Оазис Ледяной пустыни

 

1.

Разбойник.

Легкий ветерок беспокоил листья на деревьях. Птицы в страхе разлетелись, поэтому вокруг царила тишина. Солнце едва взошло, но пока от его лучей толку мало. Лесная дорога плохо просматривалась даже с высоты поросшего травой холма. Асив, мастер маскировки, должен подать сигнал, когда покажутся темринцы.

Верикс прильнул к арбалету, прикинув, где появятся первые ряды колонны. В свои двадцать лет он слыл метким стрелком среди разбойников «лихого братства». Сам Рубор обратил на него внимание. К тому же, Верикс быстрее всех работал воротом.

— Это безумие, — рядом с Вериксом на холме с таким же арбалетом лежал Симс – худощавый, темноволосый парень с квадратной головой и длинным языком. – Среди послов полно бывалых воинов. Они разделают нас под орех. Говорят, некоторые из них рождаются с мечом в руке.

— Наши болты и топоры сделают свое дело раньше, чем они успеют обнажить оружие, — отмахнулся Верикс. – И пусть хоть верхом на боевых скакунах рождаются.

У противоположной стороны дороги на дереве восседал грозный главарь Рубор Одноглазый. Он сердито смотрел в их сторону и потрясал своим топором. Кожаная кираса с широкими стальными пластинами защищала его могучий торс. Грубо сколоченный деревянный щит Руб прикрепил за спиной, а под ним висел темно-зеленый плащ – трофей, доставшийся Рубору во время одного из налетов.

— А если они оправятся? — не унимался Симс.

— Заткнись, Симс, — Верикс указал ему на главаря. — Из-за тебя и мне достанется от Одноглазого.

Увидев сердитого Руба, Симс сразу умолк, уставившись на свой арбалет. Его войлочная шапка была утыкана ветками. Когда все закончится, Верикс обязательно скажет другу, что он больше похож на шерстистого оленя, нежели на разбойника в засаде.

Дорога, у которой расположились «лихие братья» в ожидании добычи, могла пропустить от силы четырех всадников. В засаде залегло двадцать восемь разбойников, а темринцев, по рассказам деревенских жителей, около семидесяти. Одноглазый не говорил, что везут путники, но упомянул про посольство короля Темрина с богатыми дарами для правителя какого-то северного государства, а это обещало большой куш.

Разбойники расположились по обе стороны тракта. Десять арбалетчиков, в том числе Верикс, облепили холм, чтобы сверху расстреливать всадников. Из-за небольшой дальности пришлось прятаться у самой дороги, зато с такого расстояния арбалет уж точно пробьет любые доспехи. Остальные, обнажив булавы, мечи и топоры, укрылись за деревьями и кустарниками. На дерево влез лишь Одноглазый – ему предстояло дать сигнал к атаке уже после предупреждения Асива.

Как ни ждал Верикс, как ни готовился, ворон прокаркал неожиданно. Вскоре показалась первая группа. Верикс сразу узнал синее знамя Темрина, украшенное золотым солнцем посередине.

— Что-то их маловато, — усомнился шепотом Симс. – Где же обещанные семь десятков?

— Да успокоишься ты, наконец? – рассердился молодой разбойник. – Это авангард. А ты заткнись, не то воины заметят засаду и оповестят остальных. Если выживем, Руб с нас точно голову снимет.

Передовой отряд и вправду оказался невелик: от силы человек пятнадцать в чешуйчатой броне и круглых шлемах. С копьями и щитами, они прогарцевали, не заметив опасности – Одноглазый строго-настрого предупредил, чтобы первые ряды беспрепятственно пропустили. И чем только слушал Симс? Как только воины скрылись за поворотом, прозвучал новый сигнал Асива. Вериксу не впервой шпиговать людей болтами, но он никак не мог привыкнуть к томительным мгновениям, предвещающим налет или «дело», как называл это Одноглазый. Впрочем, ждать пришлось недолго. Знамя основного отряда было гораздо больше и окаймлено золотой полосой. Верикс выбрал цель. Ему приглянулся воин в посеребренной кольчуге с капюшоном. Лицо его скрывалось под стальной маской. Темный плащ закрывал плечи и спину.

Пронзительный свист Одноглазого разорвал тишину. Вслед послушно раздались первые выстрелы арбалетов. Болт поразил грудь вериксового «любимчика», и всадник рухнул с коня, так и не обнажив оружия. Все действия уже давно отработаны: вороты стрекотали почти в унисон. Арбалет требовал долгой перезарядки, но Верикс с братьями выпускали стрелы, выкашивая темринцев одного за другим. Из-за придорожных убежищ на посольство обрушились разбойники, прикрывшись щитами. Пыль, ржание лошадей, крики десятников, пытавшихся навести порядок в своих рядах, не мешали разбойничьим арбалетам. Перезаряжая оружие, Верикс замечал то Джула Красавчика, пронзающего мечом воина в длинной кольчуге, то Большого Клума, стаскивающего всадника с ярким плюмажем. А вот и сам Рубор Одноглазый, сокрушающий темринцев своим роковым топором. Кое-кто из воинов пытался пробиться к стрелкам, но мечи и палицы умело останавливали их.

В суматохе все перемешалось, и Верикс не знал, кто возьмет верх. Выбирать очередную жертву сквозь пелену пыли становилось труднее. Одноглазый бился с двумя противниками. Третий попытался атаковать сзади, но болт Верикса, пробивший щит, нарушил его планы.

В гневе, темринец пытался прорваться к позициям арбалетчиков, но кто-то из товарищей Верикса отправил стрелу ему в грудь.

— Добивайте! – ревел Руб. – Не давайте им уйти!

Те немногие, кто ушел от булавы или топора, нашли свой конец от неумолимых стрел.

Солнце еще не возвестило полдень, когда с посольством Темрина было покончено. Прищурившись единственным глазом, Верикс осматривал дорогу. Тела темринцев валялись в пыли, перемешанной с кровью. Кое-кто ловил лошадей, еще пригодных к использованию. Покалеченных животных ждала та же участь, что и раненых воинов. Верикс нашел у одного из убитых темринцев кинжал, а потом прикончил им другого, с пробитой грудью. Все равно не жилец, а сапоги кому-нибудь придутся впору.

