Ожидание на пороге

Мы стоим на невообразимой вышине, среди облаков. Моя рука сжимает пистолет, приставленный к виску Эйлин, а он держит запечатанную колбу, в которой бурлит и пенится оранжевая жидкость. Здание под нами полыхает, и космы черного дыма уносятся ввысь. Нам сложно дышать.

Иллюстрация Елены Тимофеевой

Иллюстрация Елены Тимофеевой

— Отдай его мне, Вольф! – кричу я, и мой голос тонет в реве пламени. Мы оба понимаем, что сложившаяся ситуация – взаимный пат, но исправлять что-либо уже поздно.

— Дуглас, опомнись! Ты должен отказаться от джифтониума! Все наработки уничтожены! – кричит он, и каждое его слово ранит меня, как кинжал. Я с такой силой стискиваю руку Эйлин, что она вскрикивает от боли.

— Ты ошибаешься! Все еще можно исправить! Отдай мне образец!

Эйлин кашляет. Ее грязное, покрытое сажей лицо мокро от слез. Я никогда не желал ей зла, но сейчас она стала объектом моих торгов с Вольфом. Любимая женщина провидца – достойная цена за работу всей моей жизни.

— Дуглас, я всего лишь хочу помочь тебе, – повторяет Вольф в который раз. Ветер рвет полы его плаща. – Опусти пистолет и пойдем со мной!

— Отдай мне образец, или я спущу курок, – говорю я. Его взгляд на миг затуманивается – он пытается заглянуть в будущее. Пустое дело, Вольф, ты не сможешь определить, убью ли я Эйлин. Это слишком вариативно в данный момент…

Мне нестерпимо хочется пальнуть в него, но тогда он может выпустить колбу, и драгоценная жидкость растечется по грязным плитам. Становится все жарче, по мере того как пламя пожирает новые этажи, быстро приближаясь к нам. По моему лицу течет пот.

Иллюстрация Виктории Лиходеевой

Иллюстрация Виктории Лиходеевой

Вольф вынул колбу из контейнера, как только оказался на крыше, уверенный, что она послужит ему щитом. Но выбравшаяся из люка следом за нами Эйлин смешала его карты.

— Пойми, использование джифтониума неминуемо приведет к катастрофе! Ты сотворил чудовищную смесь! – кричит Вольф, но я не верю ни единому его слову, ведь он сам принимал участие в создании магического топлива.

Где-то далеко внизу суетятся служащие Корпорации, силясь потушить пожар. Из города слабо доносятся звуки сирен – к башне спешат пожарные наряды, но когда они прибудут, спасать уже будет некого.

Меня это мало волнует.

— У тебя есть десять секунд на раздумья, – кричу я, и Вольф вздрагивает, как от удара. Кажется невероятным, что он, опытный провидец, позволил загнать себя в угол.

— Дуглас, — повторяет Вольф, и я вижу на его лице искреннее сожаление, еще сильнее выводящее меня. Желание наброситься на него и разорвать в клочья вскипает во мне с новой силой, и я едва удерживаюсь, чтобы не спустить курок.

А ведь когда-то мы были друзьями…

 

Я стою перед стендом с колбами и не верю своим глазам. В закрытой вакуумной камере передо мной вскипает жидкость насыщенного оранжевого цвета. Показатели приборов зашкаливают – партометр выдает запредельные двести пятьдесят партингов, флюгер Кросби неистово вращается, и его треск привлекает внимание лаборантов. Все взгляды обращаются к стенду. Кто-то начинает хлопать в ладоши, к нему присоединяются другие, и вот уже вся лаборатория сотрясается от бурных аплодисментов.

Мы смогли. У нас получилось! Джифтониум неистовствует в барокамере – тысяча миллилитров чистой энергии, скованной объятиями вакуума.

Аннет гордилась бы мной.

Первой ко мне подбегает Эйлин. Она что-то кричит, счастливо улыбаясь, но я едва слышу ее. Прочие лаборанты толпятся вокруг, но я не вижу их. Все мое существо сосредоточено на оранжевом веществе. В голове молотом бухает одна-единственная мысль – у меня получилось. У нас получилось. Теперь с кризисом будет покончено…

Долгие годы мы шли к этому дню, глядя, как медленно умирает город, как одна за другой гаснут магинитовые лампы на улицах, как мощные генераторы, наследие предков, отдают последние крохи магической энергии, фабрики останавливаются, и жизнь вокруг замирает. И вот он – долгожданный прорыв! С открытием джифтониума начнется новая эра, и люди навсегда забудут о кризисе. Магические накопители отойдут в прошлое, и мы наконец избавимся от этой раздражающей зависимости.

