Сначала была искра…

 

Пока страх гонит кровь по жилам, ты имеешь средства к существованию!

От страха не умирают, им кормятся.

Рекламные лозунги

 

Как всегда, фигура скучающего мага мозолила глаза. Искра огляделась вокруг – ничто не предвещало опасность. Она находилась в тюремной камере с голыми кирпичными стенами. Маг по ту сторону решетки рассматривал что-то у себя под ногами, ей хотелось поймать его взгляд, хотя, что бы это изменило? Она повернула голову и увидела, как медленно-медленно ползут на нее стены. Искра ощутила не только страх, но и раздражение, двигаясь, стены создавали странный скрежещущий звук, вызывающий головную боль. Она почувствовала, как кирпичные зубы вцепились в ее плечи. Время, казалось, остановилось. Ее единственным желанием было освободиться от оков страха и погрузиться во тьму. После отчаяния приходит безразличие, но она не может открыть ему свою душу, нет. Нужно во что бы то ни стало бояться, ибо от страха зависит все, зависит исполнение ее мечты…

***

— Я не доволен Вами, Искра, Вы говорили, что замкнутые пространства пугают Вас, но в этот раз Вы сумели преодолеть свой страх, что вынуждает меня урезать Ваше вознаграждение.

— Но… — начала она, но тут же оборвала себя — маги никогда ни к кому не прислушивались.

— Если Вы придете к нам в следующий раз, — Он отлично понимал, что Искра придет, — Мы попробуем что-нибудь другое.

Маг отсчитал семь пластинок, с приторным весельем переливавшихся всеми цветами радуги. Искра, невзначай подумала, что, возможно, эта радуга собрала свои краски из ее страхов. Она поспешила выйти на улицу.

Пока Искра спускалась по белым, как кости, ступеням, ей казалось, что люди на площади следят за ней. Но вот булыжники коснулись ее сапог, теперь ей оставалось пересечь площадь и спуститься на два уровня, туда, где находился ее дом. Хотя дом – это было слишком теплое слово для комнатки на первом этаже, которую она была вынуждена снимать.

Чем ближе она подходила к середине площади, тем сложнее было лавировать меж водоворотами людей и экипажей. Под колеса одного из них она чуть не угодила, кучер, сидевший на козлах, лениво выругался и натянул поводья. Она с удивлением посмотрела на лошадь, в последнее время эти животные становились редкостью, намного дешевле и удобнее было ездить на экипажах, которые с места сдвигала магия. Но через мгновение Искра поняла, что этот экипаж предназначен для развлечения граждан, желающих прокатиться по площади. Как быстро все менялось в этом мире, ведь недавно магические экипажи были необычайным явлением.

Из размышлений ее выдернул крик человека в толпе:

— Посмотрите, она только что вышла из Дома Совета, из-за таких, как она, маги еще у власти!

Искра огляделась вокруг в поисках кого-нибудь, кто бы спас ее от голодной толпы, но стражи порядка в последнее время еле-еле справлялись с недовольными людьми, требующими снятия магов с ответственных должностей или даже их изгнания. Искра прибавила шаг, а потом и побежала. Мысли в ее голове тоже ускорились, чтоб ненароком не отстать.

Люди, громко кричащие, что они против магов, не смели противостоять им. Они сейчас сворой собак бежали по ее в отчаянии петляющему следу. Кровь невиновных, как известно, может раззадорить толпу настолько, что она обретет смелость напасть на настоящих виновников ее несчастий.

Искра в очередной раз нырнула в люк, ведущий уже на четвертый уровень. Ей нужно было отдышаться, может быть, преследователи, в конце концов, потеряют ее. Прошло минут семь с тех пор, как она покинула площадь. Но за такое время задор толпы не угасает, он достигает пика. Если б у нее только оставались силы…

На кирпичной стене висел старый плакат. С него на Искру грустно смотрел ее город. Карикатурный рисунок хорошо показывал устройство города. Огромный магический куб висит над пустыней, от падения в небо его удерживает толстая ржавая цепь. Сторона, обращенная к полуденному солнцу, заросла богатыми домами и дворцами, единственный просвет – это площадь. Смелый художник сделал разрез в кубе, чтобы открыть взору его содержимое. Серые улицы, где вместо одного солнца тысячи фонарей. Чем ниже уровень, тем темнее серый цвет, пока он окончательно не превращается в черный, чем глубже располагается уровень, тем беднее красками жизнь его обитателей. Человек с остроконечной шляпой (говорят, такие носили маги в давние времена) с перекошенным от злобы лицом вцепился в куб, в полуоткрытом в оскале рту почему-то не хватало двух зубов. Его слишком короткие руки безуспешно пытались сомкнуться вокруг куба. Внизу под рисунком надпись красными буквами гласила: «Пока мы боимся магов, они останутся у власти».

