Ада, или шлем дракона

I

 Рыцарь остановил коня, рассматривая простирающуюся перед ним местность. Впереди возвышались скрытые туманом и облаками вершины Разломанных гор. Давным-давно, тогда горы ещё не были разломанными, здесь жили драконы, а герои из старинных сказаний сражались с ними. Эти битвы сопровождались землетрясениями, ломались скалы, сходили оползни и каменные лавины. После этого горы стали звать Разломанными.

Людвиг спешился. Он стоял на краю леса, впереди поблёскивало озеро, ещё дальше, вплоть до самых предгорий, простиралась болотистая пустошь, на которой росли редкие кустарники и трава: обширная низменность перед постепенным подъемом вверх, к горам. Из озера вытекала небольшая речка, берег был сухой: хорошее место для ночлега.

Сняв с коня поклажу, он стреножил его и пустил пастись. Подойдя к реке, первым делом Людвиг как следует умылся и напился: жажда была нестерпимой. Сзади раздался шорох, Людвиг быстро обернулся. И вовремя: к нему подкрадывался бородатый мужик. Он был в двух шагах, в руке нож. Выхватить клинок времени не было: блеснул нож, удар шёл Людвигу прямо в горло.

Удар был так стремителен, что Людвигу лишь в последний миг удалось схватиться рукой за лезвие и отклонить его в сторону. Ладонь пронзила резкая боль. Людвиг изо всех сил толкнул нападающего в грудь, и отпрыгнул назад, в реку.

Отощавшие оборванцы, человек десять-двенадцать, приятели нападавшего, также подступали к Людвигу. Людвиг стоял по колено в ледяной воде, а с левой руки текла кровь. Людвиг сделал ещё шаг назад и выхватил клинок из ножен. Противники были вооружены кто чем, большинство сжимало в руках дубины. Миг был критический: отступать некуда, сзади речка, впереди разбойники.

-Бей его,- крикнул ближайший детина,- ну же, все вместе!

“Если сейчас промедлить,- мелькнуло у Людвига в голове,- то потом будет поздно”. И Людвиг бросился вперед: взмах клинка, и один из нападающих вскрикнул от боли. Ещё взмах: клинок отбивает мелькнувшее дубьё. Потом сразу укол: и другой противник отступает с пробитым плечом. Людвиг был опытным и искусным фехтовальщиком, он тренировался с детства, поэтому мог двигаться быстро и наносить удары точно. Но он знал наверное: если разбойники нападут все разом, то тут не устоишь.

Но разбойники не бросились, не успели. В лесу послышался треск ломающихся веток. Кто-то ехал по лесу не по тропе, а ломился сквозь чащу напрямик: олень, медведь или ещё какой-то крупный зверь. Разбойники приостановились и начали оглядываться.

Ветви ближайших кустов раздвинулись, и на берег реки выехал всадник. Он был молод, высок ростом и рыжеволос, в руках держал взведённый арбалет.

-Ба,- улыбнулся рыжеволосый парень,- я смотрю у вас тут серьёзный разговор!

Теперь уже все разбойники обернулись к рыжеволосому. И застыли с поднятыми дубинами в руках, как скованные стужей ледяные фигуры.

-Не хотел вам мешать, господа разбойники, но это мой лес,- продолжал всадник. — Вы забыли, кто хозяин этих мест? Ну так я вам напомню…

-Его сиятельство! Граф Мансфельд!- воскликнул один из разбойников.

-Это граф!- подхватили другие.

Разбойники быстро отступали к лесу, с опаской обходя графа, и через минуту берег реки опустел.

-Вот бездельники!- рассмеялся граф Мансфельд.

-Уважаемый сэр,- сказал Людвиг,- спасибо за выручку.

-Не стоит благодарностей,- отвечал рыжеволосый весело,- пугануть этих зарвавшихся бездельников развлечение, а не услуга.

-Но,- с жаром воскликнул Людвиг,- позвольте мне…

-Благодарности приятны, но скучны! А я в этой глухомани так страдаю от скуки. Давайте лучше познакомимся. Граф Мансфельд, владетель этих мест.

-Сэр Людвиг из Пирмонта.

-Если вы хотите отблагодарить меня, сэр Людвиг, расскажите мне, почему вы забрались так далеко от родных мест.

 II

Через час полностью стемнело: на берегу уже горел костёр, освещая неровным светом берег реки. Над огнём дымился котелок. Кони склоняли шеи к траве, росшей вдоль берега реки, и иногда фыркали. Людвиг и граф Мансфельд расположились рядом с костром, с подветренной стороны, лежа на нарубленном еловнике.

-Пока варится ваша крупа и подстреленная мной куропатка,- сказал граф,- начните вашу историю. Расскажите мне, Людвиг, каким ветром занесло вас в эту глушь?

-Извольте, граф. С чего же начать?

-Если не знаете с чего начать, начните с самого начала.

Людвиг задумался. Уже три месяца Людвиг был в пути, три долгих месяца, как он покинул Пирмонт. А началось всё это чуть раньше…

-Я думаю, всё началось, когда я влюбился.

-Ого,- заметил граф Мансфельд,- отличное начало для истории!

-Да,- продолжал Людвиг. — Я происхожу из не очень знатного рода, а влюбился я в дочь сиятельного герцога Фридриха Пирмонтского.

-Ого,- воскликнул граф снова,- ещё интереснее. И как это произошло?

-Всё началось,- начал Людвиг,- когда я стоял на карауле во дворце герцога, тогда я увидел её в первый раз. Её — это мою Аделаиду.

 III

Алебарда чуть не вывалилась у Людвига из рук, когда он увидел её впервые. Чудесное видение, девушка, проплыла по коридору и приблизилась к дверям кабинета герцога, у которых стоял Людвиг. И, конечно же, она совсем не обратила никакого внимания на какого-то стражника! Людвиг замешкался, затем исправился и быстро распахнул перед молодой леди дверь. Фридрих, дородный человек лет пятидесяти, но ещё крепкий, сидел в кабинете и работал с бумагами. Он поднял голову и увидел девушку.

-Ада?- воскликнул герцог, и его жестокое лицо сразу же помолодело,- моя крошка!

-Папенька!- воскликнула девушка, бросаясь к герцогу. — Милый папочка! Я так по тебе скучала!

Герцог Фридрих Пирмонтский вскочил со стула, обхватил дочь огромными ручищами и закружил её по кабинету. Потом остановился и добавил:

-А как ты выросла и похорошела! Монастырь Святой Урсулы явно пошёл тебе на пользу.

-Да, папенька! Там было так забавно, у меня появилось столько подруг и…

-Я в курсе,- сказал герцог, смеясь,- аббатиса Амалия оповещала меня обо всех ваших проказах.

