Селена

Карим робко постучал в дверь, хлипкую как сопля младенца. Три коротких стука, один длинный, как и учил Слизень. Молодой человек не без оснований считал, что сердце его стучит куда громче. Не дождавшись ответа, Карим достал из кармана пиджака измятый клочок бумаги и в сотый раз перечитал: «Болотная двенадцать, квартира двадцать шесть». Всё верно. Молодой человек постучал ещё раз, уже громче. Внутри послышались неторопливые лёгкие шаги.

— Кто там? – спросил низкий женский голос с хрипотцой и незнакомым экзотическим акцентом.

— Я Карим… То есть я от господина Слизня.

— Так ты Карим или от Слизня?

— Я это, и то и другое, — сбивчиво начал парень. – То есть зовут меня Карим, а вас мне порекомендовал господин Слизень.

Женщина за дверью цокнула языком.

— Ну надо же, господин Слизень. Его и человеком то назвать сложно. Хитрый ублюдок и проходимец без стыда и совести, вот он кто. Одно слово – слизень. Чего надо?

— Мне… мне господин Слизень рекомендовал вас как… эм, он сказал, вы можете…

Карим потерялся в поисках формулировки своей просьбы, но голос за дверью вовремя пришёл на помощь:

— Да знаю я, чего надо. Ко мне люди не за хлебом приходят.

Клацнул замок, щёлкнул шпингалет – и дверь открылась. На пороге стояла высокая чернокожая женщина, уроженка далёких южных земель. Свитые в тугие спирали чёрные локоны до плеч, широкие ноздри и полные губы не оставляли сомнений в её происхождении. На женщине был надет ситцевый сарафан до пят, на шее висела внушительная коллекция ожерелий из камней, ракушек и, как показалось Кариму, фигурок из костей, запястья украшали браслеты из тех же материалов. Женщина смерила Карима оценивающим взглядом. На вид ему было лет семнадцать. На деле – тоже. Одет в добротный, но явно старый костюм. Среднего роста, хорошо сложен. Очевидно, всерьёз занимается спортом. Короткая стрижка. Большие светло-серые глаза полны печали и надежды. Ничего удивительного: люди с таким взглядом к ней и приходят.

— Ну, раз от Слизня, проходи.

Карим переступил порог – за спиной щёлкнул шпингалет, клацнул замок. Внутри пахло незнакомыми травами. Парень разулся в полумраке передней, после чего женщина взяла его за руку и провела в комнату, служившую рабочим кабинетом. Карим про себя отметил, что, не смотря на высокий рост, шаги её легки и почти беззвучны. Женщина жестом пригласила гостя сесть за стол, посреди которого стояла одна лишь старая потрескавшаяся чаша со свечой. Рваные заляпанные обои явно указывали на то, что домашний уют не входит в топ требований к комнате. На натянутых от стены бечёвках мирно сохли сборы растений неизвестного происхождения – они-то и являлись источником диковинных запахов. Карим подозревал, что в присосавшихся к стенам шкафах и антресолях покоятся до поры до времени и более диковинные вещицы.

Тем временем женщина задёрнула плотные шторы, зажгла свечу на столе и села напротив гостя.

— Хватит по сторонам глазеть. Не в твоём деле эти веники.

— Но, госпожа Фаруху, я ещё не сказал…

— Не была б я Видящей народа умбаки, — прервала Карима женщина, — если б узреть не могла, кто ко мне с какой бедой пожаловал. Человека ты ищешь дорогого сердцу твоему, — при этих словах Фаруху ткнула указательным пальцем Карима в грудь. Браслеты на её руке брякнули, как бы подтверждая правоту Видящей народа умбаки.

— А вот то, что имя моё тебе известно, нехорошо, — заметила Фаруху, – за это Слизень у меня ещё получит. Впрочем, хватит впустую языком молоть. Деньги принёс?

Карим торопливо полез в карман твидового пиджака и извлёк на свет пачку сложенных в двое банкнот.

— Вот, двенадцать тысяч гварнов. И по две тысячи за минуту разговора, если удастся установить контакт с тем, кого ищешь. Так мне господин Слизень сказал.

— Всё верно он сказал, — проговорила Видящая, пересчитывая деньги, — только большая к тебе просьба: перестань господинькать. Господин Слизень, просто смешно, — фыркнула Фаруху, состроив презрительную гримасу.

После этих слов Видящая взяла ладони Карима в свои и продолжила:

— Вижу, девицу ты ищешь, любишь её, — и тут ведьма ухмыльнулась, — или думаешь, что любишь. Думай о ней, дай мне её образ, — приговаривала Видящая, потирая большими пальцами ладони Карима. – Сосредоточься только на ней. Как её зовут?