Ветер оживил плакат, прорвавшись из открытого люка. Искра вскочила на ноги.

Плакат еще некоторое время бился в истерике о стену после того, как мимо него пронеслись сумасшедшие люди.

***

Она бежала и бежала, а сердце ее в страхе пыталось вырваться из груди, как птица из клетки. Звук шагов преследователей, не существовало в этом мире музыки более волнующей и совершенной!

И снова ее охватило это странное желание – перестать бояться, лишиться органа чувств, улавливающего опасность. Искра остановилась – теперь перед ней лежала невидимая линия предела собственных возможностей, являющаяся итогом исчерпанных сил — душевных и физических. А темная улица змеей извивалась в полумраке, в то время как к ней приближался оркестр сапог, игравших ту пронзающую холодом музыку.

Она не выдержала и, повинуясь инстинктам, снова сорвалась с места, безудержно и одновременно неохотно, как осенний листок. Искра бежала, а петляющие улицы и переулки все норовили столкнуть ее еще на один уровень ниже. Странно, как она еще не достигла Прицепья.

Сзади раздался торжествующий крик, Искра знала, что рано или поздно ее нагонят. Но она смирилась с этим моментом в будущем, не в настоящем. Забыв об осторожности, она прибавила скорость и поскользнулась на мостовой гладкой, как змеиная кожа. Узкий уходящий вниз переулок радостно принял ее, обняв своими стенами.

Возможно, именно падение спасло ее. Преследователи промчались мимо переулка, то ли не заметив его, то ли не желая заметить, ибо никто не любит спускаться так низко.

Искра оказалась окружена стенами, которые были покрыты громоздкими доспехами грязи. Здесь нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы внезапно не растянуться против собственного желания на мягком ложе из мусора. Искра продвигалась в направлении, которое как ей казалось, уменьшало вероятность того, что ее поймают. Очень занятая тем, что искала клочки мостовой, куда было безопаснее ставить ноги, она не заметила человека, сидящего в позе мыслителя, прислонившись к стене. Он же сумел поймать Искру на острый взгляд в густой темноте улицы:

— Хорошее место, чтобы спрятаться. – Произнес он голосом, звон которого еще долго отдавался в ее ушах. Она медленно развернулась, чтобы разглядеть человека, окликнувшего ее. Что она увидела? Мужчину в лохмотьях, который сидел на земле, подпираемый стеной, лицо его было утомленным, щетина скоро могла претендовать на статус бороды и усов, в глазах его отражалась Искра и тьма, окружившая ее. Но важней было то, что она не могла разглядеть, а именно, кем был этот человек раньше. Ведь лохмотья родились из роскоши. Стеклянный взгляд появился из-за рвущейся к блеску души.

Незнакомец улыбнулся Искре, тенью искривленной улыбкой:

— Не бойся, кто бы тебя ни преследовал, у него и мысли не мелькнет, искать тебя здесь, в этом королевстве нищеты, где я его король. Что ж касается меня, то я не причиню тебе вреда. Но не уходи, — воскликнул чудак, хотя она не сделала ни единого движения, — Присядь, поговори со мной!

Тронутым хаосом, а проще говоря, безумцам не противоречат. Искра спросила немного охрипшим голосом:

— И кому же я обязана столь душевным гостеприимством?

Он усмехнулся:

— Имена столь бессмысленны, что я забыл свое.

-Нет,- невольно возразила она, — Имя влияет на жизнь человека носящего его.

Он рассмеялся в ответ:

— И ты полагаешь, что просто дав своему ребенку имя, родители решают его судьбу, да если у людей была такая власть, в нашем мире существовали бы только герои. – Его голос неожиданно стал серьезным. – А твое имя, назови-ка мне его…

— Искра.

-Искра…Искра… — Пробормотал он. – Ну, здесь все просто. Твоя жизнь, должно быть, полна необычайных приключений?

-Нет, пожалуй. Разве что сегодняшний день, но необычайным приключением это не назовешь.

— А, может быть, тебя преследует смерть? Твое имя недвусмысленно намекает на короткую и яркую жизнь. Но ты ведь не собираешься умирать, не правда ли?

— Нет, но порой мне кажется, что смерть – это освобождение.

— Что ты, молодость не должна говорить такими словами.