Нужно скорее сообщить обо всем мистеру Говарду.

Среди ликующей толпы я замечаю сосредоточенное, мрачное лицо Вольфа. Провидец смотрит прямо на меня, губы сжаты в тонкую линию, глаза блестят под нахмуренными бровями. Этот взгляд заставляет мое сердце сжаться от нехорошего предчувствия. Я предпочитаю не видеть таким своего друга, и дело тут вовсе не в приятельских отношениях. С тяжелым чувством я медленно проталкиваюсь к нему сквозь толпу. Вольф придерживает для меня дверь лаборатории и сам выходит следом за мной. Эйлин замечает наш уход, но прочие лаборанты, окружившие барокамеру, не обращают на нас никакого внимания.

Вольф останавливается в курилке под лестницей, хотя он никогда не курил. Сейчас рабочее время, и здесь совершенно пусто – а значит, никто не сможет нас услышать. Я вопрошающе смотрю на Вольфа, и он со вздохом опускает руку мне на плечо.

— Дуглас… то, что я сейчас скажу, тебе совершенно не понравится.

Мой взгляд говорит ему: «продолжай». И так понятно, что разговор пойдет не о бабочках, раз уж мы покинули полную ликования лабораторию.

Вольф выглядит решительно и серьезно, но я чувствую, что его рука мелко дрожит.

— Дуглас, у меня было видение. Четкое, как никогда раньше. То, что я увидел, предопределено и однозначно – если мы продолжим работу над производством джифтониума, через год наш мир рухнет.

 

…я снова на вокзале в Инсбурге. Льет дождь, и каменные стены старого здании влажно блестят при каждой вспышке молнии. Вода стекает по моему плащу, хлюпает в ботинках. Кроме меня на платформе только худощавый черноволосый парень с портфелем в руках. Других встречающих нет – немногие сейчас едут в город. Предместья, где все еще можно достать настоящей еды, выглядят все более привлекательно.

— Ну и погодка, – говорит парень, жалко улыбаясь мне. Я киваю, не обращая на него внимания – моя голова занята мыслями об Аннет. Совсем скоро я вновь увижу ее – после трех месяцев непрерывного ожидания. Наконец-то Аннет заканчивает свою практику и возвращается… Мистер Говард обещал устроить ее в Корпорации, когда она получит необходимые навыки, а значит нам больше никогда не придется расставаться.

До прибытия поезда остается каких-нибудь десять минут, но мне кажется, что прошли уже годы с тех пор, как я вышел на платформу.

— Встречаешь? – я обращаюсь к парню с портфелем, надеясь убить время. Он отрицательно машет головой.

— Уезжаю. А ты?

— Жду свою девушку. Она возвращается из предместий.

— Из предместий? Я думал, все сейчас едут только туда, а никак не оттуда.

— Получается, не все.

Парень с интересом смотрит на меня.

— У тебя в семье были алхимики?

Мне кажется, что его почему-то очень интересует ответ на этот вопрос.

— Ты что, провидец?

— В пятом поколении, – смущенно признается он. – Ну так что, я прав? Ты маг-алхимик?

— В четвертом поколении, — говорю я. – Давно практикуешь?

— Всего полгода, но наставник говорит что у меня есть потенциал. Надеюсь, смогу устроиться в Корпорацию, когда закончу обучение – говорит он. – Вольф.

— Дуглас, – я пожимаю ему руку. – И на чем ты специализируешься?

— Глобальные предсказания. Инвариантные проекции воздействия на будущее тех или иных явлений или событий.

— Отлично. Сразу стало понятно.

— Ну… – он разводит руками. – Смотри, будущее как таковое предсказать невозможно, потому что оно во многом зависит от наших поступков. И задача провидца – считать надвигающиеся события в свете различных действий.

— Неплохо. – Я смотрю на часы. Минутная стрелка, кажется, вообще не сдвинулась с тех пор, как я посмотрел на нее в прошлый раз. — А просто так ты ничего предсказать не можешь? Например, придет ли поезд вовремя или что-нибудь вроде того.

