Три в одном

 

Франц, что мы думаем об этом?

— Я думаю, что нам на все это плевать с высокой колокольни. А еще, знаешь на что мне плевать? На твое мнение, Феликс.

— Расплевался, верблюд. Внимательно смотри по сторонам, а еще лучше, за нашим любимым графом, как бы не слинял, мразь. — Вклинился Фридрих.

— Франц, вы что-то сказали? — К молодому человеку повернулся сидящий за соседним местом мистер Конт.

— Нет, это я стих бормочу, увлечение такое, знаете.

Конт отвернулся чтобы продолжить диалог с основным собеседником, а Франц покрепче сжал челюсти, и последовал совету Фридриха.

— Ммм, молодая миссис Ноэр весьма мила, не находите? — Феликсу граф не интересен, и он выбрал другой объект наблюдения.

— Животное, слюни втяни. Мы сюда пришли узнать на самом деле важные вещи. — Фридрих, как обычно, заткнул Феликса. Правда, тот, в свою очередь, как обычно проигнорировал.

Франц постарался в этот раз не бормотать вслух, но промолчать совсем не смог:

— Только посмей, мистер Ноэр превратит нас в лягушку без суда и следствия, и ничего ему не будет. А сделать что-то тайно от мага такого уровня считай невозможно.

Фридрих, конечно, не на стороне Феликса, но тут уже он не смог не возразить:

— Сыкло ты, Франц. Размазали бы этого заносчивого звездочета по стенам тонким слоем раньше, чем он хоть слово свое колдовское пробулькает, если бы понадобилось.

— Может и понадобится. — Феликс снова перевел взгляд на очаровательную особу.

Кардинал прокашлялся. Все сидящие за столом на сотню персон повернули к нему свои взгляды, в жадном ожидании. Хотя нет, не все. Глаза молодого землевладельца Франца Гайера бегали от графа Д’Рэйна до миссис Ноэр и никак не останавливались. Но такие мелочи не могут помешать продолжить городское заседание парламента.

— Объявляю окончание перерыва. На повестке вопрос, который многие из нас долго ждали. Подробней нам расскажет мистер Брэдшоу.

Начальник городской стражи встал со своего места и сделал небрежный поклон. Короля здесь нет, а напрямую Брэдшоу подчиняется только ему.

— Я не умею произносить вступительные речи. Просто скажу, что за последний месяц в городе убито тридцать шесть молодых девушек. Среди них есть как благородные леди, так и простолюдинки, и даже две куртизанки. Почерк один и тот же, до мельчайших деталей. Жертвы растерзаны с особой звериной жестокостью, что говорит о нечеловеческих корнях преступления.

— Или попытке так все выставить, господин Брэдшоу. — Перебил стража Ноуль, представитель тролльей общины.

Кардинал прогудел своим густым тяжелым голосом:

— Никто пока ничего не предполагает, дайте господину Брэдшоу договорить, у вас будет возможность высказаться.

Брэдшоу перевел недовольный взгляд с тролля:

— Как я уже сказал, жертвы растерзаны. У некоторых выедены сердца, у одной — печень. Но большая часть просто задрана, как будто… — Страж подумал, какой привести пример, чтобы никого не обидеть. — Как будто разозленным медведем. Ну, у одной нога оторвана, у другой кишки по всей комнате, и так далее.

Воспользовавшись небольшой паузой, Фридрих прошептал:

— Эту сволочь надо найти, никто не имеет права так мусорить в нашем городе.

Феликс, уже несколько раз одевший и раздевший взглядом миссис Ноэр, подхватил:

— Да, из-за этой сволочи цыпочки стали пугливыми, нам это не на руку.

Франц опустил взгляд в стол и прошептал, обращаясь к голосам, раздающимся в его голове:

— Заткнитесь оба, мы не должны привлекать внимание.

Кардинал снова отвлекся на дергающегося Франца. Хочешь не хочешь, а начнешь этого парня в чем-нибудь подозревать. В свет выходить не любит, при этом из города в поместье свое почти не выезжает. Ведет себя скрытно, подозрительно. Но нельзя привлекать внимание всех власть имеющих людей города к парню до того, как появится хоть одна улика в его пользу.

— Можете садиться мистер Брэдшоу, хотя вам еще сегодня придется держать слово. Прежде я бы хотел спросить графа Д’Рэйна, о…

Граф, весь день находящийся в центре внимания, встал со своего места не дожидаясь завершения речи:

— Хотите спросить, не сделал ли это кто-то из моих парней? Всего-лишь потому, что еще не утих шум от истории Майка Николсона? Но, хочу заметить, Николсон не был подотчетным мне, он был гастролером, и никто из братства ничего о нем не знал. И кровожадность, с которой он убивал свои жертвы, нашему роду не естественна. Вампирам свойственна элегантность. Уж простите, но такие грязные преступления для существ таких же — грязных.

Граф перевел взгляд на сидящего почти на другом конце стола Рэйва, представителя оборотничества, на что тот моментально отреагировал:

— Избавьте свой клыкастый рот от этих инсинуаций, иначе я лишу его зубов. Да, мы не оттопыриваем мизинчик, когда насыщаемся. За-то у нас есть строгие правила, которые нерушимы. Как, например, правило луны. Что вы об этом скажете, мистер Брэдшоу?