— Но после смерти уже нечего бояться.

— А чего ты боишься? – На такой простой вопрос из ее уст обрушилась лавина слов. Незнакомцу намного легче раскрыть душу, чем близкому человеку. А у нее не было семьи, оставшись сиротой, она обнаружила, что у нее нет ни друзей, ни средств к существованию. Долги росли так быстро, как уменьшались размеры комнат, которые она снимала. Ей пришлось бы переселяться все ниже и ниже. И, в конце концов, от безысходности она отправилась на энергетическую станцию при Доме Совета. Теперь она жила в другом мире, где время измерялось от одной встречи с магами до другой. Сколько раз она приходила туда, в то проклятое место, где платят за страх и отчаяние яркой монетой? Семь, восемь? Считалось, что если хоть раз переступишь порог этого огромного серого здания, в котором, вдыхая воздух, ты вдыхал больше магии чем самого воздуха, то обязательно сюда вернешься и будешь возвращаться до конца дней своих или до того момента, пока твой разум не поглотит хаос. Но у нее не было такого намерения, ее разум оставался ясен, так как у нее была мечта – убежать из этого черносердечного города на север, туда, где, говорят, города не привязаны на цепь, и в них нет уровней – они лежат на земле, и по ней можно идти вечно в каком угодно направлении, не опасаясь свалиться с края. И самое главное, там мало магов, так как территория освоена только недавно, и по той же причине можно найти нормальную работу. Чтобы осуществить этот, казалось бы, простой план в жизнь, необходимо было купить билет на воздушный корабль. Еще один раз – и у нее будет нужная сумма на руках. Но чем меньше времени остается ждать, тем медленнее оно течет. Неделя отделяет ее от свободы, да неделя, так как по закону нельзя более раза в неделю погружаться в мир страхов. Этот закон, принятый якобы ради блага поставщиков страха, хотя на самом деле, лишь напоказ. А маги – злодеи, хоть в народе говорят, что в эпоху их правления будет покончено с преступностью. И правда, убийцы, воры и работорговцы заточены в тюрьмах, на чьи стены наложены сильнейшие заклятия, вырваться из этих стен не возможно. Но маги придумали новый способ убивать людей, убивая в них волю к жизни, они же придумали новое рабство, страшнейшее из всех. Человек сам становился рабом за плату, рабом своих страхов, он, умея противостоять им, подавлял в себе волю к тому, чтобы победить страх. Это ли не зло?

— Но ведь благодаря им ты сможешь исполнить свою мечту?

— Не у всех хватает сил продержаться достаточно долго, чтобы избавиться от оков.

— О, я вижу, юная госпожа беспокоится за судьбы мира сего. – С издевкой произнес он. – Что касается магов, по правде говоря, я их тоже не очень люблю. – Он перешел на шепот. – Ведь знаешь, чтобы быть магом не нужно обладать особым умом, лишь способностью перерабатывать энергию чужих страхов в магическую. А способность такая достается чаще всего людям недостойным ее, как и все в этом мире… А на самом деле их легко можно одолеть, этих всемогущих младенцев.

— Только младенцы не причиняют зла.

— Но они ведь еще не знают разницы между добром и злом? Так, вот. Как победить магов? Я, естественно, не говорю об идее, особенно популярной в последнее время среди седобородых философов и краснощеких юнцов, которая заключается в том, чтобы всем миром отказаться работать на магов и получать деньги за свои страхи. Никогда это не случится, ибо люди так боятся нищеты и смерти, что готовы испытывать еще больший страх в реальностях, куда погружают их маги.

— Не реальностях, а иллюзиях.

— Неужели, ты готова назвать это иллюзией, когда ты в ней? Для кого-то наше существование иллюзия, реальностью для нас ее делает лишь то, что мы верим в нее. Слушай же меня, есть один секрет. Создавая иллюзию, как ты ее называешь, для тебя, они создают ее и для себя, иначе она не была бы столь впечатляющей, ты понимаешь, о чем я? Ты обладаешь над ней такой же властью, как и…

— В реальной жизни… — Пробормотала она. Может быть, странный незнакомец и открыл ей величайший секрет, но что она будет с ним делать, можно рассказать о нем людям, настроенным против магов, но поверят ли ей? Нет, ведь она одна из тех, кого они как раз и преследуют. Она чувствовала приближение ночи. Пора было выбираться из этого королевства мусора, его правитель был, несомненно, интересным собеседником, но не настолько, чтобы наслаждаться его обществом вечно. И она рванулась прочь от речей незнакомца. А он смотрел ей вслед, и в глазах его промелькнула искра надежды.