— Это можно, — говорит Вольф. – Предсказание маловариативного будущего на ближайшие десять-пятнадцать минут доступно каждому провидцу.

— И что же ты скажешь?

Его взгляд затуманивается. Проходит не меньше минуты, прежде чем он вновь смотрит на меня осмысленно. На его лице написано беспокойство.

— Не могу прочесть, – признается он. – Откуда-то появились лишние вероятности, и они расходятся…

Я никогда особо не доверял прорицателям, но сейчас мне становится как-то неуютно.

— Что ты имеешь в виду?

Его губы сжимаются в тонкую линию. Он повторяет:”лишние вероятности”. Я хватаю его за руку.

— Какие еще лишние вероятности, это поезд, который идет по путям! Он может ехать только вперед или назад, какие тут еще могут быть вероятности?..

— Тут что-то другое, – тихо говорит Вольф. – Что-то… оно мне не нравится. Сейчас…

Он снова уходит в себя. Капли дождя заливают его широко открытые глаза, вспышки молнии ослепляют их, но Вольф совершенно недвижим, только бьется на его виске тонкая жилка – и, глядя на его лицо, я чувствую, как отвратительный холодок пробегает по спине…

А потом он начинает кричать.

— Вольф, что ты видишь? Вольф, очнись!

Я трясу его, пытаясь вывести провидца из транса, а он продолжает выкрикивать:

— Вспышка! Вспышка! Синий пламень!

Его глаза, расширившиеся от ужаса, останавливаются на мне, и в них появляется мысль.

— Бежим! – кричит он и тянет меня за собой, прочь от платформы. Я пытаюсь что-то сказать, но Вольф с неожиданной силой утаскивает меня в сторону.

Мы успеваем пересечь пути, когда из-за поворота вылетает поезд. Иссиня-черный вагон несется на огромной скорости, окруженный яростным фиолетовым вихрем, разрывающим в щепки шпалы. Воздушная волна сбивает нас с ног, когда проносящийся поезд срывается с рельс и с жутким грохотом врезается в каменную стену вокзала.

Все кажется далеким и размытым, словно во сне. Я бегу к зданию вокзала, и с каждым шагом что-то обрывается внутри меня, рушится, чтобы никогда больше не быть прежним. Кажется, дикий, отчаянный вопль вырывается из моего распахнутого рта, но внутри меня лишь оглушительная тишина, в которой судорожно и глухо бьется сердце.

Передо мной возвышается груда щебня, железа и обломков, под которыми навеки погребена моя любовь…

 

Вольф слегка сжимает мое плечо, призывая к пониманию.

— Я знаю, как важна для тебя эта разработка, но иного выбора нет. До последнего момента я медлил, чтобы выяснить все точно, и теперь сомнений не осталось. Когда синтез джифтониума завершился, все встало на свои места. Если пустить его в производство, нашему миру придет конец. Концентрация энергии в джифтониуме слишком велика, и со временем она будет только расти, пока все вокруг не взлетит на воздух.

Я стряхиваю его руку.

— Этого не может быть. Ты сам контролировал все этапы разработки, считывал, к чему они могут привести…

— Этапы и конечный результат не одно и то же, – мягко говорит он. – К тому же, пока оставалась надежда, останавливать работу не имело смысла. Ты ведь знаешь, что мы очень зависим от этого топлива. Ужасно жаль, что нам не придется его использовать…

— Что значит не придется? – я едва удерживаюсь чтобы не закричать. – Вольф, если мы не внедрим джифтониум в производство разразится кризис! Магинитум почти иссяк, скоро лабораториям не будет хватать мощности даже на то, чтобы синтезировать пищу! Наступит голод! Мы все работали не покладая рук именно для того, чтобы этого не допустить!

— Дуглас, я все понимаю, но…

— Нет не понимаешь! Не понимаешь! – я оттолкнул его. Сдерживаемый гнев прорывался наружу. – Мы закончили разработку, и мы внедрим ее! Я жизнь положил на то, чтобы создать джифтониум, и я не дам выкинуть его на помойку!