— Селена.

— Вспомни её лицо, её образ, — Фаруху закрыла глаза и чуть приподняла голову кверху. – Селена… Призови те моменты, что провёл с ней. Сконцентрируйся на её образе.

Карим вспоминал. Старательно прокручивал в сознании сцену их знакомства, первого свидания… Помимо воли то и дело проскакивали воспоминания более интимного характера. Парень зарделся, словно дева от скабрезной шуточки, отпущенной пьяным гвардейцем.

— Всё нормально, — заверила его Видящая. – Это поможет даже лучше. Более сильные воспоминания – более лучший эффект, — сконцентрировавшись на установлении контакта, госпожа Фаруху хуже обычного подбирала слова на чужом языке. – Как её имя?

— Селена.

— Селена, — повторила чародейка народа умбаки.

Видящая закрыла глаза и сидела неподвижно, лишь беззвучно шевеля полными губами.

— Не отвлекайся, — сказала она Кариму и продолжила свой беззвучный монолог.

Сидящий напротив паренёк не знал, да и не хотел знать, к каким силам она обращается. Карим просто смотрел, как Видящая неизвестного ему народа умбаки всё глубже и глубже погружается в транс, и, как мог, старался помочь ей, вспоминая пропавшую любимую.

Шёл пятый день, как Селена пропала без вести. Поиски не давали результатов, в жандармерии лишь пожимали плечами, приговаривая «ищем мы, ищем», но толку с них было как от фарфорового молотка. И вот, бродя по самым неприглядным закоулкам Вирэя, промышленной столицы Оргоса, и расспрашивая всех подряд, что само по себе являлось занятием чуть более безопасным, чем ловля гадюк голыми руками, Карим наткнулся на мужичка — с внешностью простого работяги и душой проходимца — по кличке Слизень. Он то и посоветовал парню обратиться к заморской ведьме, не забыв, разумеется, взять плату за наводку.

— Не выходит, — произнесла, наконец, Фаруху, глядя Кариму прямо в глаза, — не могу найти её.

Молодой человек обескураженно уставился на колдунью. Его разум тщетно пытался спрятаться от смыла услышанных слов.

— Что это значит? Она… — голос Карима заметно дрожал, — она мертва?

— Не обязательно, — чуть помедлив, ответила Фаруху. – Может быть, она там, где я не могу пробиться, понимаешь?

— Не совсем, — признался Карим.

— Быстрее… скорее всего, твою подругу держат бункере, изолированном от магических потоков. Таких в вашем городе довольно много – наследие Пятилетней войны.

Слова Видящей воодушевили юношу. Во время последней войны, знал Карим из уроков истории, в самом деле было построено много магоубежищь, хотя линия фронта до Вирэя так и не дошла. Но облегчение, пришедшее с новой надеждой, быстро уступило место новой проблеме.

— Выходит, вы не сможете мне помочь?

— Выходит, что так, — сухо ответила Фаруху. – Если эта твоя Селена в таком бункере, то ни один медиум к ней не пробьётся.

Карим твёрдо смотрел Видящей прямо в глаза.

— И что, нет больше никакого способа?

— Нет, — Фаруху промедлила с ответом всего мгновение, но эта деталь не ускользнула от Карима.

— Послушайте, это очень важно. Если вы мне не поможете, то не поможет никто. Понимаете? Вы моя последняя надежда. Вы её последняя надежда. Прошу, если вы знаете способ…

— Не знаю, — резко оборвала его Фаруху. – Сеанс закончен.

Парень хотел сказать что-то ещё, но осёкся. Молча встал и пошёл к выходу. Фаруху проводила посетителя к двери. Клацнул замок, щёлкнул шпингалет. Покидая квартиру Видящей, Карим буквально чувствовал на себе её тяжёлый взгляд. Идя по коридору, он ждал звука закрывающейся двери, но вместо этого услышал хрипловатый низкий голос Видящей:

— Стой, — Карим повиновался. – Зайди ко мне ещё на минуту.

Кариму казалось, что сердце разобьётся о грудь – так оно сильно застучало от радости. Парень едва ли не пританцовывая быстро подошёл к Видящей. Женщина сильно схватила его за руку и потащила внутрь. В уже знакомой комнате Фаруху открыла верхнюю дверцу шкафа, извлекла из неё баночку прозрачного стекла, в которой, извиваясь, плавали существа, внешне больше всего напоминавшие пиявок. Следом Видящая народа умбаку достала небольшую скляницу с ядовито-зелёной жидкостью и пинцет.