-Папенька, я не только шалила и веселилась. Ты бы знал, какие монахини зануды! Как много они нас заставляли зубрить! К примеру, вот что ты можешь сказать по поводу: patria potestas in pietate debet non in atrocitate co n sistere? *

-Как твой patria скажу, что ты, Ада, похоже, недаром провела этот год в монастыре и кое-что из премудростей наук всё же попало в твою прекрасную головку.

Герцог оторвал изучающий взор от дочери, посмотрел сквозь открытые двери на Людвига и нахмурился. Людвиг вытянулся по струнке, отдал герцогу честь, и осторожно закрыл двери.

* лат., юридич. — положение римского права, по которому отцам запрещалось учинять самосуд над детьми.

 IV

Смена закончилась, но мысли о дочке герцога не выходили из головы Людвига. Он сидел в караулке с затуманенным взором, весь в воспоминаниях о девушке. Тяжкий вздох вырвался у Людвига, когда мысли его вернулись к тому факту, что он простой рыцарь на службе у герцога, а она дочь герцога. Кроме Людвига в караулке находился начальник охраны Жак де Берси, а также другие гвардейцы, незанятые в смене, они сидели за столом и играли в кости.

-Что так тяжко вздыхаешь, Людвиг?- спросил де Берси.

-Я думаю, сэр Жак, я думаю.

-В последний раз, когда ты сидел с таким видом и вздыхал, а также вот думал, причиной была хорошенькая жена булочника, строящая покупателям глазки.

-Нет, сэр Жак, теперь это другое! Это настоящая любовь.

-Людвиг, если это настоящая любовь, что же ты так тяжко вздыхаешь? Если любовь действительно настоящая, то радоваться нужно, а не грустить.

-С моей стороны любовь настоящая, но вот с другой стороны… Боюсь, что она даже не знает, что я в неё влюблен.

-Ну, сэр Людвиг,- вмешался в их разговор один из гвардейцев, сэр Люссак,- пойдите скорее к ней и откройте свои чувства. Это значительно лучше, чем сидеть и нагонять на нас тоску.

-Не могу, сэр Люссак,- печально ответил Людвиг,- дело в том, что она знатная молодая леди, окруженная целой свитой слуг и компаньонок. Как тут признаешься в любви? Меня могут просто не принять.

-Это отговорка,- возразил Люссак, бросая кости на стол. — Любовь, если она настоящая — всегда найдет выход.

На это замечание Людвиг ничего не ответил, лишь откинулся на скамье и снова тяжело вздохнул.

-Я знаю, как помочь твоему горю,- сказал де Берси. — В том краю, где я вырос, среди молодых дворян были очень популярны серенады. Эх, господа, видели бы вы меня, когда я был помоложе: в чёрном плаще и камзоле, в широкополой шляпе, с кинжалом за поясом и с лютней в руках. Ах, какие прекрасные серенады я пел в честь моих дам! Ах, как это нравилось молодым леди, замужним и незамужним! Ах, а какие были потом страстные ночи!

-И какие потом были яростные дуэли!- заметил Люссак, и все гвардейцы заржали.

-Да, дуэли потом были отменные. Тому причиной рогатые мужья и вздорные братья — прекрасные розы всегда окружены колючками и шипами.

-Действительно, сэр Людвиг,- сказал Люссак,- де Берси прав, серенада это то, что нужно в такой ситуации. Чёрный плащ, камзол и шляпа: это ерунда. Когда начнет темнеть, ступайте под балкон к вашей даме, спойте, как вы её любите, и дело с концом.

-Вам легко говорить, сэр Люссак,- сказал Людвиг.- Но я не поэт, я ямб не отличаю от хорея!

-Святые угодники!- воскликнул де Берси. — Да в любом трактире ты найдёшь нищего менестреля, который за пару грошей сочинит серенаду. Ступайте в “Весёлый Орфей”, там вечно трутся всякие бездельники-поэты.

-Да, но есть важное правило,- добавил Люссак,- не следует расставаться с деньгами, пока серенада вам действительно не понравится. И ещё: не выбирайте слишком пьяных поэтов. Таким всё, что они сочиняют, кажется прекрасным.

“А что я теряю?” — подумал Людвиг, и, вскочив со скамьи, отправился в “Весёлый Орфей”.

 V

Через два дня вечером, Людвиг, в чёрном камзоле, в чёрной широкополой шляпе и с кинжалом за поясом, вошёл в караульное помещение. Жак де Берси сидел за столом и ужинал: перед ним на столе стоял кувшин вина и огромная голова сыра. Отрезав кусок сыра, де Берси окинул критическим взглядом Людвига и махнул рукой:

-Присоединяйся. Я смотрю, ты хорошо подготовился.

-Да,- ответил Людвиг, садясь за стол и наливая вино в чашу,- совет насчёт “Весёлого Орфея” оказался хорош. Сегодня я собираюсь спеть серенаду моей даме. И мне нужна помощь.

-Помочь другу,- сказал де Берси, поднимая чашу с вином,- всегда для меня радость.

-Вы будете не слишком рады, когда узнаете, о чём я вас попрошу.

-Что ж — дружба всегда обходится дороже, чем кажется на первый взгляд. Давай, не тяни.

-Я влюбился в Аделаиду, дочь нашего герцога.

-Что?!

Де Берси содрогнулся всем телом и начал кашлять — вино попало ему не в то горло. Людвиг стал стучать кулаком ему по спине. Через пару минут, отдышавшись, де Берси продолжил:

-Если герцог тебя поймает, камера в подземелье Чёрной башни, считай, тебе обеспечена.

-Сэр Жак, с тех пор, как я увидел Аду, я сам не свой, лучше уж камера в подземелье! Зато она узнает обо мне.

-Ну-ну, мой мальчик, женщин много разных, любовь приходит и уходит,- попробовал успокоить молодого человека де Берси.

-Нет, сэр Жак,- отвечал Людвиг решительно. — Это настоящая любовь. Это дело решённое. Тем более, что идея с серенадой — ваша.

-О, господи!- воскликнул де Берси, в отчаянии. — Вот так оно и будет. И виной тому, я сам!

-Но меня ещё не поймали.

-Получается, я сам, по собственной глупости, надоумил друга, а потом ещё и арестую его!

-Но я всё уже продумал. Сейчас почти стемнело, я выйду, пройду по парку, подойду к её балкону. Затем спою серенаду, вернусь в парк, достану из дупла дерева спрятанную днем другую одежду. Переоденусь и спокойно вернусь в караулку. Я хочу вас попросить вот о чём: если поднимется тревога, задержите на минуту-две наших ребят, чтобы я смог скрыться в парке. Если меня поймают, чего, конечно, никак не может случиться, то я ни о чём вас не просил. Слово дворянина, о нашем разговоре никто не узнает!