— Но тебе придется…

— НЕ ГОВОРИ, ЧТО Я ДОЖЕН ДЕЛАТЬ! Ты провидец, ты должен был предвидеть, что молния замкнет двигатель и магинитум уничтожит поезд! Это ты отнял у меня Аннет! Как смеешь ты говорить мне о долге?!

Жгучая злость вскипает внутри меня. Я готов наброситься на него, схватить за грудки и как следует встряхнуть, чтобы он почувствовал хотя бы толику того, что чувствую я, чтобы он понял…

— Эта разработка – моя жизнь! С тех пор, как Аннет не стало, я отдаю ей все свои силы и знания. Когда я работаю, я чувствую, что все еще нужен здесь! А теперь ты хочешь забрать у меня и это?

Вольф вздыхает.

— Ты до сих пор винишь меня в ее смерти… мне жаль, что так случилось, Дуглас, но ничего уже не исправить. Я был тогда всего лишь учеником, и не мог быстро считывать вероятности…

— Ты был так добр ко мне, так помогал и поддерживал, что я почти простил тебе это. Но сейчас ты совершаешь ошибку. Я никогда не откажусь от джифтониума!

Он пытается что-то сказать, но я останавливаю его.

— Вольф, я отнесу опытные образцы мистеру Говарду и он одобрит их. Ты ничего не сможешь изменить.

Некоторое время Вольф молчит, погрузившись в себя. А потом он неожиданно обнимает меня порывистым, быстрым движением.

— Прости, что принес тебе дурные вести. Все это ужасно грустно…

— Тогда проверь все еще раз, – я отстраняю его в сторону. – И я больше не хочу ничего слышать о прекращении работ, Вольф. Никогда.

За углом я едва на сбиваю с ног Эйлин. Ее лицо мокро от слез. Видимо, она пошла следом за нами и слышала весь разговор.

— О, Дуглас, мне так жаль, — восклицает она, протягивая ко мне руки, но я не останавливаюсь. Только утешений от любимой женщины провидца мне сейчас не хватало. Утешений от будущей жены человека, отнявшего у меня мою единственную любовь.

Если бы Вольф предупредил меня заранее, Аннет бы не села в тот поезд.

Стиснув кулаки, я заставляю себя переключиться на другие мысли. Джифтониум наконец-то получен. Кризис миновал.

Мистер Говард будет рад услышать хорошие новости.

 

Я размышляю о том, как странны могут быть человеческие отношения. Вольф как никто поддерживал меня после смерти Аннет, и в следующие полгода мы стали совсем близки, но мысли об его вине, пусть и косвенной, в крушении поезда, не оставляют меня и по сей день. Разумом я понимаю, что Вольф ничего не мог поделать в той ситуации – но сердце твердит обратное.

В моих руках чемоданчик, содержащий в себе две наглухо закрытые колбы с образцами джифтониума. Состав чрезвычайно опасен, малейший контакт с воздухом приведет к мощному взрыву, поэтому я добавил в раствор изрядную долю вещества-ингибитора. Теперь, если с колбой что-нибудь случится, нас ждет только небольшой пожар.

Я направляюсь к кабинету мистера Говарда. Мне, как никому другому, принадлежит честь сообщить этому необыкновенному человеку о успешном завершении наших разработок.

Пару лет назад я помог Вольфу получить должность провидца при лаборатории, в которой мы пытались синтезировать джифтониум.

В наши дли магия практически исчезла из этого мира. Удивительные артефакты древности почти исчерпали свой заряд, магические существа, обитающие в лесах и пещерах, были выловлены и перебиты. Рога единорогов пустили на драгоценные украшения, из клыков вервольфов и троллей изготавливали лекарства от чумы. Кровь магов постепенно смешивалась с кровью простых людей, и древние знания понемногу забывались…

И наступил тот день, когда стало ясно – скоро магинитовые могильники иссякнут и черпать дармовую энергию будет неоткуда.

Именно мистер Говард основал Корпорацию, обеспечивающую город всем – от медикаментов и продуктов питания до предметов роскоши и автомобилей. Когда старые компании и концерны закрывались одни за другими, сокрушаемые ударами наступающего энергетического кризиса, Корпорация увеличивала объемы производства. Идея мистера Говарда была проста до гениальности – он предложил задействовать в производстве оставшихся магов, сохранивших какие-то способности. И это приносило результаты. Маги, объединив усилия, кое как поддерживали тающие заряды в магинитовых хранителях, но всем было ясно, что бесконечно это продолжаться не может, и вот уже несколько лет специально выделенный отдел Корпорации трудился над выработкой аналога для магинитума. Мистеру Говарду нужен был ведущий маг-алхимик для руководства проектом, и он предложил мне возглавить исследования.