— Сильно любишь свою девицу? – спросила Фаруху, открывая баночку с пиявками. Чёрные глаза её обжигали, Кариму казалось, что колдунья смотрит прямо ему в душу, но молодой человек выдержал её взгляд.

— Да, сильно.

— Вижу, что сильно, — хмыкнула женщина. – Деньги ещё остались?

— Семнадцать тысяч гварнов. Всё что есть.

— Это стоит пятнадцать. Пятнадцать тысяч, разумеется. А теперь слушай меня внимательно, — говоря всё это Видящая достала графин с водой и наполнила стакан. – Это, — рукой указала на банку с чёрными червеподобными существами, — миражные хируды. Если проглотить живьём такую тварь, сможешь видеть то, что скрыто. Не могу точно описать, как это работает, но тебе будут являться видения. Ты не сможешь это контролировать, всё происходит спонтанно. Важно то, что хируды помогают носителю увидеть то, что он хочет. Тварь сама приведёт тебя к той, кого ищешь. А теперь самое главное. Хируды – паразиты. Со временем они всё больше завладевают телом носителя. А вот это, — Видящая повертела в пальцах пузырёк с зелёной жидкостью, — надо выпить, чтобы прикончить тварь. И помни, самые здоровые люди могут проносить в себе хируду не дольше семи дней. Семь дней, ты хорошо слышал меня?

Карим кивнул.

— А теперь подумай хорошенько в последний раз и ответь, так ли ты сильно любишь свою Селену? Готов ли пойти на риск?

— Да, — парень старался, чтобы голос прозвучал твёрдо, но вышло это у него плохо.

Фаруху ловко поймала пинцетом извивающуюся тварь, взяла стакан с водой и подошла к Кариму.

— Повтори ещё раз. Так, чтобы я слышала, — голос Видящей опустился до шёпота, а в глазах блеснуло что-то сродни ненависти: женщине не нравилось то, что она собиралась сделать.

— Я готов на всё, госпожа Фаруху.

— Твоё право, глупый мальчишка, — произнесла Видящая, далее последовали слова на её родном языке. Как показалось Кариму, ругательства. – Открой рот.

Парень повиновался. Фаруху положила паразита парню в рот и подала стакан с водой.

— Глотай. Живо.

Чёрное тельце паразита неприятно скользнуло по глотке, направляясь к пищеводу.

— Вот и всё. Пятнадцать тысяч, будь добр.

Карим отсчитал требуемую сумму и отдал деньги. Женщина протянула ему пузырёк с зелёной жидкостью.

— Забирай и проваливай. И забудь сюда дорогу.

Парень собирался было выполнить распоряжение Видящей, но уже в дверях повернулся к Фаруху:

— Спасибо вам.

Женщина вздохнула.

— Семь дней, мальчик. Помни, никто не выдерживал дольше семи дней.

После этих слов Карим покинул квартиру Видящей народа умбаку. За спиной щёлкнул шпингалет, клацнул замок.

 

***

«Кап-кап-кап», — выстукивает вода по бетону монотонный ритм. Его однообразие сводит с ума. «Кап-кап-кап», — именно так здесь измеряется время. Селена сидела на кровати, поджав колени под подбородок. Рядом, на тумбочке горела масляная лампа. Её слабый свет освещал лишь половину помещения. Девушка вглядывалась в темноту, откуда доносился назойливый звук падающих капель. Кандалы натёрли левую лодыжку, но Селена давно не замечала ноющих ссадин. В своих мыслях она была далеко от места заточения. Селена раз за разом прокручивала в памяти тот день, когда её похитили, и события, что этому предшествовали. Девушка играла со своим разумом в горькую и бесполезную забаву «как бы всё вышло, поведи она себя иначе». Ещё недели две назад Селена даже в порядке жуткого развлекательного бреда не могла себе представить, в какую историю вляпается. Невинная, как ей казалось, интрижка привела девушку в темницу с железной койкой, тусклым огоньком масляной лампы и ведром, чтобы справлять нужду. Селена даже примерно не представляла, где сейчас находится. Вирэй был полон трущоб, заброшенных заводов и бункеров времён Пятилетней войны.