И как быстро она не бежала, последние его слова нагнали ее:

— Только подумай, та же власть, что у магов над тобой, есть и у тебя.

***

С тех пор как человечество придумало стены, оно потеряло свободу. Чтобы вернуть ее себе хотя бы частично, оно придумало окна. Но человечество построило очень много стен, и теперь из любого окна открывается вид на стены, будь они из гранита или мрамора. Художники рисуют картины, они, как окна, порой на них тоже изображены стены, но не всегда. Картины манят клочками свободы, но люди, видимо, боясь упустить ее, придумали рамы, тем самым, заключая свободу в квадратный плен.

На обшарпанной стене ее комнаты висела картина, на ней был изображен сосновый лес, гордо взобравшийся на скалистый утес. Снег мерцающим покрывалом окутал ветви деревьев, острыми головами, устремлявшихся к небу, в голубизне которого утопало бледное солнце.

По утрам его лучи проникали через стекла окон и освещали картину на ржавом гвозде. Но сегодня некому было любоваться картиной, и лучи, разочарованные, что зря проделали столь длинный путь от небес до земли зря, от обиды спрятались за облаками.

***

Она шла к вершине города, где Дом Совета Магов жадно тянулся к небу. Искра подходила к ступеням, но они еще не коснулись земли, для посетителей было слишком рано. Она оглядела площадь, та была тиха, как омут. Улицы выплескивали небольшие группки людей на ее булыжники, давно сглаженные временем, которое не имеет влияния лишь на людские надежды и страхи. Движения людей были слишком медлительны и спокойны даже для сонных граждан, они словно боялись всколыхнуть это серое небо и пробудить это безразличное ко всему утро.

Серые голуби на белых ступенях что-то клевали, издалека казалось, что клювами они долбят сами каменные ступени. Голуби были сами по себе, но стоило белым ступеням легко коснуться земли, как в едином порыве глупого голубиного страха, птицы рванулись навстречу тяжелому небу.

В последний раз в своей жизни Искра перешагнула этот порог, о который она почему-то всегда спотыкалась, а маги никогда.

На этот раз один из магов провел ее в свой кабинет. Искру терзало любопытство, почему ей оказана такая честь. Маг неожиданно сам заговорил на эту тему:

— Кто-то выбил все окна в зале, где обычно проходили наши встречи. – Искра не успела спросить, как можно нанести вред зданию, защищенному магией, как маг продолжил. — Вы сегодня очень рано и очень не вовремя. Но, все же, приступим…

Он отшвырнул корявый трехногий стул, который от удара возмущенно встал на дыбы, а затем завалился на спину. Пока маг куском мела чертил по полу магические знаки, смысл которых понять было не дано даже ему, Искра осматривала комнату. Впрочем, ей было тяжело остановить взгляд на чем-либо одном. С улицы доносился шум дождя, каждая капля которого имела человеческий голос – возмущение толпы нарастало.

Вот массивный книжный шкаф, книги из которого были готовы выскочить при любой возможности, настолько им было тесно. Дождь человеческих голосов барабанил по ушам. Книги, они – оружие посильней любых заклятий, под тяжестью их букв не один рассудок пошатнулся на краю пропасти. Круглый черный стол, пожирающий свет, на нем в вольном беспорядке расположились любопытные предметы – кристаллы, святящиеся красным уставшим огнем, модель воздушного корабля со сломанным крылом, пепельница в виде черного черепа, с которого слезала краска, кусочки белого мела…

Но вот дождь прекратился и раздался гром – у толпы появился оратор. Искра подошла к небольшому овальному окну, неуверенно выглядывавшему на площадь. Он стоял к ней боком на ступенях, где утром паслись голуби, но с такого расстояния она не могла разглядеть его лица. Искра не могла расслышать того, что он говорил, но судя по его жестикуляции, направленной против Дома Совета, намерения его не были миролюбивыми по отношению к магам. Вот он обернулся, грозя кулаком ее запыленному окошку. Голос мага неожиданно раздался у нее за спиной:

— Что Вы там высматриваете?.. А, этот человек, кого-то он мне напоминает, похож на Шрама…

— Кто такой Шрам? – спросила она.