Когда грабеж закончился, Руб приказал уходить. Авангард мог вернуться, а лишний раз махать оружием никому не хотелось. Разбойники не соблаговолили убрать тела. Зачем? Падальщикам тоже нужно что-то есть.

Логово «Лихого братства» находилось в трех лигах от устроенной засады. Ближе к вечеру они подошли к Дубовой роще, где разместились землянки. Добычу сложили у жилища Одноглазого – главарь их братства лично распределял ее между разбойниками. Помимо сундука с серебром, среди награбленного попадалась всякая всячина. Тут были и доспехи в виде нагрудников с различными набивками, шлемы с диковинным разноцветным плюмажем, имелось и оружие – кое-кто из лихих братьев разжился новым мечом. В дорожных сумках побитых темринцев нашли золотые монеты. Деньги всегда делили поровну – Одноглазый не жадничал. Конечно, нет-нет, а кому-то обязательно удавалось спрятать пару кусочков «солнечного» металла за пазухой, но если об этом становилось известно Рубору, то «крысику» приходилось туго. Особое место отводилось животным. В лошадях братство не нуждалось. Разбойничье дело – засады да грабежи. Некоторые братья промышляли наемничеством. Для таких дел скакуны не нужны, разве только грузовые. Лошадей обычно продавали. В этом Одноглазый полностью полагался на Митала Беспалого.

Добычу поделили лишь к заходу солнца. В этот раз все прошло сложнее, чем обычно. Старик Гизл лишился двух зубов, когда выразил свое недовольство по поводу ветхости трофейного плаща. А Долгий Пэк и Чейв Хохотун подрались из-за длинной кольчужной рубахи, которая в итоге никому из них не подошла.

Когда все улеглось, состоялась вечерняя трапеза. Каждый из братьев получил похлебку из оленины и кусок жареной птицы. Запивали все это вином, которого тоже хватало у поверженных темринцев. Постепенно пир поутих, братья разошлись по шалашам и землянкам. Верикс задержался у костра, рассматривая доставшуюся ему долю добычи: круглый шлем с наносником, золотые монеты, расписной кинжал. В позолоченную рукоятку мастер инкрустировал драгоценные камни. Оружие понравилось Вериксу больше всего. Он долго рассматривал его в свете огня. То, что нужно лучнику или арбалетчику. Ножны тоже были украшены позолотой и сверкающими самоцветами.

Ночь стояла звездная, теплая, поэтому внезапный порыв ветра очень удивил Верикса. Костер не выдержал и погас, оставив после себя лишь дымящиеся и тлеющие угольки. Верикс вложил кинжал в ножны и огляделся. Вокруг ни души – все уже спали, а те, кто должен был охранять сон братства, куда-то пропали. Парень хотел поднять тревогу, но почему-то передумал. Разбойник спрятал золото, заткнул за пояс кинжал и взял арбалет. Оружие он всегда хранил заряженным, и верный болт не оставил бы врагу шансов. Однако Верикс не знал, откуда исходит угроза, а тишина настораживала. За спиной что-то промелькнуло. Почувствовав неладное, разбойник обернулся. В свете полной луны, между высокими деревьями стоял закутанный в плащ человек. Капюшон скрывал лицо незнакомца. Гость не двигался, а молодой разбойник не опускал арбалет.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Пришелец молчал. Возможно, он боялся арбалета, а может, изучал Верикса.

— Кто ты такой?! – Верикс старался подавить страх, но голос все равно выдавал его. – Как ты прошел мимо дозоров?!

— То, что умерло, не подвластно взору живых, — голос незнакомца был глухим, словно из колодца. – Хвала Вестникам, ты заговорил, а я-то думал, что мы так и будем стоять до рассвета.

— Кто ты и зачем пришел? — не унимался разбойник.

— Для начала опусти арбалет, — голос ночного гостя действовал успокаивающе на Верикса. — Хоть ты и твои товарищи – отъявленные негодяи, я не причиню вам вреда.

Незнакомец плавно сместился в сторону. Его шаги не создавали шума. Если хотел убить – убил бы. Верикс решил, что можно опустить оружие.

— Надо отдать вам должное, — сказал незнакомец после некоторой паузы. – В меньшинстве одолеть воинов, многие из которых закалены в боях…

— Это всего лишь засада, — буркнул Верикс. – Крамольный лес мы знаем, как свои пять пальцев. Никакая армия не одолеет здесь «лихое братство».

— Значит «лихое братство», — в голосе незнакомца слышалась усмешка. Пауза заставила молодого разбойника почувствовать себя неуютно. Он уже хотел вновь поинтересоваться, с кем имеет дело, но ночной гость продолжил.

— Мое имя Алкрад. Чуть меньше дня назад я был наследником архаина Темрина, Алкрада Четвертого. Теперь же мое тело по милости «лихого братства» гниет и разлагается, а моя неупокоенная душа пред тобой. Кстати, кто этот смельчак, что проломил мне голову своей тяжелой булавой? Он еще носит такой круглый шлем с крыльями и помятый панцирь, кажется, белый?

— На нагруднике изображен цветок водозвездки? – Верикс задумался. – Белый нагрудник у нас только Свиб Зубастик носит. Броня у него и вправду измятая.

— Да, и крылья на шлеме поизносились. Передай ему мою благодарность, что не пришлось мучиться.

Верикс хотел было пообещать, но потом понял, что это подколка. Разбойник не верил в эти сказки. Про неупокоенные души, которые не могут заговорить первыми; про Вестников, охраняющих людей от демонов.

— Могли и похоронить нас, — горько усмехнулся Алкрад, — ведь мы принесли вам богатую добычу.

— У нас не было возможности. Ваш передовой отряд мог вернуться. Пришлось бы и с ними биться. Да и добыча не такая уж богатая. Маленький сундучок серебра. По карманам и то больше наскребли. Мне, вон, три золотых досталось – один раз в трактир сходить. Стыдно даже.

— Какой совестливый! – воскликнул призрак, и в его голосе слышался все тот же горький упрек. – Стыдно нападать из-за угла, грабить и убивать. Вам нужно было встретиться с нами в открытом сражении.

— Двадцать восемь человек против семидесяти всадников, испытанных в боях?!