Де Берси задумался на минуту, покачал головой, а потом сказал:

-Что ж, Людвиг, план твой хорош. Но самый лучший план на деле оказывается с изъяном. Возникают всякие неожиданности, всегда всё может пойти не так. Впрочем, если ты уверен, то действуй. Я придержу Люссака, Ганса и остальных. Будь добр, оставь кинжал на столе. Если тебя всё-таки схватят, я не хочу, чтобы вы друг друга поубивали.

-Спасибо!- воскликнул Людвиг, вскочил, обнял де Берси, и выбежал вон.

 VI

Через несколько минут Людвиг уже шел по дорожке парка, окружавшего дворец герцога. Почти стемнело, но было светло: ярко светила полная луна. Громко трещали цикады, где-то вдали ухали совы. По соседней дорожке одинокий садовник катил тачку. В остальном же, парк был пустынен. Людвиг выждал, пока садовник удалится. Затем сойдя с дорожки, Людвиг пошел напрямик к дворцу, пробираясь между клумбами и стараясь не шуметь.

“Теперь осталось главное,- подумал Людвиг, встав перед балконом Ады. — Пропеть эту песню так, чтобы ей понравилось“. Тут только Людвиг понял, какую глупость он совершает, стоя под балконом и собираясь помешать спать дочке герцога. Наконец, решившись, он откашлялся. И начал петь неуверенным от волнения голосом:

Под балконом стою я,

Хей-я, хей-я!

Ада, милая моя,

Хей-я, хей-я!

Тут Людвиг приостановился. Эхо, разлетевшееся по ночному парку, воодушевило его. Откашлявшись, он продолжил петь, но уже громче и уверенней:

Скорей выйди на балкон,

Хей-он, хей-он!

Внизу чахнет верный дон,

Хей-он, хей-он!

Послышалась какая-то возня на втором этаже, приглушенный смех, потом штора, закрывавшая балконную дверь, колыхнулась и на балкон скользнула тонкая и гибкая тень.

Донна, милая моя,

Хей-я, хей-я!

Я готов седлать коня!

Хей-я, хей-я!

Девушка, Ада, опёрлась на перила балкона и перегнулась вниз, стараясь разглядеть его получше. Людвиг стащил с головы шляпу, галантно взмахнул ей и поклонился. Затем выпрямился, и ободрённый, затянул третий куплет ещё громче:

Ада, милая моя,

Хей-я, хей-я!

Как же я люблю тебя!

Хей-я, хей-я!

Девушка на балконе залилась смехом:

-Кто вы?

-Я тот, кто влюблен и готов на всё ради любви!- ответил Людвиг, и продолжил:

Я готов скрестить копьё,

Хей-ё, хей-ё!

Для тебя — готов на всё!

Хей-ё, хей-ё!

-Так не честно,- крикнула Ада,- вы знаете, как меня зовут, а я — нет.

-Меня зовут Людвиг,- ответил тот и совсем уж громко пропел следующее четверостишье:

Душа к тебе устремлена,

Хей-я, хей-на!

В груди надежда зажжена,

Хей-я, хей-на!

-Людвиг,- крикнула Ада,- не кричите так громко, а то перебудите весь дворец. Вы не боитесь гнева моего отца-герцога?

-А мне всё равно, прекрасная Ада, я ничего не боюсь, я лишь хочу сказать, что сильно вас люблю!- сказал Людвиг. Его переполняла эйфория: то, что она разговаривает с ним, это уже очень много значит, а остальное неважно. И назло всем, он затянул песню совсем громко:

Я огнем любви согрет,

Хей-ё, хей-лэт!

Исполню, Ада, я любой обет!

Хей-ё, хей-лэт!

На третьем этаже растворилось окно, в нём появилась голова разъяренного герцога.

-Кто тут вопит под окнами? Эй, стража! Где все? Бездельники, опять налакались и дрыхните? Схватить этого безумца и в кандалы его!

По дорожкам уже бежали стражники, бряцая доспехами и оружием. Тревожно звенел набат, кто-то из слуг изо всех сил молотил по железному брусу, подавая сигнал тревоги. Голова герцога исчезла из окна, и Ада в испуге зашептала Людвигу:

-Безумец, вас же сейчас схватят! Скорей, бегите!

Радостная эйфория не отпускала Людвига. Все четверостишья в серенаде закончились, но это уже не могло остановить его. Рядом с Адой на балконе стояла большая ваза с розами. Слова сами собой пришли к Людвигу:

Дай же знак любви моей,

Хей-эй, хей-лэй!

Розу красную скорей!

Хей-лэй, хей-лэй!

Ада огляделась, протянула руку, вытащила одну розу и бросила рыцарю. Тот поймал цветок и поцеловал.

-Скорей же, Людвиг! Спасайся, беги!

Топот и звон раздавались уже совсем рядом, медлить было нельзя.

Людвиг взмахнул ещё раз шляпой, нахлобучил её пониже и бросился бежать к ближайшим кустам.

В окне снова появился герцог с зажженным факелом в руке, метнул его в сторону убегавшего Людвига и прокричал:

-Вон он, бежит по лужайке. На перехват! Ловите его, не дайте уйти!

Два стражника бросились к Людвигу наперерез. Тяжелые алебарды и кирасы мешали им бежать, Людвиг легко обогнул их, но тут с соседней дорожки выскочил третий стражник. Людвиг резко бросился в сторону. Один из догонявших стражников, изловчившись, ткнул тупым концом алебарды прямо Людвигу под ноги. Людвиг покатился кубарем, вскочил. Вокруг оказалось уже несколько человек. Людвиг развернулся и двинул кулаком ближайшему стражнику в челюсть. Стражник крякнул, поскользнулся на траве, потерял равновесие и упал.

-Мерзавцы, вяжите его!- рвал и метал герцог, высунувшись из окна.

Людвиг перепрыгнул через упавшего стражника. Сразу несколько рук схватили его, он рванулся, перебросил через себя одного стражника, обхватившего его сзади, затем подставил подножку другому, бросился бежать. Но время было потеряно: разъяренные схваткой стражники набросились на Людвига скопом. На него обрушился град ударов, кто-то сбоку сильно саданул Людвига в голову, в глазах потемнело и он потерял сознание.

 VII

«Как странно,- подумал Людвиг,- если я сплю, то почему меня трясет и бросает в стороны? И почему голова так болит?» Тут он пришел в себя. Два человека, придерживая Людвига за плечи, волокли его вниз по ступеням винтовой лестницы. Поворот за поворотом, лестница всё не кончалась. Впереди шел кто-то ещё и освещал путь. Людвиг был крепко связан по рукам и ногам, всё тело затекло и болело от ушибов.