С тех пор в моей жизни появился новый смысл.

Когда я вхожу в кабинет, мистер Говард поднимается мне навстречу и радостная улыбка озаряет его умное лицо. Он уже все знает – лаборанты доложили ему о нашем успехе, пока я спорил с Вольфом. Я крепко жму его руку, выслушивая слова поздравления, когда снаружи срабатывает сирена. Мистер Говард вопросительно смотрит на меня. Оставив чемоданчик с джифтониумом на столе, я кидаюсь к окну.

Двери лаборатории распахнуты, и наружу выбегают люди.

— Дуглас? – повторяет мистер Говард, когда я стремглав бросаюсь к выходу…

Мир за окном нестерпимо вспыхивает, и с оглушительным грохотом лопаются стекла.

На месте, где минуту назад была лаборатория, пылает огненный шторм.

 

Мы со всех ног бежим по коридорам. Мистер Говард уже не молод, он существенно отстал, но я не думаю об этом. Мысли в моей голове бешено метаются, не находя выхода. Неужели кто-то открыл барокамеру? Но это же невозможно, всем ясно что это чрезвычайно опасно… да и зачем… я в отчаянии вспоминаю о документации, хранящейся там же в архиве – результате многолетних трудов, которые теперь пожирает ненасытное пламя.

Откуда-то доносится вой сирен – к зданию спешат спасательные наряды. Когда они приедут, лаборатория уже выгорит дотла…

На площади между административным корпусом и лабораториями толкутся спасшиеся люди. К счастью, сирена сработала вовремя, и, окидывая взглядом свою команду, я вижу, что никто не пострадал.

Стоп.

Я еще раз оглядываю лаборантов и понимаю, что Вольфа среди них нет. Разумеется, он не мог погибнуть вот так – с его способностями к предвиденью… значит, причина его отсутствия кроется в другом.

Мимо меня проносятся цистерны, подгоняемые фиолетовыми вихрями. За ними следуют полицейские автомобили. Воздух наполняется вспышками проблесковых маячков. Мистер Говард машет мне рукой и отправляется к копам.

Нет, Вольф не мог погибнуть.

Я направляюсь к лаборантам, потрясенно наблюдающим за тем, как спасатели нажинают тушить пожар. Никто из них не видел Вольфа перед тем, как включилась сирена. Я смотрю на Эйлин, стоящую поодаль. Ее лицо бесстрастно.

Не может быть.

Она знала?

Я спрашиваю ее, что произошло. Эйлин пожимает плечами и говорит, что кто-нибудь, видимо, открыл заслонку. Она совершенно спокойна, и это выводит меня больше всего.

— Эйлин, где Вольф? – кричу я, но девушка вновь пожимает плечами. Она совсем не волнуется за него, а значит…

Я круто разворачиваюсь и понимаю, что опоздал. Из здания администрации выходит провидец. В одной его руке зажат большой черный рюкзак, в другой — мой чемоданчик с образцами. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, а потом он запрыгивает в ближайший полицейский автомобиль и срывается с места. Его никто не останавливает – все копы ушли с мистером Говардом.

Никогда бы не подумал, что он решится на столь отчаянный шаг.

Как хорошо, что на сигнал тревоги приехало столько копов.

Я завожу двигатель, и машина с шестиконечной звездой на борту приподнимается в воздух – мощный поток энергии удерживает ее в паре дюймов над землей. Стабилизаторы поворачиваются, обдавая землю фиолетовым выхлопом, и автомобиль трогается, быстро набирая ход.

Как я мог оставить лабораторию! Глупец! Почему не сообразил, что Вольф слишком быстро сдался, отступил перед лицом угрозы, которая казалась ему такой значительной… но устроить взрыв? Провидец, разумеется, прочитал развитие событий, понял, что у него получится, и решился на столь отчаянный шаг.

Да он просто сошел с ума!