— Не преувеличивай – шестидесяти четырех. Пятнадцать человек вы пропустили вперед, значит, и того меньше. И потом, не все из нас были ветеранами. Большинство темринцев недавно покинули свои дома. А у вас почти тридцать человек, и все знают Крамольный лес, как свои пять пальцев – ты сам об этом говорил.

Бесконечная ирония бесила молодого разбойника. Неужели до него не доходит, что они так живут и добывают себе пропитание. Хотя где им, наследникам понять, что такое голод и холод. Когда женщина попытается прокормить целую ораву голодных ребятишек, а на всех братьев и сестер лишь одна пара жестких деревянных башмаков, один — двое из них обязательно подадутся в «грабители» и «душегубы».

— Хватит зубы заговаривать! — грубо сказал Верикс. – Говори, зачем пожаловал или проваливай!

Алкред не шелохнулся.

— Грубо. Очень грубо, — после возмущений разбойника иронии в словах призрака ничуть не убавилось, — для человека, которого должно грызть чувство вины за убийство.

— Но ведь не я тебя убил, — попытался оправдаться Верикс.

— От этого не становится легче. Хотя в одном ты прав – пора перейти к делу.

Призрак медленно приблизился к разбойнику. У Верикса перехватило дух. Он потянулся к арбалету.

— Я уже говорил, что пришел не за местью, — сказал Алкрад, и разбойник отложил оружие, — но и не затем, чтобы пожелать твоим братьям доброго сна. Говорил вам Одноглазый, зачем десять почитаемых семей Темрина отправили своих сыновей в путешествие, стоившее им жизни?

— Он сказал только, что через Крамольный лес пройдет посольство, сопровождающее богатые дары. Куда вы ехали, кому все это добро везли, мы не знали.

— Ну, конечно, — притворно согласился призрак, — зачем «братству» опускаться до таких мелочей, как посольство, дары, угроза всему миру и прочая ерунда. Главное ведь добыча. Надеюсь, этот кинжал за поясом принесет тебе больше удачи, чем прежнему владельцу. А теперь послушай внимательно. То, что я тебе сейчас скажу, гораздо важнее, чем все те безделушки, которые вы нашли в сундуке.

По правде говоря, Вериксу не очень хотелось слушать. Лучше бы он отправился спать, но делать было нечего.

— Летопись Темрина насчитывает много веков, — начал Алкрад. – И, хотя многое уже позабыто, мудрость прошлого бережно передается из поколения в поколение.

История обещала быть скучной, но Верикс решил терпеливо выслушать ее – не каждую ночь приходится беседовать с мертвым наследником престола. А призрак тем временем продолжал.

— Из года в год темринцы сажают злаки, выращивают скот. Наши женщины рожают детей, старики умирают. Иногда случаются войны. Войны уносят много жизней. Молодых и старых, мужчин и женщин, детей…

Зачем Алкрад это рассказывает? Верикс зевнул.

— Несправедливо, — гость не обращал внимания на поведение Верикса, — когда человек умирает раньше срока, отпущенного Вестниками.

Дальше должен был последовать упрек в адрес «лихих братьев», но Верикс его так и не дождался.

— Войны всегда приносили много несчастий и горя в наши земли, но Темрин под руководством мудрых королей с честью проходил любые испытания. Никто так и не сумел завоевать наш город. Всякое бывало, но мы всё переживали: и разруху, и изобилие. Однако грядущая война отлична от тех, что столетиями отражали стены Темрина. Вечно враждующие племена альваров объединились и крушат все на своем пути.

— Бред! – не удержался Верикс, прекрасно осведомленный об «альваровых войнах». – Причем здесь Темрин?! Страны, которые альвары подчинили себе, находятся далеко на юге, а сам Альварос и того южнее. Чтобы добраться до Темрина, им придется потратить годы. Да и приглянется ли альварам ваш славный город?

— Будь я в добром здравии, обязательно замолвил бы за тебя словечко перед отцом. Ты говоришь словами темринских сенешалей. Это не просто завоеватели, от которых народ Темрина отбивался много веков подряд. Слепой провидец Ольте, живущий в одной из окрестных деревень Темрина, стал ходить из дома в дом и вещать об угрозе. Городская стража схватила и доставила его во дворец. Здесь, перед престолом моего отца, Алкрада Четвертого, Ольте рассказал о предупреждении Вестников, о племенах южных дикарей…

Проклятье, а ведь Верикс уже почти поверил. Но упоминание о пророчестве Вестников вернуло молодого разбойника в реальность.

— Хватит! — воскликнул он, вскинув арбалет. — Ты пришел, чтобы шутить надо мной! Никакой ты не призрак! Давай, показывай лицо! Кто ты такой?! Симс?! Зубастик?!

Гость ничего не ответил, лишь выполнил просьбу Верикса, и разбойник отпрянул в ужасе.

На Верикса смотрели пустые глазницы, размещенные в черепе, обтянутом мертвенно-бледной кожей. Впрочем, часть черепа отсутствовала, обнажая смятое левое полушарие мозга. Красное месиво с белыми частичками медленно стекало по шее.

— Доволен? – произнес посиневшими губами Алкрад.

От увиденного Верикс проглотил язык.

— Стремительное продвижение объединенных альваров на север заставило отца задуматься, а пророчество Ольте вынудило действовать. Выслушав слепого старика, Алкрад Четвертый спросил, есть ли какое-нибудь спасение от надвигающейся беды. Ольте ответил одним лишь словом – «ах-ха».

Верикс покривился. Это уж точно детская сказка.

— Но ведь ах-ха не существует — возразил разбойник. — Каждому ребенку рассказывают историю о северном народе, живущем среди ледяного моря. Это легенда, миф. И ничего более.

— Это единственная надежда не только Темрина, — возразил призрак, — но и всего мира. Поэтому Алкрад Четвертый созвал верные копья и отправил с дарами во главе со своим сыном к ах-ха, чтобы молить о помощи. Посольство дошло до Крамольного леса. Дальше тебе все известно.

Наследник окончил свой рассказ. Верикс не мог понять, чего от него ждет призрак, а пустые глазницы ничего не подсказывали.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы во мне проснулась совесть. Вы бы все равно не доехали. Вас бы обчистили еще до средней полосы. Не мы, так другие. На чужое добро все разбойники падки.