-Далеко ещё?- раздался хриплый голос над левым ухом.

-Это приказ герцога,- ответил тот, кто освещал путь.- «Поместите этого мерзавца в самую дрянную камеру, которая только найдётся в башне!». Вот мы, голубчика, сейчас и определим в апартаменты.

-Быстрей бы,- заметил голос над левым ухом.

-Тут в подземелье, наверное, дрянные камеры?- спросил голос над правым ухом.

-Дряннее не бывает,- подтвердил голос освещавшего путь. — Так сыро, что крысы и пауки тонут.

-Хватит, он тяжелый, у меня пальцы устали,- заныл голос над левым ухом.- Давайте его запихнём вот в эту, ближайшую.

-Ближайшая занята, там сидит один мерзавец, живучий. Тут никто более года не выдерживает, а этому хоть бы хны: здоров и крепок все те пять лет, что я служу.

-Вот и будет ему компания,- прохрипел хрипатый, и Людвига бросили как куль.

Раздался звон ключей. Дверь камеры отворилась, Людвига перетащили через порог. Один из тюремщиков наклонился над ним и похлопал ладонью по лицу.

-Жив, каналья,- сказал тюремщик, а потом отвесил Людвигу такого пинка по ребрам, что у того перехватило дыхание.

-Пойдем, доиграем партию. Там пара бутылок вина была, из тех, что родственники передавали этим негодяям,- сказал хрипатый.

-Да, нужно расслабиться,- заметил третий тюремщик.- От наших постояльцев нет покоя ни днем, ни ночью.

Тюремщики вышли, закрыли дверь. Пол в камере был ледяной и сырой. Людвиг осторожно повернул голову и прислушался. Было темно и тихо, лишь где-то иногда капала вода. Потом в дальнем конце, у противоположной стены, послышалось лязганье металла.

-Эй!- прошептал в темноту Людвиг, разбитые в драке губы плохо слушались, а дыхание от полученного пинка ещё не восстановилось. — Эй, кто там?

Снова послышался звон цепей. Потом раздались какие-то удары, сверкнули искры, и в камере вспыхнул огонь. Людвиг зажмурился от неожиданного света — это загорелась свеча, кто-то у противоположной стены зажёг её. В дрожащем свете Людвиг увидел неясную фигуру. Фигура подняла свечу, снова загремел металл. Послышались шаги, фигура сделала несколько шагов по направлению к Людвигу, шаги сопровождались бряцаньем металла.

“Цепи,- подумал Людвиг. — Руки и ноги скованы цепями, вот откуда лязганье”. Фигура приблизилась ещё на пару метров, звякнули, натянувшись, кольца цепей. Теперь Людвиг смог хорошо рассмотреть подошедшего: это был высокий измождённый человек в ветхой одежде. Узник поставил горящую свечу на каменный пол между ними, и с интересом посмотрел на Людвига. Глаза узника в запавших глазницах, казалось, источали свет и необыкновенный разум. Это впечатление усиливалось из-за некоторого сходства головы узника с черепом.

Людвиг был зачарован глазами странного человека. Он провалился в них и перестал существовать. Был лишь этот взгляд, он, казалось, пронизывал Людвига до глубин его души. Потом в тишине подземелья раздался приятный и мелодичный голос узника:

-Кто вы, уважаемый сэр? И каким образом вас угораздило попасть в этот каменный мешок?

Оцепенение спало с Людвига. Он пришёл в себя и, тряхнув головой, представился, а затем кратко описал свои злоключения. Потом, заинтригованный, поинтересовался именем и званием узника. Тот печально улыбнулся тонкими губами и ответил:

-Когда-то я был известным волшебником, имя моё гремело на просторах империи. Все звали меня Магнусом Великолепным. Боюсь, что теперь,- Магнус снова печально улыбнулся,- это прозвище мне не слишком-то подходит. Скорее меня стоит величать Магнусом Доходягой или, ещё хуже — Магнусом Грязнулей.

-Сколько вы тут сидите?- с жалостью и интересом спросил Людвиг. — Из слов тюремщика я понял, что около пяти лет.

-Много больше, сэр Людвиг! Столько лет, что я сбился со счёта.

Людвиг с ужасом оглядел стены, поросшие каким-то мокрым мхом, холодный и мокрый каменный пол.

-Я бы, наверное, не выдержал и месяца без солнечного света!- воскликнул Людвиг. — Как вы смогли прожить так долго в этой ужасной камере и не сойти с ума?

-Человек ко многому может привыкнуть. А потом не забывайте, что я волшебник и мои возможности отличаются от возможностей обычного человека. Волшебство поддерживало моё существование долгие годы и единственное, чего мне недоставало, это человеческого общения. Не стесняйтесь, сэр Людвиг, задавайте вопросы. Ваш голос приятен мне.

-Ваш случай удивителен. Я точно бы свихнулся без ветра, деревьев и травы! И очень скоро.

-Видите ли, сэр Людвиг,- сказал волшебник.- Я человек науки, поэтому солнечный свет, ветер, трава и деревья имеют для меня второстепенное значение. Они могут быть интересны, как объекты для изучения или, как источники магической силы, но не более. Хотя первое время и мне из-за скуки пришлось не сладко. Потом я сумел справиться и с ней, и даже смог продолжить мои научные изыскания. Конечно, в той мере, насколько они вообще возможны в моём положении.

-А как вы попали в темницу?

-Придворные маги герцога,- сказал Магнус.

-Маги герцога?- эхом отозвался Людвиг.

-Да, серые маги герцога: вот причина моего плена и поражения. Они с радостью убили бы меня, если бы не боялись, что после смерти моя душа вернётся на землю и станет преследовать их, вредя им и доставляя неприятности.

-Извините меня, мэтр. Темные маги, светлые — я не слишком разбираюсь в волшебстве.

-Придворные маги герцога это серые маги. Таких большинство, их могущество невелико, они могут творить как добро, так и зло. Серые маги обычно либо новички, ещё не озаботившиеся выбором, либо те, кто боится его сделать. Когда-то и я был Серым магом. Давно, очень давно. Я тоже творил добро и зло вперемешку. Я тоже совершал различные глупости, но потом понял — чтобы добиться в магических науках чего-то более-менее существенного, я должен окончательно выбрать: встать на сторону Света или на сторону Тьмы. И я выбрал. Поэтому для меня, волшебника, выбравшего Свет, — убийство кого-либо теперь просто невозможно. Я не должен убивать людей, зверей и даже птиц, и тогда сила моя будет увеличиваться.