Я замечаю автомобиль Вольфа на кольце и добавляю ходу. Улицы пусты – уже почти год как дефицитное топливо для автомобилей получают только спецслужбы. Мы проносимся мимо магазинов и кинотеатров с заколоченными окнами. Кое где горят фонари, но рекламные афиши темны и безжизненны. А когда-то здесь было много света…

Вольф рулит лучше меня, и несмотря на все мои усилия, расстояние между нами постепенно увеличивается. Я сжимаю рычаги до хруста, чувствуя вскипающую внутри меня ненависть. Вдалеке за нами следует еще один автомобиль, но я не обращаю на него внимания.

Я – маг-алхимик. Я могу приготовить лекарство от чумы. Могу с закрытыми глазами сварить эликсир повиновения или коктейль беспечности. Но заставить эту колымагу двигаться быстрее не в моих силах…

Хорошо, что и Вольф сейчас лишен своих способностей. Вряд ли он осмелится погружаться в транс, сидя за рулем несущегося автомобиля.

Я вижу, что автомобиль Вольфа поворачивает на перекрестке, и рву левый рычаг на себя. Вильнув, машина подпрыгивает на бордюре и влетает в темный проулок. Здесь страшно узко, и меня то и дело встряхивает, когда один из стабилизаторов задевает стены домов, сжимающих проулок с обеих сторон, но когда я вновь вылетаю на проезжую часть в вихре старых газет и мусора, машина Вольфа оказывается прямо передо мной. Теперь мы летим параллельными курсами, занимая всю ширину дороги.

— Стой! – кричу я в отрытое окно, но Вольф даже не оборачивается. Сыграв рычагами, я тараню бок его автомобиля, но вихревые потоки смягчают удар. Раздается скрежет, и мой правый рычаг неожиданно заклинивает – наши автомобили сцепились стабилизаторами.

— Дуглас, тормози! – вопит Вольф. Он отчаянно рвет ручной тормоз, но его левый стабилизатор зацепился намертво, и у провидца ничего не выходит. Я кидаю взгляд через лобовое стекло.

На нас летит здание главного офиса Корпорации – почти достроенная стоэтажная башня из стекла и бетона. Дорога обходит ее широким полукругом, но мы уже не можем отвернуть – бамперы пробивают заграждения и автомобили врезаются в стеклянную стену…

Кажется, я на несколько секунд отключился, потому что, открыв глаза, я вижу перед собой двигатель, покоящийся на капоте. Из него бьет тонкая фиолетовая струйка. Повсюду осколки стекла и покореженный металл. Моя голова саднит, ремень безопасности впился в тело. На соседнем сиденье лежит пистолет – видимо, его выбросило из бардачка при ударе.

Наши машины застряли в боковом коридоре. Справа от меня что-то шевелится, и, повернув голову, я вижу Вольфа. На его лице кровь. Он с трудом выбирается из окна своего автомобиля и бредет к лестнице – выход наружу заблокирован корпусами автомобилей. В его руке мой чемоданчик, на спине – рюкзак, который провидец вынес из здания администрации.

Я пытаюсь позвать его, но захлебываюсь кашлем.

На борьбу с ремнем безопасности уходит несколько драгоценных секунд, и Вольф успевает скрыться из виду. Кое как выбравшись из салона, я устремляюсь следом за ним. Пистолет, найденный на переднем сиденье, оттягивает мой карман.

 

Я настигаю его на десятом этаже.

Служебная лестница, по которой мы поднимались, все десять этажей не имела ни одного бокового выхода – пока неожиданно не окончилась на главной лестнице, спиралью пронизывающей все здание. Десять этажей под нами и десятки вверх образуют колоссальный колодец, вокруг которого вьются ступеньки, разделенные островками лестничных площадок.

Вольф сидит прямо на полу. В его ногах чемоданчик с образцом.

— Я знал, что ты пойдешь за мной – говорит он.

— Вольф, ты спятил! Какого черта ты творишь?!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.

— Я пытаюсь все исправить, — говорит провидец. – И делаю, что могу.

— Ты взорвал лабораторию!

— Открыл клапан с пульта управления. – Вольф кивает. – Конечно, сначала я нажал тревожную кнопку, так что никто не пострадал. Надеюсь, ты убедился, насколько опасен джифтониум?