Однако Алкрад не торопился с ответом, и молодому разбойнику пришлось терпеливо ждать. Если призрак не хочет мести, тогда что привело его в Дубовую рощу? Души праведных Вестники прибирают к себе, а падшие отправляются к демонам. Но душа Алкрада задержалась здесь… Вообще-то, Верикс не верил во все это.

— Я здесь не по своей воле, Верикс Заноза, — прервал ночную тишину Алкрад, — Несмотря на множество сказок и легенд, люди очень мало знают об ах-ха. Народ ах-ха говорит только с обладающими особым даром. Я должен донести это до одного из парней с «большой дороги». Тогда Вестники заберут меня к себе.

— И кто же это такой одаренный в «лихом братстве»?! Надеюсь, не я?!

Алкрад вздохнул, насколько это мог позволить себе призрак.

— Напрасно надеешься, иначе я не стал бы тебя беспокоить, Верикс Заноза?

Кличка «Заноза» прикрепилась к Вериксу давно, за излишнюю дотошность. Нельзя сказать, что она нравилась ему, но если кто-то из «лихих братьев» называл разбойника «Занозой», тот не возражал. Однако из уст Алкрада кличка звучала более чем презрительно.

— Изволишь шутить, призрак? — раздражено рявкнул Верикс. — Из меня такой же избранник, как из трактирной девки принцесса!

— Мне поручено лишь передать волю Вестников, Верикс Заноза, — спокойно возразил призрак, — Хотя и не могу понять, почему они выбрали именно тебя.

Разбойник сам не мог понять. Он растерялся. Одноглазый не раз посылал его на самые трудные задания: что-нибудь украсть, кого-нибудь убить и всякое подобное, но поиски ах-ха – это уже слишком.

— И что я должен делать? – рассеянно спросил Верикс.

На темно-синих губах заиграла улыбка. Призрак накинул капюшон, как бы давая понять, что ему пора.

— А это тебе решать, Верикс Заноза, — сказал напоследок Алкрад, — избранник – ты, а я всего лишь безвременно погибший наследник архаина Темрина. Вспомни сказки, которые слышал в детстве. Ах-ха живут на севере, среди Ледяной пустыни — бескрайнего замерзшего моря. А мне пора – рассвет близится.

Верикс бросил взгляд на восток, куда указал наследник. Солнце еще не появилось. Удивленный юноша хотел было возразить, но призрака уже и след простыл.

 

2.

Странник.

Рубб Одноглазый ценил Верикса за сообразительность, и не зря. Молодой разбойник сразу понял – посольство должен заменить он. Гораздо сложнее оказалось убедить братьев во главе с Одноглазым, что Верикс должен их оставить и отправиться на далекий север. Во избежание насмешек Верикс придумывал разные «правдоподобные» истории, начиная с «больной беременной бабушки», которая срочно нуждалась в его помощи, заканчивая желанием уединиться от бренного, суетного мира в связи с искренним раскаянием в своих прегрешениях. Со стороны Верикса было крайне глупо пытаться кого-нибудь убедить этими россказнями – ему не поверили. Но обиднее всего оказалось то, что правду братья восприняли не лучше, чем все те бредни, которыми Верикс потчевал их ранее. Разбойники долго реготали после того, как Верикс поведал им про Алкрада, Темрин и прочее. Верикс ударился головой, предположил Симс, и теперь ему призраки мерещатся. Долгий Пек заявил, что Вериксу напекло голову, а Чейв посоветовал завязывать с густым вином. Не шутил лишь Одноглазый. Его не заинтересовали призраки, славная история Темрина и северный народ ах-ха. Однако Руба очень рассердило желание Верикса уйти. Уж очень он не хотел терять лучшего стрелка. «Ты был мне как сын — горько упрекал Одноглазый юношу. – Братья делили с тобой все: кров, еду, добычу. И после всего ты можешь просто так взять и уйти?» «Я должен, — говорил Верикс. – Поймите, если ах-ха не помогут, то альвары сокрушат все. Не будет крова, еды, а всю добычу получат дикие южане».

Постепенно веселье сменилось раздражением, а потом и вовсе всеобщим гневом. Братья едва не расправились с Вериксом – Рубор Одноглазый остановил самосуд. Наверное, надеялся, что молодой разбойник одумается и через некоторое время вернется, а чтобы юноша пуще склонился к возвращению, отобрал у него арбалет, кинжал, шлем и кожаный нагрудник. Спасибо, оставил одежду: старую льняную рубаху, кожаные штаны, которые Верикс давным-давно снял с какого-то бедолаги, грубые, но надежные башмаки и коричневый шерстяной плащ – будет, чем укрыться от стужи. Юноша надеялся уйти на следующий день, но бывшие братья разгневались настолько, что он не рискнул оставаться среди них от греха подальше. Опершись на дубовый посох, вспоминая сказки об ах-ха, Верикс отправился в путь.

Жизнь его не сразу превратилась в сплошные тяготы и лишения. Вначале подошли к концу деньги, которые не отобрал Одноглазый, потом еда, купленная на эти деньги. Одежда со временем превратилась в лохмотья, башмаки стоптались. Плащ все еще спасал от холода, хотя и прохудился.

Когда он был разбойником, тоже выдавались трудные деньки. Особенно поздней зимой, когда грабить нечего и некого, а дичь в лесу можно найти едва ли. Так что к голоду Вериксу привыкать не приходилось. Труднее было договориться с гордостью, когда он перебивался милостыней. А все началось с того, что бывший разбойник решил передохнуть на обочине дороги в одном из городов. Какая-то девочка подбежала и сунула ему в раскрытую ладонь медную монету, потемневшую от времени. С тех пор, продвигаясь на север, Верикс побирался, как мог. Оказывается, добрых людей хватает и среди бедных, и среди богатых, потому как в подаянии мало кто ему отказывал.