-Но как им удалось победить вас? Если они слабее?

-Всё просто: какой бы силой не обладал маг, его могут смирить и победить несколько более слабейших, если они сговорятся между собой и объединят усилия. Каждый год они являются сюда и проверяют кандалы, укрепляют магические путы и накладывают дополнительные заклятья. Наверное, будь я магом Тьмы, то мог бы попытаться их убить. Да, тогда им бы не поздоровилось.

-А почему придворные маги ополчились на вас?

-Уста мои,- сказал мэтр Магнус,- запечатаны сильными заклинаниями. Если бы я захотел рассказать причину, то из моего рта не вырвалось бы ни звука. Одно могу сказать: если бы жители герцогства узнали всю правду, что скрывают серые маги, то боюсь, что…

Тут речь мага прервалась, его горло породило какой-то птичий клёкот вместо слов. Прокашлявшись, маг продолжил:

-Вот, так действует заклинание. Сэр Людвиг, давайте-ка оставим эту тему, она слишком болезненна для моих голосовых связок. Лучше расскажите, что происходит в герцогстве, какие слышны новости об Империи и Доминионах. Для меня всё это очень интересно, да и вы быстрее скоротаете эту ночь.

И Людвиг стал пересказывать события последних лет. Уже ближе к утру разговор вернулся к Людвигу. Магнус был убежден, что проступок Людвига не такой серьёзный, и что его скоро освободят.

-Хорошо бы, если так,- сказал Людвиг,- но меня это мало заботит. Я люблю Аду, дочь герцога, которую я зря называю моей,- и это сильно волнует меня. Ах, я знаю, что я ей не пара, угораздило же меня родиться бедным рыцарем, а не герцогом или князем! Если был бы какой-то шанс завоевать её руку, то я бы с радостью отдал за это лет десять жизни, пусть даже эти десять лет мне довелось бы провести в этом каменном мешке!

-Вы так её любите, сэр Людвиг?

-Да, мэтр.

-А если я скажу, что у вас есть маленький шанс?

-Так в чём он заключается?- вскричал Людвиг с надеждой.

-Всё очень просто. Скажите, сэр Людвиг, рождественский рыцарский турнир в Пирмонте по-прежнему проводится?

-Как же я сразу сам не догадался! Победитель на этом турнире по традиции может обратиться к герцогу лично и попросить выполнить одну просьбу. Я выиграю этот турнир, принародно попрошу у герцога руки дочери и он, конечно же, не сможет отказать мне!

-Вы так наивны, сэр рыцарь.

-Наивен, мэтр? Вы хотите сказать, что герцог откажет мне?

-Неужели вы думаете, что герцог Пирмонтский идиот? Да, это древняя традиция, но она не нравилась всем поколениям герцогов вплоть до нынешнего. Странные желания бывают у победителей, и попробуй-ка, удовлетвори их…

-Так я не понимаю…

-О, святая простота! Для чего герцог окружил себя придворными магами?

-И для чего?

-Чтобы копье в руках неугодного рыцаря раскололось, чтобы меч соскользнул во время удара. Чтобы конь споткнулся в решающий миг.

-Так получается, всё на этом турнире подстроено?

-Да, победитель уже определен заранее. Также известно, что он попросит в качестве награды.

-И честно победить на турнире нельзя?

-Вам, Людвиг,- сказал волшебник,- нужно победить на этом турнире вопреки серым магам и их волшебству.

-Как?

-Вы слышали легенду о Зигфриде-драконоборце? Как он потом поступил с телом дракона? Помните, что поют менестрели:

Вот шкуру сдирает, кроит он доспех,

Вот обшивает он шлем чешуёй,

Теперь уж волшба отныне вовек,

Ему не страшна. Своею судьбой,

Не мороком злым, ведом наш герой…

-Да, что-то такое я припоминаю,- сказал Людвиг с надеждой в голосе.

-Драконы сами по себе существа волшебные,- сказал маг,- и остатки их магии, заключённые в шкуре, сталкиваясь с магией человеческой, взаимно уничтожаются. Разыщите доспехи из чешуи дракона, какие герои из легенд носили когда-то, и у вас появится шанс. Пусть небольшой, вам всё равно нужно будет победить сильного соперника, но это будет честный бой, без использования магии.

-Но где мне достать такие доспехи?

-Там, где драконы когда-то водились в изобилии, в Разломанных горах. Я думаю, что в замках тамошних дворян, если поискать как следует, можно найти и не такие древности…

 VIII

-Очень интересная история, сэр Людвиг,- сказал граф Мансфельд. — Но, похоже, еда готова. И в самую пору! Клянусь святым Бернардом, я так проголодался!

-К сожалению, ложка у меня одна,- Людвиг перестал помешивать котелок и протянул ложку графу. — Начните похлёбку первым.

Они немного поспорили по поводу того, кому начать первым, потом граф Мансфельд уступил и, зачерпнув похлёбку, сказал:

-О, знатный супец получился.- А что случилось дальше?

-Это почти вся история. Герцог на следующий день посмотрел на выходку с серенадой уже не так сурово, а может, уступил просьбам гвардейцев или Ады. Меня выпустили из тюрьмы, приказали покинуть герцогство, и, под страхом смерти, никогда больше не возвращаться. И вот я на месте, в Разломанных горах. Скажите, граф, а не сохранились ли у вас доспехи из чешуи дракона?

-Доспехи из чешуи дракона? Когда-то в этих горах драконы кишмя кишели, но то было давно. Мой дед рассказывал, что убил последнего дракона в этих местах.

-А доспехи?- перебил Людвиг.

-Не думаю, что у деда были такие доспехи. Чешуя, пусть даже драконья, не прочнее стали. И драконов в то время было уже мало.

-В песнях и легендах, что поют менестрели, рыцари в доспехах из чешуи дракона встречаются так же часто, как и сами драконы. Я и впрямь поверил, что… Получается, я проделал весь этот долгий путь зря! Без таких доспехов я не смогу победить на турнире.

Граф Мансфельд внезапно хлопнул себя по лбу ладонью, вскочил, и воскликнул с жаром:

-Что я за идиот!

-В чём дело, граф? Что случилось?- вскричал Людвиг в волнении.

-Да то, что в детстве, среди древнего хлама в оружейной, я нашел шлем из чешуи дракона! Ну как я мог забыть? Я нацепил этот шлем на голову и плечи, стал носиться по двору замка, изображая из себя Зигфрида, победителя драконов. Потом я наткнулся на нашего чародея Эрестфера и сбил его с ног. Тот поднял крик. В результате: шлем у меня отобрали, меня выпороли так, что я надолго это запомнил. Как я тогда был зол на Эрестфера! Я даже поклялся страшно отомстить ему.