— Что? Ты сделал это чтобы меня убедить?! – я не верю своим ушам. Вольф всегда был таким правильным парнем… – чертов псих! Да ты…

– Разумеется, нет, – перебивает он. – Я сделал это, чтобы подкорректировать вероятности и заново оценить ситуацию. В нашем случае изменить будущее могли только крайне радикальные меры.

— Корректировать вероятности? Ты в своем уме?

— Это моя работа, – продолжает Вольф. – До сегодняшнего утра все шло гладко, но как только синтез джифтониума завершился, вероятностное поле просто взбесилось. Все разрозненные нити скрутило в клубок, ведущий к катастрофе. Я пытался убедить тебя в этом – пытался, хотя изначально знал, что все бесполезно. Знаешь, иногда хочется дать второй шанс, несмотря на все предсказания.

— Вольф, – говорю я, – ты уничтожил результаты моей работы. Ты… ты уничтожил мою жизнь! Эта лаборатория была для меня всем!

— Я сожалею. Иного выхода у меня не было. – Он поднимается на ноги. – Дуглас, ты сейчас ходишь по краю. Опомнись!

Раскрыв чемоданчик, провидец извлекает оттуда одну из двух колб.

— Я мог уничтожить и их тоже, – говорит он, – но я не сделал этого, потому что все еще надеюсь на лучшее. Дуглас, когда лаборатория взорвалась, сгорели все записи о наших разработках, но вероятности не изменились. А это значит только одно – угроза останется, пока человек, разработавший джифтониум, полностью не откажется от дальнейшей работы. И этот человек – ты.

Я смотрю на колбу. Оранжевая жидкость бурлит и пенится, норовя выбить пробку и выплеснуться наружу огненным ручьем. Джифтониум. Решение всех проблем.

— Дуглас, будь благоразумен, и я отдам тебе образцы. Они – подтверждение твоего, несомненно, величайшего таланта, и они останутся у тебя как память. Несмотря ни на что, ты получишь причитающееся тебе признание.

Он подходит ко мне и опускает руку на мое плечо.

— Мы начнем все сначала и разработаем новый состав, лучше и безопаснее прежнего. Мы вместе дадим миру новую надежду – ты и я. Только откажись от джифтониума, Дуглас.

Наша первая встреча была единственной неверной вероятностью во всей этой истории, Вольф.

— НИКОГДА!

Я прыгаю на него, пытаясь вырвать образец. Несколько секунд мы боремся, рискуя загреметь вниз, а потом колба неожиданно выскальзывает из наших рук, и, вращаясь, летит в колодец.

Мгновение – и первый этаж охватывает яростное пламя, освещая стены колодца тревожным оранжевым светом. Ингибитор предотвратил взрыв, но ничто не в силах остановить воспламенение джифтониума.

Оттолкнув меня, Вольф подхватывает чемоданчик и бежит вверх по ступеням. Падение крайне неудачно, но я собираю все силы и устремляюсь за ним, прихрамывая на левую ногу. И теперь в моей руке появляется пистолет.

Вольф изумленно оборачивается, когда пуля выбивает сноп искр из стены рядом с его головой. Он порядочно ушел от меня, но лестница идет по кругу, и в те моменты, когда провидец находится на противоположной стороне колодца, я прекрасно вижу его.

— Стой! – кричу я, но он только добавляет ходу и скрывается за следующим пролетом. Рюкзак явно мешает ему, но Вольф не бросает своей ноши. Стиснув зубы, я продолжаю бежать. Пожар внизу стремительно разрастается, и ток горячего воздуха поднимается вверх. Рука, сжимающая пистолет, становится мокрой от пота.

Кто-то преследует нас обоих – я несколько раз вижу фигуру человека на пару этажей ниже, но мне некогда рассматривать, кто бы это мог быть.

Еще через пятьдесят этажей я уже еле плетусь, но каждый раз, заходя на новый лестничный виток, вижу силуэт Вольфа вверху, и продолжаю подниматься.

Внизу бушует огненное море. Лестница оканчивается широкой площадкой, в углу которой обнаруживается дверь. На пороге лежит раскрытый чемоданчик. Обе выемки для колб пустуют. Секунду я тупо смотрю на него, а потом пинком ноги отправляю в огонь.

Дверь выводит меня на крышу. Вольф стоит почти у края, сжимая в руках образец. За его спиной поднимается столб жирного густого дыма.