Однажды, оставив позади очередной поселок, он набрел на небольшое озеро, расположенное в лесу, очень напоминавшем Вериксу те места, в которых он промышлял с «лихими братьями». Спокойная вода показалась Вериксу чистой. Странник решил напиться, но увиденное в воде ошеломило его. На Верикса смотрел совершенно незнакомый человек: лет на десять старше, с всклокоченной бородой вместо юношеской щетины. Немытые волосы на голове выросли, перепутались. Впалые щеки, круги под глазами говорили об испытаниях, что пришлось перенести Вериксу. Во что он превратился? Может, бросить все? Он с самого начала не верил в успех путешествия и все время корил себя за то, что не послушался Руба и не остался там, где ему место. Верикс мог бы остановиться в одном из городов или поселков, найти работу, наняться в городскую стражу. Верикс все еще неплохой стрелок. Главное, голова на месте, а народ – ах-ха всего лишь детская сказка.

«Это единственная надежда не только Темрина…»

Обратной дороги нет.

До вечера было еще далеко, но Верикс решил найти место, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Из скудных припасов остался лишь мешочек с бобами, который он приобрел за три медяка в Маутлане. Верикс развел костер и с помощью веток водрузил над ним небольшой котелок с водой. Опустившись у дерева, он вновь пытался вспомнить сказки об ах-ха. Верикс обошел множество стран: Вард, Гальвадор, Датис. Везде он слышал самые разные истории об этом народце. Даже внешне они выглядели по-разному. Кто-то говорил, что ах-ха похожи на Вестников, кто-то чурался их как демонов. В столице Гальвадора Верикса вообще услали в окрестный поселок Ахарис. Но, в целом, все отправляли его строго на север, а если принимали за безумца, то посылали гораздо дальше.

В раздумьях, Верикс не заметил, как забурлил котел, но пропустить запах поспевших бобов странник не мог. Он уже приготовился было поесть, но услышал шаги и насторожился. Выбранное странником место казалось безлюдным: лишь озеро, печальные деревья, больше походившие на косые кустарники, и земля, усыпанная сухими листьями. Они-то и выдали непрошеных гостей. Их было двое. Оба не старше Верикса, в самодельных мешковатых хитонах на голое тело и льняных штанах грязно-белого цвета. У того, что повыше, странник заметил топор за спиной, у другого – длинный нож на поясе. Если бы не олух с луком, нелепо спрятавшийся в ближайших кустах, Верикс бы принял их за охотников или лесорубов. Но нет, это разбойники. Таким же, каким Верикс был когда-то. Хотя, пожалуй, эти оборванцы ни в какое сравнение с «лихими братьями» не идут.

«Жизнь или кошелек?» — вопрос больше выражал надежду, нежели угрозу, но в этот день уж точно судьба им не улыбнулась. Вместо нее улыбнулся Верикс: «Если бы у меня был кошелек, стал бы я коротать время под этим деревом? С такой смекалкой вы, ребята, о большой добыче не помышляйте. Идите своей дорогой и заодно того, с луком, заберите, а то, поди, у него ноги затекли – столько сидеть на корточках. Не теряйте времени. Может, еще на купца набредете». Удивительно, но горе-разбойники оглядели его хмуро, тот, что повыше, окликнул лучника, а после они удалились. Даже бобы не отобрали.

Подкрепившись, Верикс оперся на дубовый посох и отправился дальше. Пока было светло, он хотел пройти как можно больше. Потом наступила ночь, и странник устроился на ночлег. С первыми лучами солнца он вновь отправился в путь. Тьма и свет сменялись много раз, и Верикс потерял счет дням. Чем дальше он шел, тем холоднее становилось.

Протертый до дыр плащ едва спасал Верикса, но без него было бы совсем худо. Надо сказать, что Вестники отвели от него часть невзгод. Несмотря на холод, суровые северные ветра, которыми непослушных детей пугают на юге, нечасто проявляли себя. Здесь Верикс впервые познал, что такое снег. Впечатление ото льда у него сложилось самое худшее. Особенно, когда Верикс поскользнулся и чуть не разбил себе голову. Это, конечно, подспорье, когда широкую реку можно перейти по мерзлой воде, но ломать конечности и разбивать нос – никуда не годится. Хождение по заснеженным тропам и дорогам тоже занимало дни, а то и месяцы. Здесь тоже были свои города и леса, хотя и немного отличающиеся от тех, что он видел на юге.

Города состояли сплошь из обледенелых одноэтажных зданий. Скорее это были не города, а немноголюдные поселки. Промышляли здесь охотой на скудного зверя да рыбалкой на замерзших прудах. Несмотря на всю суровость северного края, Верикс и здесь нашел приют. И об ах-ха тут тоже слыхали, только совсем не то, что рассказывали на югах. Ах-ха – это теплый оазис среди всей снежной, морозной пустыни. Никто не видел ни оазиса, ни жителей Ах-ха, но все упоминали о теплом острове посреди замерзшего моря, расположенного еще дальше на севере.

Верикс удивился – все знают, где остров, но никто не видел его жителей. Однако страннику ничего не оставалось, как отправиться в Ледяную пустыню. Верикс слишком много прошел, чтобы сомневаться, слишком много испытал, чтобы отступить. Странник отказался от всего, чем жил, и уже не боялся сгинуть среди холодных ветров и снега. Но прежде Верикс пересечет холодную пустошь вдоль и поперек, сколько бы ему не пришлось потратить времени. Никакие метели и стужи не собьют его с цели, хотя ненастье все чаще напоминало о себе. Верикс получше укутался плащом. Хорошо бы…

Островок…

В зелени…

Слишком далеко, чтобы различить особенности, но странник загорелся надеждой. Хотя, конечно, это мог быть мираж – Верикс много времени провел посреди мерзлоты, чтобы устать и получать ложные видения. А может, Верикс спит и видит цветные предсмертные сны? Поначалу казалось, что зеленый оазис удаляется от него, заманивая глупого странника в студеную ловушку, но когда Верикс уж отчаялся, островок надежды начал расти.

Добравшись до оазиса, странник почувствовал усталость. Там, где кончался снег, начиналась мокрая вязкая земля, и Верикс чуть не потерял башмаки. Подавшись в глубину острова, он набрел на деревья: низкие и высокие, лиственные и хвойные. Там, где вершины не препятствовали лучам солнца, зеленела трава. Дальше расположилось дремучее урочище. Сквозь кроны деревьев пробивались видимые в дымке лучи света. Здесь землю устилал мох, редкие опавшие листья, хвоя и сухие ветки. Пройдя немного, он увидел руины какого-то каменного строения, покрывшегося с одной стороны лишайником. Туман, окутывавший развалины, затруднял передвижение, а ближе к земле и вовсе превращался в непроглядную синеву. Осторожно ступая по моховому покрову, Верикс услышал журчание ручейка. Он утолил жажду и двинулся дальше.