Наконец, раздался лязг открывающейся двери. В помещение скользнули тусклый лунный свет и её мучитель. Им был молодой человек двадцати лет, среднего роста и телосложения. Лицо узкое, вытянутое, с острыми чертами, что придавало некоторой схожести с хищной птицей. Взгляд синих глаз пронзителен и полубезумен, но не лишён некоторой извращённой нежности. Нежности по отношению к ней, его жертве. Селена в тысячный раз невольно вспомнила день их знакомства. То было около года назад в шинке «Чёрный дрозд». Селена не могла припомнить, почему они с компанией там оказались. Скорее всего, просто так, без особого повода. Но его она заметила сразу. Лориэн – так его зовут – выгодно отличался от остальной публики дорогим костюмом и изящными манерами, выдававшими в юноше выходца из богатого сословия. Держался он несколько отстранённо, как бы наблюдая за происходящим вокруг с презрительной снисходительностью. Разумеется, Селена не могла упустить такой любопытный экземпляр. Охмурить Лориэна было для неё вопросом времени. Селена никогда не жаловалась на недостаток внимания со стороны противоположного пола. Вот только наскучил новый ухажёр девушке уже спустя пару месяцев. И Селена нашла себе нового, милого добродушного парня по имени Карим. Правда, сказать об этом Лориэну девушка благополучно забыла. Крутить роман с обоими оказалось очень увлекательно. Для Селены то была занимательная игра, дающая новые острые ощущения. Девушке нравилось чувствовать постоянный риск, она считала себя такой хитрой, такой умной. И она понятие не имела, откуда Лориэну стало всё известно. Просто в один прекрасный день он чем-то опоил её, а после девушка проснулась уже здесь, в каком-то подвальном помещении без окон, прикованная к койке. Та, в свою очередь, была намертво привинчена к полу.

— Здравствуй, — произнёс Лориэн. – Как прошёл твой день? – парень присел на край кровати.

Селена не хотела говорить. В первые дни она то и дело плакала, умоляла отпустить, даже угрожала, но всё безрезультатно. А любые другие разговоры, не касающиеся её освобождения, казались девушке бессмысленными. И всё же, не в её положении было выбирать, когда говорить, а когда нет.

— Хорошо, милый, — при последнем слове девушке почти удалось не поперхнуться. Будучи девушкой смышлёной, к концу первой недели Селена успела смекнуть, что от неё хотят слышать.

— Тебе с каждым днём всё лучше, — улыбнулся Лориэн. – Быть может, ты скоро поправишься и придёшь в себя. И когда наступит день твоего выздоровления, обещаю, мы вместе уйдём отсюда.

Селена могла бы поспорить, кто из них болен, но, по понятным причинам, не стала. Лориэн поднял на неё полные любви глаза, и Селена в который раз прокляла тот день, когда открыла свой дар влюблять в себя до беспамятства.

Молча, Лориэн поднялся и, забрав ночное ведро, вышел. Да, все эти ужасные дни влюблённый мучитель заботился об узнице. Убирал за ней, приносил еду и воду, в том числе и тёплую (в темнице имелся тазик, чтобы Селена могла помыться), чистую одежду и постельное бельё. Всё это наводило на мысли, что жилые дома не так уж и далеко, возможно, это помещение даже находится прямо под одним из таких. Но Селена чуть не сорвала голос, крича о помощи, когда оставалась одна, а на выручку никто не спешил.

Вскоре вернулся Лориэн, вновь подсел к Селене.

— Ты знаешь, — начал он, убирая каштановую прядь с её измождённого, но по-прежнему прекрасного лица, — говорят, время лечит. Я тоже так думал, когда узнал о вас с этим, как его, Каримом. Но, знаешь, милая, нихера оно не лечит. Мне вот не помогло. Как представлю вас вместе… — кулаки парня непроизвольно сжались.

Селена понимала, что разговор надо срочно уводить в другую сторону. Ей ещё не доводилось видеть Лориэна в гневе и экспериментировать девушке отнюдь не хотелось.

— Мне поможет, милый, — Селена взяла в руки ладонь Лориэна.

— Надеюсь. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Селене не терпелось покинуть клетку, но она понимала, что нельзя об этом и заикаться. Мысль, что её уже можно отпустить, должна прийти самому Лориэну. Надо быть осторожной, очень. Действовать предельно тонко. Бывший ухажёр должен сам поверить в то, что она вновь питает к нему прежние чувства.

— У нас всё получится, милый. Надо просто немного подождать.

— Милый, — мечтательно повторил Лориэн. Его руки спустились под подол платья, привычно ловкие и нежные, но Селене пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не выдать отвращения.