-А шлем? Где он теперь?

-Понятия не имею. Я отыщу этот шлем, пусть даже мне придется для этого срыть родовой замок до основания!

-Дорогой граф, вы совсем не должны…

-Молчите! Считайте, что шлем уже у вас в руках! Утром едем в замок, ваша история так тронула меня!

Через десять минут граф уже храпел. Людвиг лежал на спине у догоравшего костра, смотрел в темноту неба, и мечтал. Дул холодный ветер, погода портилась, небо было скрыто завесой облаков, звезд не было видно. Людвиг знал, что где-то там, в вышине, скрытое за облаками, должно быть созвездие Девы. “Если,- решил Людвиг,- я его сейчас увижу, то Ада непременно станет моей”. Он лежал, не спал, всё смотрел, и смотрел, до тех самых пор, пока в вышине ветер не раздвинул облака. В просвете сверкнула звезда, потом показалась ещё одна, более яркая, чуть синеватая. Тучи всё расходились в стороны, и вот Людвиг смог уже разглядеть Небесную Деву целиком. Затем тучи снова сдвинулись и скрыли от Людвига созвездие. Тогда Людвиг улыбнулся, повернулся набок, закрыл глаза и тут же заснул.

 IX

Через два месяца, холодным декабрьским днем, рыцарь уже приближался к Пирмонту. Дорога, по которой ехал Людвиг, была многолюдна, все торопились на ежегодный турнир, приуроченный к празднику Рождества: рядом с конем Людвига тащились телеги, груженные бочками с пивом, вином и другими товарами; на телегах тряслись купцы, торговцы мануфактурой и мягкой рухлядью, спешившие на ярмарку и праздник; меж телегами вышагивал простой люд — ремесленники, мужики из ближайших сёл, бродяги и нищие. Людвиг миновал несколько придорожных гостиниц при въезде в город, во дворах некоторых из них было также многолюдно: там шли представления бродячих актеров, жонглеров и музыкантов. За гостиницами дорога поднялась на широкий мост к воротам Пирмонта. Хотя ворота были распахнуты настежь, перед въездом в город возникла суета и замятня, каждый изо всех сил старался оттереть соседа и въехать первым. Людвигу было проще, чем остальным: при виде коня и всадника, толпа раздавалась в стороны, так что Людвигу оставалось лишь лавировать меж телегами и возами. Перед воротами Людвиг решил надеть шлем: может быть, что среди стоящих при входе стражников окажется его знакомый.

Въехав в ворота города, Людвиг решил отправиться на квартиру к Жаку де Берси. Если тот на дежурстве во дворце, тогда Людвигу не повезло, тогда придется посылать к нему кого-то с запиской, что не слишком-то удобно в положении изгнанника.

Чем дальше углублялся Людвиг в город, тем необычнее тот казался. Это был тот самый Пирмонт, так хорошо знакомый Людвигу, но город странно переменился за то недолгое время, что Людвиг отсутствовал. Людвиг ехал по улицам и не узнавал их. Куда делась гранитная облицовка зданий на улицах? Вот здание ратуши, на ней должны быть новые часы, гордость и достопримечательность Пирмонта, даже в столице Империи не было таких часов. Но где же часы? Башня ратуши стоит, а часов на ней нет. На площади перед церковью Святых Угодников был фонтан: Зигфрид и дракон Фафнир схватились в смертельном поединке. Выехав на площадь, Людвиг замер в изумлении: фонтана на площади не было. Людвиг стоял и смотрел на пустую площадь.

-Неужели я сошёл с ума?- вырвалось у Людвига. — Тут был фонтан, был!

Проходивший мимо торговец, остановился и заметил гордо:

-Да, фонтан перед вами это величайшее чудо света, второго такого фонтана нет даже в Империи.

-Куда он подевался, милейший?- спросил Людвиг.

-Как это подевался? Да вот он, перед вами же, смотрите!

-Да где же?

Торговец, решивший, что Людвиг над ним шутит, гневно хмыкнул:

-Так снимите с головы шлем и протрите глаза, если не видите!

Потом торговец пожал плечами и снова заторопился по своим делам.

В полной растерянности Людвиг расстегнул застёжку и стянул с головы шлем. И ахнул: чудесный фонтан был перед ним. Из ран Фафнира бьют во все стороны тонкие струи воды, из пасти дракона извергается целый поток, а Зигфрид прикрывается от воды щитом и наносит удар волшебным мечом.

В изумлении Людвиг таращился на фонтан, потом догадался надеть шлем, и снова фонтан пропал. Удивительно, подумал Людвиг, похоже, что всё дело в шлеме из чешуи дракона. Что же сказал волшебник Магнус по поводу шлема? Что драконы существа магические и что их магия, сталкиваясь с магией человеческой, взаимно уничтожается… Тут Людвига осенило. Конечно же! Фонтан на самом деле не существует, он искусно наведенный волшебниками морок. Как я надеваю шлем на голову, так сразу магия драконов разрушает человеческое волшебство!

Хмыкнув, Людвиг пришпорил коня и продолжил путь к квартире де Берси. И пока он до нее ехал, он то снимал шлем, то надевал его. Людвигу было интересно узнать, каков он, настоящий Пирмонт, что в нём создано при помощи магии и является мороком, а что действительно существует.

Подъехав к постоялому двору, на котором квартировал де Берси, рыцарь посмотрел на окна. На втором этаже, в комнате начальника, горел свет. Людвиг спешился, отдал коня подбежавшему слуге, вошёл в гостиницу и поднялся по лестнице на второй этаж. Толкнув дверь, Людвиг оказался в гостиной. У Жака де Берси этим вечером собралась весёлая компания, большей частью знакомые Людвигу гвардейцы, но среди них были и незнакомцы. За столом, напротив друг друга, перед игральными картами, лежащими рубашками вверх, сидели Люссак и какой-то дворянин. Остальные гвардейцы окружали их: на лицах пылал азарт, на кону было целое состояние — груда золотых дукатов высилась на столе перед игроками. На Людвига никто не обращал внимания.

-Принимаю,- сказал Люссак, и, отцепив от пояса кошель, высыпал золотые монеты на стол. — Здесь двадцать дукатов. Вскрываемся.

В наступившей тишине было слышно, как жужжит большая муха, летающая рядом с кубками вина. Люссак стал медленно, одну за другой, переворачивать карты.

-Сердца и шпаги, полный набор!- выдохнул кто-то.

Незнакомый дворянин, скорчив презрительную усмешку, тоже стал переворачивать карты, лежащие перед ним. Гвардейцы замерли не дыша.