— Шрам, — Казалось, он говорил с самим собой, по крайней мере, он ни разу не взглянул на Искру, — Он был магом, у него было много идей, а новые идеи, как известно к добру не приводят. Но нет, это не может быть он, ведь упав так низко, он не смог бы подняться даже до уровня бунтовщика. Пойдемте, у меня мало времени…

Они встали в центре комнаты лицом к лицу. Вокруг них все завертелось – маг создавал иллюзию. Через несколько мгновений они очутились на башне черного замка, да, у магов была страсть к заезженным символам. Море бросалось волнами в скалу, в которую врос замок. Искра впервые видела море. Скоро что-нибудь случится, что отправит ее навстречу острым камням.

Вороны кружились над башней, снижаясь кругами. Искра оглянулась, маг стоял у противоположного края площадки. Лицо его выражало удовольствие от хорошо сделанной работы.

Холодное крыло ударило Искру по щеке, оставив красный след и ощущение жара. Птиц становилось все больше и больше. Маг наблюдал за ними, точнее, он управлял этим танцем черных перьев. Еще одна пощечина – Искра отшатнулась от края. Но нет, нужно вернуться. Ведь она здесь, потому что сама так решила. Есть один лишь путь – вниз к каменным зубам моря. И потом она будет свободна, и полетит на воздушном корабле… Но как взойти на его борт с воспоминанием об этом дне? И нельзя будет потом успокаивать себя мыслью, что это была всего лишь иллюзия, ведь страх реален всегда. То, что вокруг — унизительная реальность. Как бы далеко она ни убежала, она остается в плену у своего страха перед магами, а страх – это то, что кормит их. До тех пор пока одни люди пользуются страхами других людей, рабство будет процветать. Но она не хочет быть рабыней своих страхов. Искру охватило неодолимое желание сделать что-нибудь безумное, чтобы доказать самой себе, что она имеет власть над своими страхами. И она решила, что маг запомнит этот день на всю жизнь.

Ей было страшно, страшно, как никогда. Она бросилась на мага, и они вместе полетели вниз под радостный смех воронов. Восторг и страх так перемешались друг с другом, что стали совсем неотличимы. Ужасно короткие мгновения их падения были мгновениями абсолютной свободы для Искры.

***

На горизонте красным глазом вылупилось солнце, с удивлением наблюдая, как на огромной скорости корабль несся на него, рассекая крыльями воздух. Искра стояла на верхней палубе. Недавние события проносились у нее в голове. Крик: «…из-за таких, как она, маги еще у власти.» За ней гонится толпа. Карикатурный рисунок, маг с двумя выбитыми зубами, цепляющийся за куб. Странный человек, подпирающий грязную стену. Ее отражение у него в глазах: «…та же власть, что у магов над тобой, есть и у тебя». Голуби, толпа, разгоряченный оратор. Черная башня. Прыжок вниз. А потом…

Во взгляде мага чувства сменялись очень быстро. Но Искре показалось, что одно из них одержало верх над другими – это была ярость. И она решила напасть первой. Рука шарила в поисках чего-нибудь, что могло бы оказаться достойным оружием против магии. Пальца почувствовали выпуклые буквы на корешке… Стоило ей схватить одну книгу из шкафа, как обрушилась целая лавина, шелестящая знаниями. Но маг лишь небрежно повел плечами – книги вернулись в свою тюрьму – на полку. Пыль с их страниц встрепенулась и поспешила осесть на что попало. Пыльный маг продолжал наступать на Искру. Она бросилась к двери, но та захлопнулась у нее перед носом с такой силой, что полетели щепки. Маг заговорил:

— Как ты это сделала? – Он отказался от своей обычной холодной вежливости.

-Что? Столкнула тебя с края? – Искра храбрилась.

— Да, нет же. Как у тебя получилось выработать столько энергии? Ты не была сильно напугана, иначе не спрыгнула бы сама. Что ты чувствовала?

— Не знаю. Может, радость…

Выплаченных магом денег хватило, чтобы купить билет на верхнюю палубу. Оппозиционное движение захлебнулось после того, как маги объявили, что, наконец, после долгих лет исследований (что было, конечно, наглой ложью) они открыли новый источник энергии, открывавший перед городом новые возможности. Оратор, который пытался настроить толпу против магов, был заключен в магическую тюрьму за разжигание розни между магическим и немагическим населением города. Это был маг по имени Шрам — человек, подкинувший Искре идею, которая изменила мир не так, как он ожидал.

Корабль повернул, и солнце увидело на его левом борту следующую надпись: «Хочешь прожить свой самый счастливый момент жизни еще раз и получить за это деньги? Тогда поспеши в Дом Совета Магов, ибо количество мест ограничено!». Солнце с хохотом, который никто не услышал, свалилось за горизонт.

 

читателей   537   сегодня 4
537 читателей   4 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...