Среди деревьев и кустарников Верикс заметил множество обвалившихся строений, высоких и низких, утопающих в синеватой дымке. Между камнями полуразрушенных стен пробивались обреченные ростки. Только теперь изнеможенный странник обратил внимание, что холод окончательно отступил. Он скинул плащ, скатал его и перекинул через плечо. Присев на огромный валун, что приметил неподалеку, Верикс решил перевести дух и продолжить осмотр островка. Удивительно, как это среди заснеженной холодной пустоши может сохраниться оазис тепла. В развалинах, на которые набрел странник, давно никто не жил. Наверное, люди покинули это место. Зачем тогда Верикс претерпел столько лишений?

От тягостных мыслей странника отвлек туманный ковер, устилавший землю. Дымка закружилась и потянулась вверх. Верикс застыл, наблюдая за происходящим. Синеватый вихрь вырос с человеческий рост. Продолжая кружиться, он выпустил руки, ноги, голову. О, Вестники! Это же Симс! Верикс хотел ему что-то сказать, но Симс пропал так же внезапно, как появился. А облачный столп продолжал вращаться. Через некоторое время он вновь преобразился. Старик Гизл! Верикс любил его долгие истории. Возможно, он и сейчас о чем-нибудь поведает. Но Гизл ничего не рассказал. Старик исчез вслед за Симсом. А вихрь все кружился и кружился, теперь быстрее. От третьего видения страннику сделалось не по себе. На сей раз вихрь поработал усерднее. Знакомый топор, стальные пластины на кожаной кирасе, даже кинжал с драгоценными камнями на поясе, который он отобрал у Верикса. Единственный глаз следил за странником. И все же что-то было не так. Куда подевалась суровость, жестокость, а порой и ярость, которую он мог обрушить на любого, кто попадался под руку?

Верикс не верил своим глазам, а перерожденный вихрь улыбался, чувствуя изумление гостя.

— Рубор?! Одноглазый?! Какого?!… – улыбка тоже нечасто гостила на его лице.

— Увы, — вихрь развел руками, — к сожалению, Руба здесь нет.

— К счастью, — поправил Верикс, помня, как Одноглазый советовал больше не попадаться ему на глаза.

— Как хочешь, — пожал плечами преображенный вихрь. – Впрочем, можешь называть меня так.

Густая дымка, расстеленная по земле, медленно двигалась вокруг камня, на котором сидел странник. Вериксу казалось, что он в небесах и не важно, какого цвета облака.

— Кто же ты, если не Одноглазый?

Собеседник Верикса грациозно приблизился. Он не шел, а, скорее, парил над туманом.

— Вы, люди, — сказал «Руб», — порою что-то долго ищете, а когда находите, оказывается, что вовсе не то искали.

Верикса озадачили его слова. Возможно, странник поймёт быстрее, объясни «Руб», что тут происходит. «Одноглазый» понял недоумение странника.

— Мы живем многие тысячи лет, Верикс Заноза. Еще задолго до появления людей. Пока человечество было молодо и малочисленно, мы помогали ему окрепнуть. Когда вы окрепли, мы поселились на севере. Однако память о нас живет в людских легендах и преданиях. Ах-ха – так вы нас именуете.

Верикс был разочарован. Он нашел то, что искал, но облегченья не чувствовал. Темрину нужны мечи, топоры, копья, а не синеватая дымка.

— Ах-ха!? Но я вижу тебя одного! Где остальные?!

— Оглянись, — этот «Руб» был очень терпелив, в отличие от настоящего. — Ах-ха здесь повсюду. В этих деревьях, камнях, воде. Мы есть сущность этого чудесного острова посреди замерзшего моря, а когда-то были сущностью всего мира.

Странник робко оглянулся. Вокруг все так же проплывала знакомая синева.

— Сколько вас здесь? – Верикс хотел прикинуть, какое войско из них можно сколотить.

— Не нужно подгонять ах-ха под человеческие мерки, — сказал «Одноглазый» и распростер руки. – Нас много и в то же время мы едины. Ты говоришь со мной и в то же время со всеми ах-ха.

Верикс запутался. Вся эта «сущность острова» слишком сложна для простого разбойника.

— А почему я разговариваю с Рубом Одноглазым?

— Эту форму мы создали, проникнув в твои мысли. Ты уважал этого человека, чтил его, как отца. Ах-ха решили, что с ним тебе проще изъясняться.

— Напрасно, — усмехнулся Верикс. – Даже в этом обличии ты на него не совсем похож.

— Если хочешь, мы можем изменить.

— Нет, не нужно, — вежливо отказался Верикс, — я уже привык.

— Что ж, тогда мы слушаем тебя.

— Хм, если вы такие одаренные, что способны читать людские мысли, отчего же до сих пор не узнали, зачем я здесь?

«Руб» остался глух к упреку странника. Он спокойно наблюдал за гостем, хотя настоящий Одноглазый уже давно дал бы Вериксу затрещину.

— Мы можем читать мысли, но не всех людей, а лишь Посредников, таких, как ты, Верикс Заноза. Это скорее твой дар, а не наш. Первое, что ах-ха узнали, когда странник ступил в этот оазис – причину, которая привела его сюда. Когда-нибудь ты привыкнешь к тому, что твой разум открыт для ах-ха, но пока мы будем слушать твою речь. Потом ты будешь передавать нам свои мысли и сможешь принимать наши, чтобы каждый раз не говорить с Рубом Одноглазым.

По правде говоря, Верикс не до конца уяснил слова «Руба», однако все же поведал и о Темрине, и об альварских ордах, и о пророчестве темринского чудака. Оставалось надеяться, что этот «Руб» отнесется к просьбе с пониманием.

— Значит, Вестники не ошиблись, — голос ах-ха звучал задумчиво. – Демоны сумели объединить враждующие племена. Но ты не все рассказал, мой друг. А как же Крамольный лес, разбойничья засада, убийство Алкрада?

— Его убил не я! – воскликнул Верикс. – Зубастик! Это его работа!