-У меня тоже полный набор, но жёлуди и зелень!- сказал незнакомец.

Толпа выдохнула, сразу стало шумно: одни гвардейцы выражали сочувствие сэру Люссаку, другие поздравления незнакомцу.

Тут Людвиг, движимый каким-то предчувствием, поднял шлем и водрузил на голову. И ахнул от изумления. На вскрик обернулось несколько человек, на их лицах появилось недоумение. Людвиг снял с головы шлем.

-Сэр Людвиг! Что за дурацкий шлем?- воскликнул де Берси и осекся. Схватив Людвига за локоть, де Берси вытащил его за дверь. — Людвиг, ты с ума сошёл? Тебе под страхом смерти запретили здесь появляться!

-Я приехал ради турнира, ради моей Ады, я должен выиграть. Это шлем из чешуи дракона, он поможет победить на турнире. Но когда я его надел, всё золото, что проиграл сэр Люссак, внезапно превратилась в груду медных грошей! Это золото поддельное!

-Поддельное? Что с твоим рассудком, мой мальчик?

-Вы мне не верите? Согласен, это звучит дико… Но проще всего, вот возьмите и попробуйте сами.

И Людвиг протянул шлем де Берси, тот с сомнением осмотрел его, вошёл в комнату и надел. И сразу вскрикнул. Потом он снял шлем, передал его мрачному сэру Люссаку и сказал:

-Надень и посмотри на дукаты. Я думаю, тебе станет легче. — Потом, обернувшись к Людвигу, де Берси продолжил: — Теперь я верю. Давай же, рассказывай, что это всё значит.

В наступившей тишине раздался взволнованный голос сэра Люссака:

-Где же золото? Смотрите, оно исчезло!

Пока гвардейцы передавали шлем друг другу и шумно изумлялись, Людвиг кратко рассказал о встрече с волшебником Магнусом, как он добыл этот доспех в Разломанных горах, и как был поражен исчезновением фонтана и часов на ратуше.

Де Берси слушал рассказ Людвига всё с возрастающим интересом. Остальные гвардейцы, наигравшись со шлемом, окружили их, все разговоры умолкли. Когда Людвиг закончил рассказ, наступило молчание. Его нарушил Люссак:

-Так, значит, ценит герцог пять лет преданнейшей службы?- крикнул он в ярости. — Медью? Я отправляюсь во дворец, и клянусь святым Августином, я брошу эту медь ему в лицо!

Гвардейцы грозно закричали:

-Верно! К герцогу! Герцога к ответу! Вытрясем из него наше золото!

-Стойте, господа!- крикнул, перекрывая поднявшийся гвалт, де Берси. — Поверьте мне, более опытному товарищу, такие дела так просто не делаются! Это бунт. И с вами поступят как с бунтовщиками: отрубят головы и выставят их на потеху воронью на крепостной стене! Нет, тут нужно действовать умнее.

Шум умолк, и сэр Люссак выразил общее мнение:

-Верно говоришь, де Берси! Де Берси в предводители!

-Да,- поддержали остальные. — Отдавай приказания, капитан!

И де Берси стал приказывать:

-Ганс, беги к мастеру цеха оружейников. Передай, чтобы собирал парней у ратуши. Барон Валия, идите к начальнику гильдии менял и ювелиров, пусть оповестят каждого: встреча с оружием на площади у ратуши. Если они не захотят идти, скажите, что в городе измена! Сэр Эврих, возьмите на себя цех ткачей, сэр Рекаред, вам цех кузнецов. Остальные за мной.

-Куда?- спросил Люссак.

-К Черной башне, нужно освободить волшебника Магнуса. Свой волшебник нам, я чувствую, в таком деле не помешает, ведь на стороне герцога придворные маги.

 X

События следующих часов смешались в голове Людвига, всё было каким-то хаотическим нагромождением невероятных происшествий: вот они врываются в Черную башню, вяжут охрану и освобождают волшебника Магнуса от цепей; вот они несутся к площади ратуши; вот де Берси на импровизированном помосте, он произносит страстную речь и размахивает шлемом дракона; вот лавочники, купцы, цеховые мастера и подмастерья, как зачарованные, слушают де Берси; вот целый лес рук протягивается к шлему; вот де Берси, чтобы подогреть простонародье, приказывает выкатить на площадь бочки с вином; вот толпа, разгоряченная вином, ревёт и негодует, а затем, словно вышедшая из берегов река, устремляется по улицам ко дворцу герцога; вот шумящая толпа втекает в распахнутые ворота и с криками устремляется по парковым дорожкам к дворцу; вот падают выбитые двери парадного подъезда; вот они уже бегут по ступеням лестницы; вот они в Большом зале для приёмов.

Грозен и страшен был герцог Пирмонтский, когда они ворвались в зал для приёмов: лицо было искажено гримасой злобы и ненависти, а огромные ручищи сжимали двуручный боевой топор, сорванный со стены.

-Бунтовщики! Да как вы посмели?!- кричал герцог, вращая глазами в ярости. — А ну, подходите! Смелее! Я вас сейчас на куски порублю!

Так грозен и страшен был Фридрих Пирмонтский, что толпа наступавших отшатнулась и попятилась. За спиной герцога стояли слуги и верные Фридриху сановники, они сжимали в руках разнообразное оружие, схваченное впопыхах. Вид у них был неуверенный, как может быть неуверен каждый, если его разбудят посреди ночи, вытащат из теплой постели, вложат в руки оружие и прикажут сражаться. Вперед шагнул де Берси:

-Фридрих! Лучше-ка объясни это!- крикнул он, сдернул с пояса кошель, раскрыл и, зачерпнув горсть золотых монет, швырнул их под ноги герцогу.

-Объясни твоим подданным,- продолжал де Берси,- почему золото, которым ты расплачивался за нашу службу эти годы, оказалось обманом и иллюзией?

Толпа заворчала, а лицо герцога, до этого красное от ярости, внезапно пошло белыми пятнами. Сзади сановников и слуг Людвиг заметил группу придворных магов: схватившись за руки и образовав круг, те не обращали внимания на происходящее; они монотонно тянули на распев какой-то речитатив на непонятном языке.

-Ваше сиятельство,- продолжал де Берси,- объясните также, куда подевались часы с ратуши и фонтан на площади? И прочее великолепие, которым Пирмонт так гордился?

Герцог не успел ответить. Внезапно, из образованного серыми магами круга, послышалось грозное ворчание. Затем над магами вознеслась к потолку голова на длинной шее.

-Это дракон! Дракон!- завопила толпа.

-Это ненастоящий дракон!- крикнул де Берси.