Плохо дело. Одно неверное движение – и провидец разобьет последнюю колбу.

Мы смотрим друг на друга, когда дверь открывается и на крыше появляется Эйлин. Она переводит взгляд с Вольфа на меня и обратно. А потом замечает пистолет в моей руке.

— Назад! – кричит Вольф, но я хватаю Эйлин и приставляю пистолет к ее виску.

 

…мы стоим на невообразимой вышине, среди облаков. Здание под нами полыхает, и космы черного дыма уносятся ввысь. Нам сложно дышать.

— Дуглас, – говорит Вольф, – опусти пистолет. Я отдам тебе образец.

На его лице написано искреннее сожаление.

Лицемер!

— Сделаем это вместе, – говорит Вольф.

Он медленно опускается и ставит колбу на бетон крыши.

Я отщелкиваю обойму, и только после этого бросаю пистолет под ноги рыдающей Эйлин.

Мы идем навстречу друг другу.

Его лицо блестит. Когда между нами остается несколько шагов, я с изумлением понимаю, что провидец плачет. Наши глаза встречаются.

— Прощай, – шепчет он и проходит мимо.

«Прощай», молча соглашаюсь я. Джифтониум призывно плещется передо мной.

Страшно подумать, какая сила заключена в нем.

— Дуглас, – кричит Вольф. Я поднимаю взгляд. Провидец и Эйлин стоят, взявшись за руки, и смотрят на меня.

— Ты не смог отказаться, – говорит провидец. – Это был твой единственный шанс.

Жар становится нестерпимым. Я вижу, как по пластиковой двери начинают стекать капли, похожие на слезы. Колба в моих руках становится горячей, и мне кажется, что джифтониум кипит.

— Все не случайно! – кричит Вольф. – Это я завел тебя сюда, Дуглас. Просчитал нужные вероятности. Будущее спасено, но цена… это навсегда останется на моей совести…

— О чем ты говоришь?

— Я пытался убедить тебя, но ты не слушал. Ты все равно бы продолжил работать над джифтониумом, и очень скоро это привело бы к катастрофическим последствиям. И вот я привел тебя сюда. Смоделировал ситуацию, в которой существуют всего два выхода – уйти со мной или остаться здесь. Навсегда. Ты выбрал второй путь.

Мы смотрим друг на друга через крышу.

— Мне так жаль, – тихо говорит Вольф. А потом поворачивается к Эйлин и кивает ей. Не отпуская рук, они бегут к краю крыши и прыгают вниз.

 

Я бросаюсь к краю и сквозь жирный дым вижу широкое красное полотнище, плывущее по воздуху. Под ним болтаются две крохотные фигурки.

Парашют!

Крик отчаяния вырывается из моей груди. Я поворачиваюсь к дверям, но в следующий момент они слетают с петель и наружу вырывается поток оранжевого пламени.

— Мне так жаль, дорогой, – произносит знакомый голос.

Я оборачиваюсь на голос и вижу перед собой Аннет. Она улыбается, но по ее щекам текут слезы.

— Ты был таким молодцом…

Она действительно стоит там или это лишь плод моего воображения, вызванный отравлением угарным газом – на самом деле, мне все равно.

— Мы скоро увидимся, милая, – тихо говорю я.

Если бы Вольф не увел меня с платформы, мы были бы вместе все эти годы. Я не сержусь на него за то, что он оставил меня умирать. Наша разлука с Аннет – вот настоящее преступление…

— Только подумать, что все это было зря. Годы работы, исследования, вся эта жизнь… все напрасно.

— Пожалуйста, не говори так, – восклицает она. – Конечно же, не зря! Послушай, вся жизнь – это ожидание на пороге у смерти, и разница между людьми в том, что кто-то действует, а кто-то лишь ждет своего часа… ты прожил отличную жизнь, милый. Я так горжусь тобой…

Языки пламени начинают облизывать края крыши. Я опускаю взгляд и вижу, что моя одежда дымится. Колба с джифтониумом обжигает мои пальцы.

И конечно же, на крыше нет никого, кроме меня.

Я иду к тебе, любовь моя.

Быстрым движением я вскрываю колбу и делаю большой глоток.

 

читателей   567   сегодня 2
567 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 5,00 из 5)
Loading ... Loading ...