Одноглазый рукой остановил странника.

— Это уже в прошлом, Верикс Заноза. За то, что ты испытал, покинув Крамольный лес, многое можно простить, а предстоящие свершения и вовсе очистят тебя. Просто помни, что твои мысли открыты для ах-ха.

Сомнения овладели Вериксом.

— Я всего лишь простой разбойник. И потом, при чем тут демоны?

— Ошибаешься, Верикс Заноза, — слова ах-ха звучали, словно приговор за все преступления. – Ты уже давно не разбойник. Ты — Посредник, который свяжет ах-ха и людей. Посредник, который воззвал о помощи. Темрин и альвары лишь оружие в жестокой борьбе.

— Знаешь, Руб или как тебя там, — терпенье Верикса подходило к концу, — я устал от дороги, устал от поисков, а сегодня устал еще и от загадок. Вряд ли я смогу, как ты говоришь, играть важную роль, если не буду знать толком, что происходит.

Ах-ха терпеливо выслушал возмущенного Верикса. Да, ему явно недостает норова настоящего Одноглазого. Тот бы уже разорался и метнул в Верикса боевой топор.

— Всему свое время, — спокойно ответил ах-ха, — ты узнаешь свою роль, а пока будешь учиться. Тебе еще многое предстоит постичь.

— Почему бы вам не обучить всех людей? Почему Вестники не могут вмешаться?

В ответ прозвучал непривычный смех. Руб никогда так не смеялся. Даже когда Долгий Пек и Чейв Хохотун дрались из-за добычи.

— Как ты думаешь, почему все провидцы, колдуны, пророки время от времени сходят с ума? Люди пока не готовы постичь сущность вестников, демонов, ах-ха. Лишь Посредник может установить связь между ах-ха и людьми. Демоны тоже рыщут в поисках Посредников, и среди альваров они добились успеха. Думаешь, на Вестниках все заканчивается? Есть высшие существа, до которых даже ах-ха не может дотянуться? Они создали этот мир и ограждают от тех, кто хочет его разрушить.

— Почему же тогда эти… высшие… — с сомнением произнес Верикс, — не научат нас своей мудрости? В конце концов, они могли создать нас послушными.

— Верно, — кивнул «Руб», — могли. Но они дали людям выбор. У каждого должен быть выбор. И у тебя был выбор. Ты мог не откликнуться на зов Алкрада.

— И что тогда?

— У демонов бы появился шанс заполучить еще одну душу. Они ведь не сидят, сложа руки. Верховный вождь альваров Мезис тоже обладает способностью Посредника. Только этот дар потерян для ах-ха.

Верикс все еще с трудом воспринимал сказанное «Рубом», хотя уже начинал кое-что понимать. Отчасти он все еще оставался стрелком из «лихих братьев», хотя ах-ха убеждали его в обратном.

— А какая разница? — сказал Верикс. — Что демоны, что Вестники – все одно. Где были Вестники, когда моя семья испытывала нужду. Никто не помог мне, лишь Руб Одноглазый…

— Мы надеялись, что это способен понять даже человек, — оказывается, у ах-ха тоже может закончиться терпение. — Вестники позволяют выбирать. Они лишь дают тебе знания. Вестники – это мир, покой и любовь, а демоны – это вражда, боль и ненависть. Пока демоны не мешали выбору, Вестники тоже соблюдали нейтралитет. Но теперь Мезис думает, что получит неограниченную власть, а на деле преподнесет ее демонам. Только с твоей помощью мы сможем это предотвратить, но вначале тебе многому нужно научиться.

 

3.

Посредник.

Неясыть села на одно из редких деревьев, неподалеку от Старых Холмов. Теперь Верикс преодолел это расстояние за пару дней, а не за месяцы, когда не умел летать. Ах-ха многому научили его, в том числе превращаться в птицу. Поначалу это казалось непривычно – Верикс жутко боялся высоты. Но потом… Он не мог понять, как жил все эти годы без неба.

Старые Холмы представляли собой широкое поле с низкими холмиками. Идеальное место для сражения. Южная граница Холмов отделялась извилистой рекой. Верикс не помнил ее названия. Широкий добротный мост вполне подходил для переправы альварского войска.

Птица подлетела ближе к мосту. С севера уже должны подойти войска Темрина – Старые Холмы относились к владениям города. Задерживались они наверняка из-за ополчения. Горожане горячо отозвались на призыв защищать родину, но с дисциплиной у них дело обстояло очень туго, а полководец хотел, чтобы войско выступило «единым кулаком». Правитель Темрина стар, поэтому дружину возглавил один из маршалов. Верикс надеялся, что ах-ха задержат врага к подходу темринцев.

Авангард альваров составили конные копейщики и лучники. Они заняли мост и остановились по обе стороны реки в ожидании основных сил.

Зоркий птичий глаз различал элементы кожаных доспехов, оружия и даже изображения на щитах. Не чувствуя опасности, воины смеялись и весело перекидывались фразами.

Прошло некоторое время, прежде чем у моста появилась гигантская баранья голова с причудливо витыми рогами – штандарт объединенных альваров. Верикс никогда не видел таких больших животных. Говорят, такие бараны водятся в южных степях Альвароса.

Войско пестрело доспехами, в отличие от авангарда. Кольчуги здесь соседствовали со стальными нагрудниками. Некоторых воинов защищали деревянные панцири со стальными пластинами. Оружие было не менее разнообразно: от грубой булавы до изысканного меча из узорчатой стали. Войско передвигалось верхом, а позади лениво тащились повозки с провизией.

Среди воинов Верикс разглядел вождя альваров в рогатом шлеме с наносником. Облаченный в кольчужную безрукавку, Мезис держал длинное копье. К седлу коня был прикреплен овальный щит с изображением белого барана.

Переправу начали сходу. Первый ряд воинов уверенно вступил на мост, за ним последовал другой, третий…

Прежде чем альварские скакуны ступили на северный берег, течение под мостом начало бурлить и стремительно подниматься. Вода словно взбесилась, сметая деревянное строение, казавшееся добротным, и тех, кто имел неосторожность находиться на нем. Небольшая река вполне могла забрать облаченного в броню человека. Многие пошли ко дну, даже не успев крикнуть о помощи. Альварам у берегов повезло больше – товарищи вытащили их.