Дракон злобно оглядел зал, заметил замерших людей и, испустив рык, бросился к опешившим бунтовщикам. Те побежали. В опустевшем зале остались верные де Берси гвардейцы и сторонники герцога, силы теперь сравнялись. Сторонники герцога разом раздвинулись, пропуская дракона. Увидев, что дракон устремился к нему, де Берси выхватил из ножен рапиру.

-Это ненастоящий дракон,- повторил де Берси уже не так уверенно.

-Осторожно,- крикнул волшебник Магнус. — Хоть дракон и магический, но магия, из которой он создан, вполне настоящая и может вас убить!

Дракон, с презрением покосившись на зажатую в руке де Берси рапиру, дыхнул на человека пламенем. Но капитан оказался быстрее: сыграли рефлексы наёмника, закаленного в боях. Когда из пасти дракона вырвался огненный шар, де Берси отскочил в сторону. Шар пронёсся мимо и попал на штору, закрывавшую высокие окна. Та сразу же вспыхнула, огонь побежал по шторе к потолку.

-Осторожнее, вы спалите дворец!- крикнул герцог.

Но было уже поздно, огонь заструился по потолку, жадно лижа балки. Серые маги на крики герцога не обращали внимания, они находились в трансе, удерживая дракона.

-Надо остановить их!- крикнул волшебник Магнус. — Не то мы все погибнем! Людвиг, брось шлем в серых магов! Быстрее!

Людвиг замахнулся шлемом посильнее и швырнул его прямо в круг серых магов. Раздался взрыв, к потолку взметнулся столб дыма, и дракон, наступавший на де Берси, исчез. Магическая энергия шлема, войдя в непосредственное взаимодействие с магией человеческой, рванула так, что серых магов разорвало на куски, разбросав части их тел по всему залу, сбив пламя с потолка и вдребезги разбив окна. Голова одного из серых магов, оторванная взрывом, выкатилась в центр зала.

-А-а! Меня ещё можно спасти!- кричала голова. — Пожалуйста, соберите моё тело! Скорей, положите его на лёд!

Но её никто не слушал. Жак де Берси подскочил к герцогу и, схватив за загривок левой рукой, приставил правой рукой клинок к его шее.

-Клянись, что выплатишь нам всё до последнего дуката! Клянись Создателем! Клянись сейчас же, иначе я тебя продырявлю!

-Клянусь, клянусь же, Жак! Отпусти! Это всё проклятые маги, они смутили меня. Казна была пуста: неурожай, война с Империей, пришлось выкручиваться.

-Где Ада?!- крикнул подбежавший Людвиг. — Смотрите, пожар!

Огонь под крышей, притушенный взрывной волной, занялся с новой силой и начал перескакивать с балки на балку.

Герцог дёрнулся всем телом и стал вырываться из хватки де Берси:

-Я запер её в каморке в том конце зала! Скорее, пустите меня! Она же сгорит!

Людвиг бросился к противоположному концу зала, там была небольшая дверь. Он изо всех сил ударил в дверь плечом. Дверь затряслась, но устояла. Людвиг снова ударился всем телом. И снова безрезультатно.

-Ада!- в отчаянии позвал он.

И услышал в ответ:

-Папа, папа! Скорее, выпусти меня отсюда! Тут не чем дышать!

-Это я, Людвиг,- прокричал в замочную скважину Людвиг. — Сейчас, подожди чуть-чуть, я сбегаю за ключом!

Людвиг бросился обратно через зал к герцогу. Тот рвался из рук де Берси, который всё ещё крепко держал герцога.

-А теперь клянись, что выдашь дочь за вот этого молодого человека!

-Да клянусь же! Клянусь! Только пусти меня!

Под потолком бушевало пламя: стало жарко, зал заволокло дымом.

-Ключ, где ключ? Быстрее!- крикнул Людвиг.

Герцог начал лихорадочно рыться в карманах, потом протянул ключ Людвигу. Тот сразу же бросился открывать дверь. Замок не хотел поддаваться, затем ключ повернулся и… отворив дверь Людвиг ворвался в небольшую комнату. Комнатка была полна дыма, а у двери, на полу, без чувств лежала девушка, его Ада. Людвиг быстро наклонился, подхватил её и бросился обратно в зал. И тут же наткнулся на герцога, тот в волнении спросил:

-Что с ней? Она жива?

-Лишилась чувств, тут очень дымно,- ответил Людвиг. — Скорее отсюда! Её нужно вынести на свежий воздух.

Большой зал для приёмов уже полыхал вовсю: оставшиеся в зале люди, не выдержав густого и едкого дыма, кинулись к окнам и выпрыгивали наружу; порывы ветра, врываясь в разбитые окна, раздували и усиливали пламя. В центре зала, скрестив руки на груди, в полном спокойствии замер волшебник Магнус. Казалось, вид разбушевавшейся стихии, пламя на балках, коробящиеся от жара и начинающие вспыхивать гобелены на стенах, лишь удивляют его, но не страшат.

-Какая сила пропадает даром,- сказал волшебник,- какая мощь! Сколько энергии, и всё зря! Какой непорядок.

-Бежим,- крикнул Людвиг. — К окнам, быстрее!

Волшебник не обратил внимания на крик. Магнус Великолепный вытянул вперед руки, потом развел их в стороны. Огонь, яростно пожиравший дворец герцога мгновение назад, затрепетал, потянулся к волшебнику всеми языками пламени, а потом с хлопком исчез, также куда-то делся и едкий дым. Волшебник соединил ладони вместе, потом поднес кончики пальцев к губам и подул на них.

-А теперь,- сказал он,- самое время съесть что-нибудь.

Потом, повернувшись к герцогу, Магнус добавил:

-А ты, Фридрих, не забудь, что обещал выдать дочь за Людвига.

Раздался возмущенный вскрик: его подала Ада, только что безвольно лежавшая на руках Людвига.

-Ну что за дикость!- сказала она. — Решают без меня, варвары!

-Ада!- воскликнули Людвиг и герцог разом.

-Да, Ада!- откликнулась та. — Мужланы! А девушку вы так и не удосужились спросить, согласна ли она?

-А девушка, что, не согласна? Вам не нравится Людвиг?- спросил Магнус.

Ада покраснела.

-Да поставьте меня, наконец, на пол!- сказала она в смущении. — Людвиг мне очень даже нравится! Но спросить-то меня вы были просто обязаны!

-Ада!- выдохнул Людвиг и, не удержавшись, прильнул устами к её устам.

Та ответила на поцелуй, а когда тот закончился, повернулась к герцогу:

-А свадьбу, папенька, сыграем на Крещение, ладно? Мне к ней надо столько всего подготовить!

 
читателей   1125   сегодня 2
1125 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 1. Оценка: 4,00 из 5)
Загрузка...