 

***

Существо на ходу доедало крысу. Ещё немного, понимало существо, и оно начнёт бросаться на себе подобных. Вернее, на некогда себе подобных. Существо, пошатываясь, брело по тёмным ночным переулкам Вирэя. Оно инстинктивно жалось к стенам, выбирало самые немноголюдные неосвещённые места. Мысли путались. Существо упорно шагало вперёд, но было не в силах вспомнить, зачем. Некий сверхъестественный инстинкт просто вёл его к цели. «Селена», — звучало в голове имя. Существо понимало, что ему необходимо найти кого-то по имени Селена.

Прошло девять дней с тех пор, как Карим проглотил миражную хируду. С тех пор его стали посещать видения. С каждым днём они становились всё чётче и появлялись всё чаще. Ведомый привитым с паразитом инстинкту, Карим приближался к заветной цели. Но, как и предупреждала Фаруху, хируда постепенно завладевала его организмом и разумом. Но Карим просто не имел права сдаться и испить из заветной скляницы с зельем, прежде чем найдёт пропавшую возлюбленную.

Наконец, существо, некогда бывшее Каримом, зашло в старый заброшенный двор. Кругом стояли дома-призраки. Существо чувствовало, что они не такие уж и заброшенные, как кажется: угрюмые дома приняли тех, кому больше некуда идти. Чёрные провалы окон с холодным презрением взирали на пришельца, словно он был виновен в их нищете. Они будто кичились статусом отверженных. Впрочем, существу было не до них. На глаза ему попался бугорок земли с дверью. Существо вспомнило, что так выглядят магоубежища. То, что осталось от Карима вспомнило, зачем он здесь и что надо делать. Со всей силы существо рвануло дверь. Если та и была заперта изнутри, существо этого не почувствовало.

Зайдя внутрь, Карим увидел её, и в голове тут же прояснилось. Он словно сбросил пелену наваждения. Вот только самого Карима было сложно узнать. Взору сидевших на койке Селены и Лориэна предстало безобразное человекоподобное существо. Оно выглядело донельзя измождённым, с бледной кожей зеленоватого оттенка, из под которой повсюду торчали уродливо извивающиеся тентакли. Тем не менее, Селена радостно вскрикнула:

— Карим, ты пришёл за мной. Любимый, пожалуйста, спаси меня!

Лориэн лишь успел метнуть полный изумления и гнева взгляд на Селену, но тут же отвлёкся на Карима, который решительно шагнул к нему. Лориэн быстро достал из кармана складной нож и с яростным криком бросился на противника. Защищаясь, Карим выбросил вперёд руку, и нож прошёл аккурат сквозь ладонь, упёршись в неё рукояткой. Нечеловеческим голосом вереща от боли, свободной рукой существо, бывшее Каримом, ударило противника под дых. Пока тот судорожно глотал воздух, согнувшись едва ли не пополам, существо обрушило на него град ударов.

— Убей его, убей ублюдка, любимый! – пробился к сознанию крик Селены.

Существо одним пинком отправило Лориэна к стене. Наконец, обратило внимание на нож, торчащий из истекающей кровью и какой-то вязкой зловонной слизью ладони. Зло зашипев, существо извлекло клинок из плоти и набросилось с ним на обидчика любимой. Дюжина резких взмахов разубедили Лориэна в необходимости дышать и разукрасили и без того жутко выглядящего Карима в багровую крапинку.

— Ключи, любимый, у него в кармане ключи! – донеслось до него.

Существо торопливо обшарило бездыханное тело. Найдя ключи, Карим бросился к Селене.

— Сейчас, дорогая. Сейчас, моя хорошая, — приговаривал он, отпирая замок.

Когда дело было сделано, Селена, испуганно прижимаясь к стенке, отползла прочь. Существо радостно протянуло к ней руки, очевидно, в попытке обнять, но девушка в ужасе вскрикнула:

— Не прикасайся ко мне, чудовище!

Ещё недавно именуемое «любимым», чудовище опешило и просто молча таращилось на перепуганную девушку.

— Но, это же я… — пролепетало существо.

— Ты урод! Ты монстр! Не приближайся ко мне! – после этих слов Селена сорвалась с места и что есть мочи бросилась к выходу.

— Постой, хорошая моя, я всё исправлю. Я просто забыл. Сейчас я всё исправлю, — бормотало существо неизвестно кому в пустоту.

То, что некогда было Каримом, судорожно копошилось в нагрудном кармане рубашки. Наконец, ему удалось извлечь спасительный пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью. Откупорив пробку, чудовище влило в себя содержимое скляницы. Минут десять ничего не происходило, а потом существо скорчилось в приступе жестокой рвоты.

 
читателей   1019   сегодня 2
1019 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...