Мезис что-то сказал одному из сопровождающих. Тот выкрикнул какие-то распоряжения. Около дюжины человек, спешившись, сложили оружие у дороги, похватали топоры с пилами и отправились искать ближайшие деревья. Альвары действовали достаточно расторопно, но мост построили лишь к полудню. На этот раз река решила его судьбу, как только постройку завершили. На мосту было всего несколько человек, когда она вновь поднялась и с такой же легкостью смыла только что сколоченные бревна. Вождь альваров дал волю ярости. Теперь он сам выкрикивал приказы, а воины работали куда быстрее. Кое-какой материал они успели выловить из реки, но в основном пришлось вновь отправляться в лесок. Постройка третьего моста заняла меньше времени – сказалась приобретенная сноровка, но работу закончили лишь к вечеру. Этот мост постигла та же участь, что и два предыдущих. Вождь рассвирепел окончательно. Он орал так, что Верикс мог различить отдельные слова, даже фразы. По приказу Мезиса воины секли непокорную реку. Почти три десятка альваров хлестали сорванными прутьями бушевавшую недавно воду. Затем Мезис лично бросил в реку оковы, надеясь унизить ее. Если бы неясыть могла смеяться, Верикс от души сделал бы это. Ах-ха ничего не стоит вновь поднять воду и вернуть рабские цепи обратно, но тогда Мезис поймет, что дело не в капризном течении.

Что ж, теперь войско Мезиса останется на ночлег, а завтра попытается вновь переправиться через реку: снова построят мост или найдут брод. Рано или поздно демоны помогут Мезису пройти это препятствие. Тогда ах-ха придумают еще что-нибудь, а у Темрина будет время, чтобы организовать силы.

 

Эпилог.

Город стоял на берегу широкой реки, давшей ему название. Со всех сторон Темрин защищали высокие стены из белого камня, усиленные остроконечными башнями. Ночью город казался мертвым. Даже стражники в башнях казались неживыми статуями, украшавшими древние строения.

Южные, восточные и северные ворота Темрина с наступлением темноты запирались. Однако Вериксу, чтобы попасть по ту сторону стены, ворота не требовались. Среди городских домов, таверн и других зданий Верикс без труда отыскал изысканную мраморную резиденцию Алкрада Четвертого. Даже при свете луны и звезд дворец династии казался величественным и гордым. Он тоже охранялся бдительной стражей. Королевский волшебник защищал его и магией, но что может его волшебство против силы ах-ха? Река Старых Холмов доказала это.

Неясыть покрутилась над дворцом, оглядывая его башни, фонтаны, аллеи. Верикс безошибочно определил, где расположена опочивальня архаина.

Влетев в окно, птица поколебала штору. Ночная духота заставляла оставлять окно открытым. Верикс сел на пол и стремительно закружился. Вихрь устремился вверх к расписному потолку. В ночной темноте потолочные узоры и фрески казались одноцветными. Продолжая вращаться, вихрь начал преображаться. Верикс очень изменился с тех пор, как нашел оазис в Ледяной пустыне. Он окреп, длинные прямые волосы побелели, хотя лицо оставалось гладким, без единой морщины. Серое бесформенное одеяние цвета перьев неясыти достигало пола и слегка волочилось, когда Верикс шел.

Ему не пришлось будить короля, тот проснулся сам. С возрастом сон становится чутким.

— Не нужно звать стражу, — сразу предупредил Верикс, — я пришел с миром, с ним же хочу уйти…

— Кто ты? — спросил старик, откинув тонкое одеяло. – Как ты сюда попал?

— Я – друг, — ответил незваный гость, — и много времени не займу, Ваше Величество. Можете не вставать.

Но правитель Темрина все же сел на кровати и протер глаза.

— Я пришел сказать, что ах-ха остановили альваров, но лишь на время.

Старый архаин широко раскрыл глаза от удивления.

— Ах-ха? Это невозможно. Посольство Темрина разбито в дороге. Выжили немногие. Мой сын…

— …погиб. Знаю. Он был мужественным юношей и стал бы хорошим архаином. Это благодаря ему Мезис застрял у Старых Холмов. Посольство не дошло, но миссию свою выполнило.

А он совсем не похож на владыку Темрина. Худощавый осунувшийся старик. В его ночной рубашке могло поместиться еще с пяток таких Алкрадов Четвертых.

— Кто ты? – снова спросил архаин. – Что тебе нужно?

Тревога все еще слышалась в его голосе, но старик уже не стремился вызвать стражу.

Избранник ах-ха должен был сообщить о первой победе над альварами и демонами, предупредить архаина, что война не окончена, и улететь, но все же решил задержаться. Старик имеет право знать.

— Мое имя – Верикс Заноза, — сказал Посредник, прежде чем снова стать неясытью. – Я был разбойником «лихого братства», напавшего на посольство Темрина, когда погиб ваш сын.

Старик изменился в лице. Губы его задрожали, а в свете луны блеснули слезы. Проклятье, но ведь не Верикс убил наследника. Прошло столько времени – он уже не помнил, кто из «лихих братьев» это сделал. Впрочем, какая разница – давно ли Верикс сам грабил и убивал?

— Он был нашим единственным сыном, — дрожащий голос старика резал, словно острый кинжал, — наследником трона. Его мать так и не оправилась – умерла год спустя, оставив меня наедине со своим горем. Ты достоин смерти.

Горечь в его словах приводила в отчаяние, но Верикс не мог позволить себе слабость. Его прошлое – ничто по сравнению с бедой, которая может разразиться в будущем.

— Если бы моя жизнь вернула вам сына, Алкрад Четвертый, — твердо сказал Верикс Заноза, — я не задумываясь отдал бы ее. Если бы моя жизнь была той ценой, которую нужно заплатить за зло, совершенное в прошлом, я не задумываясь заплатил бы. Однако Вестники назначили мне другую расплату. Теперь Верикс Заноза бессмертен и его существо – это вечное служение ах-ха. И мне никогда не узнать покоя.

Пока старый архаин обдумывал последние слова, вихрь превратил Верикса в птицу. А мгновенье спустя неясыть покинула древний город и летела навстречу серебряному рассвету.

 

читателей   531   сегодня 1
531 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...