом подростка, напуганная плакса и шлюха – просто великолепная компания! За кем именно пришли жандармы, так и осталось загадкой. Соня ставила на некроманта, хотя тот и уверял, что его не могли так просто выследить. Больше всего, не считая себя, девушке было жаль несчастную студентку. Вот уж действительно, день у ребёнка не задался. Сейчас она вроде бы успокоилась и перестала хныкать, но не более. Зато собственное спокойствие девушку пугало. Сегодня она впервые убила человека, а может и несколько, но не чувствует никаких угрызений совести. «Может, меня успокаивает, что я не одна тут убийца? Или я оправдала себя тем, что мне не оставили выбора?- размышляла Соня.- Так, харэ, подруга!- прервала девушка собственные рассуждения.- Не жалеешь всякую мразь – и правильно делаешь! Тебя бы, дуру такую, хрен кто пожалел!» Чтобы отвлечься от самокопания, Соня решила завести разговор.

— И куда дальше двинем?- осведомилась она.

— Да куда угодно, лишь бы кони не двинуть,- мрачным каламбуром отозвался контрабандист, представившийся Гродом.

Рядом с рыжебородым сидел его жуткий приятель. Жуткий не из-за устрашающего внешнего вида, а из-за того, кем являлся. Под глазами некроманта залегли глубокие тени, а кожа была бледной под стать тому же мертвецу, отчего парень казался больным и немощным. Но Соня ещё в «Молчаливом кроте» убедилась, насколько подобное впечатление обманчиво. Именовавший себя Ореном тёмный маг был куда опаснее их всех вместе взятых. Сейчас он, казалось, не замечал ничего вокруг, лишь пристально вглядывался в окружающую темень. Ну разумеется, откуда ещё ждать поддержки его пропащей тёмной душонке, коли таковая вообще отыщется? Но в то же время, глядя на Орена и Грода, Соня понимала, что уж у кого-кого, а у этой парочки наверняка есть план.

— А где мы сейчас?- впервые за день подала голос несчастная студентка, назвавшаяся Анитой.

— На равнине Тысячи трупов, дорогуша,- снова буркнул Грод.

— Дайте угадаю, когда-то давным-давно здесь произошла великая битва, в которой полегло несчётное количество добрых молодцев?- предположила Соня.

— Нет,- вдруг заговорил не особо словоохотливый чернокнижник. Голос его оказался неожиданно низким, с хрипотцой (простыл, что ли?).- Во времена гнойной чумы сюда трупы свозили. Подальше от города.

— Осмелюсь не согласиться,- встрял её горе-рыцарь.- Пять столетий назад король здешних земель Талий Четвёртый возвращался из долгого плена. Когда ехал через это поле, лошадь короля умерла. Остаток пути ему пришлось преодолеть пешком. Не зная, чем заняться, Талий начал считать прихлопнутых им за время пешего пути комаров. И насчитал он их ровно тысячу двадцать восемь. С тех пор это место и прозвали равниной Тысячи трупов.

— Бред,- прокомментировал некромант.

— Давно такой ереси не слыхал,- поддержал Грод.

-Хотите верьте, хотите нет, но я говорю абсолютно серьёзно,- возмутился Ривэн.- Исторически достоверный факт. Это я вам как доктор исторических наук заявляю! Я, между прочим, в вузе преподаю… преподавал.

«Вот так новость! Не один дед-наркоторговец у нас преподаватель. Ещё и мой психованный. И куда только Министерство образования смотрит?»

— Ты лучше вот что мне скажи, Орен,- обратился историк к чернокнижнику.

— Да,- устало отозвался тот.

— Ты ведь некромант, так? Ты ведь в курсе, что у вас… э… есть заклинания, требующие обрядов жертвоприношения?

— Так понимаю, вопрос риторический…

— Мне доводилось читать,- продолжал блистать эрудицией Ривэн,- что среди них есть и такое, где надо принести в жертву красивую женщину…

— Да, имеется парочка подобных заклинаний,- процедил тёмный маг.

Было заметно, что подобные разговоры о его ремесле, Орену не по душе. Заметно было всем кроме Ривэна.

— Так вот, что мне интересно. А по каким критериям определяется симпатичность девушки? То есть она должна возбуждать самого заклинателя? Но как тогда быть женщине некромантке? Нет, скорее всего, общественное мнение должно сходиться на том, что она красивая. Но ведь эталоны красоты в разные времена в разных культурах могут расходиться самым кардинальным образом.

Несчастный некромант воззрился на Соню.

— И ты с ним весь день? Как ты его до сих пор не прикончила?

— Ему и так недолго осталось.

— Как и всем нам.

— Я имею в виду, что он смертельно болен,- пояснила Соня.

— У меня острая болезнь Квирта,- добавил Ривэн.

— Да ну!- возразил некромант.- Печати смерти я на тебе что-то не вижу, ты не помечен смертью, дружище. Уж я такие вещи за версту чую.

— Врачи сказали, мне не больше десяти дней осталось,- упорствовал историк.

Орен явно подавил в себе нарастающий гнев и снисходительно посмотрел на Ривэна, словно на глупое упрямое дитя.

— Скажи мне, приятель, кто здесь из нас некромант?

— Но…

— Кто здесь некромант?

— Ну ты,- промычал доктор исторических наук.

— Отсюда вывод: не надо со мной спорить насчёт всего, что касается смерти.

— А, гхм,- старик Вильям Пуль (достоверность имени опять же под вопросом) прочистил горло.- Позвольте, я проверю одну созревшую гипотезу. Сизерий (так вот как этот олух назвался!), коллега, подойдите ко мне, будьте так добры.

Историк повиновался.

— Наклонитесь-ка, голубчик.

Профессор биологии сухими как ветки, но на удивление ловкими подвижными пальцами раздвинул веки недоумевающего Ривэна и стал рассматривать глаза. Было заметно, что старик знает, что ищет.

Так-с, замечательно. Можете возвращаться на место. Собсно, полагаю, дело закрыто!

— Поясните, профессор.

— Вам доводилось пару недель назад употреблять молочко южнотулурского бамбука?

— А вы откуда знаете?

— По вашим глазам. Возможно, вы и не заметили, но белки у вас слегка позеленели, а это верный признак употребления южнотулурского бамбука. Так же он вызывает, собсно, ровно те же симптомы, что наблюдаются при острой болезни Квирта. Неопытный врач легко мог перепутать.

— Не опытный, то есть не имеющий дела с наркотой?- не упустила возможности поддеть профессора Соня. Вильям Пуль счёл за лучшее проигнорировать колкость.

— То есть я здоров?- воскликнул Ривэн.

Очевидно, здоровяк не мог поверить своему счастью, но компетентность что некроманта, что профессора биологии не заставляли в себе сомневаться. Ту славную бойню с подъятыми трупами, что устроил Орен, она по гроб жизни помнить будет. А что до Вильяма Пуля, то он, насобирав по пути каких-то сорных трав, сварил из них кашицу, помазал ей на раны, и спина, наконец, перестала саднить. Жаль, сорочки новой никакой найти не успела. В старой, заскорузлой от запёкшейся крови, совсем не удобно…

— Абсолютно! Абсолютно здоровы, коллега!- вновь заверил профессор.

Ривэн достал свой любимый блокнот и карандаш.

— Чудесным образом излечиться. Вычёркиваем!

У Сони непроизвольно сжались кулаки: «Нет, это уже ни в какие ворота!»

 

читателей   688   сегодня 1
688 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...