В голосе оборотня слышался рык, но все знали, что это просто манера речи. Даже если захочет, Рэйв не покажет сейчас клыков.

— Мистер Рэйв совершенно прав. Прошу у вас прощения, но мы проверили это первым делом, и да, далеко не все преступления были совершены под покровом ночи. Даже если это сделал оборотень, а этого не может быть без волшебного вмешательства, никакие претензии к сообществу не должны быть предъявлены.

Д’Рэйн презрительно хмыкнул, за что получил новые обвинения в неподобающем поведении. Фридрих прорычал похлеще Рэйва:

— Цирк. Давай, я заставлю сказать правду этих зубастиков, а потом накажем это животное, у меня чешутся руки.

Феликс задумчиво продолжил:

— А у меня кое что другое. Франц, дорогой, давай к мисс Нуар подойдем. О мистере позаботится Фридрих, о миссис — я, а ты отдохнешь. Тебе же все равно все безразлично, хоть расслабишься.

Франц все четче слышал голоса в своей голове, а это верный признак потери контроля. На руку играет, что им еще приходится бороться за власть и друг с другом, и, пока никто из них не взял верх, пора отсюда валить.

— Господин Кардинал, прошу меня простить, проблемы с усвоением пищи.

Франц вскочил и поспешил прочь из зала заседаний и вообще из замка. Внимание не привлечь все равно бы уже не вышло, так что черт с ним, что теперь кто-то да начнет подозревать во всем его.

Хотя как это, черт с ним. Если бы Фридрих и Феликс никогда не брали бразды правления телом, все бы ничего. Так ведь теперь, когда Фридрих будет драться в трактире, а Феликс соблазнять разных ледей, риск того, что его узнают, увеличивается ой-ей как.

Мысли сбивались и путались, их все сильнее заглушал голос Фридриха:

— Достать пора эту тварь, он походу думает, что самый крутой. Мне насрать на шлюх, которых он вырезал, но в этом городе нельзя думать, что у тебя самые крепкие яйца. Потому что самые крепкие — наши!

Феликс говорил в разы тише чем Фридрих, но все же не пропадал надолго:

— Да да, наши яйца супер, наши яйца класс. Давай, герой, поиграйся. Только эти самые яйца не повреди, они мне сегодня еще пригодятся.

Франц из последних сил свернул в закуток меж двух каменных домов и тут же рухнул прямо в грязь. В который раз уже это происходит, но всегда застает врасплох. Тело начала наполнять злая сила, неистовая, жаждущая свежей крови. Худощавое тело моментально покрылось тугими мышцами, кожа потемнела до абсолютной черноты, а вены стали сквозь кожу просвечивать рубиновым светом. Одежда местами треснула и Франц, точнее — уже Фридрих, чтобы никто его не узнал, скинул камзол и рубаху, разодрал их и бросил в сточную канаву. Феликс заныл, что это его любимые шмотки, но на него не обратили внимания.

Фридрих знал, что и голова и лицо изменились до неузнаваемости: глаза сейчас полностью белые, с двумя маленькими черными точками — зрачками, ноздри раздувшиеся, челюсть выдвинута вперед, а волосы исчезли, будто их никогда и не было. Потому он и не подумал бояться, что в нем узнают серого неприметного Франца.

Улица встретила в совершенно новом виде, теперь это арена, а он на ней — чемпион. И кто-то посмел посягнуть на его титул, и этот кто-то должен быть наказан.

Двое городских стражей увидели его издалека, и тут же поспешили обратно. Жнеца, так прозвали Фридриха горожане, приказано доставить живым или мертвым ко дворцу, но лучше ослушаться приказа, чем потерять голову. Все знают, что обычным стражам даже вдесятером не одолеть это создание, и потому его оставили охотникам за головами, которые не против поживиться наградой в пятьдесят золотых с изображением короля Генриха, которые обещаны поймавшему Жнеца.

В один прыжок Фридрих оказался на крыше ближайшего здания. Солнце почти закатилось, и город будто пылал огнем заката. Всего несколько прыжков, и вот уже под ногами крыша дома Рэйва, того самого, с заседания. Как обычно, в этом приятном месте, неизменно источающем запахи тухлого мяса и немытой псины, полно народу. Дом по документам Рэйва, но живет в нем половина оборотнической общины, им и жить больше негде.

Луна еще не взошла, и пока этого не произошло, надо бы побеседовать с некоторыми обитателями. Фридрих соскочил на ближайший балкон и, выбив ногой дверь, вошел внутрь.

В комнате были двое, совсем не желающие, чтобы их отвлекали. Но раз уж это произошло, оборотень лениво слез со своей дамы, нисколько не стесняясь при этом ситуации.

— Жнец, стучать не пробовал? Вваливаешься в чужой дом, портишь мне случку, что за дела такие важные?

Если оборотню хоть намекнуть на его животные повадки, как например сказать, что он спаривается или ходит на случку, он будет вопить о расизме пока его попранная честь не будет восстановлена, или пока ему не заткнут глотку. Но сами при этом каждым словом и жестом подчеркивают свою, так сказать, близость к природе, и только попробуй его в этом упрекнуть.

— Я не понял, у тебя ко мне претензии?

Жнец оскалился в усмешке, зная, что молодой вервольф Скот сейчас даже дышать боится неправильно. Это видно в каждом движении зрачков, в движении крови под кожей, в частоте липкого дыхания, а особенно в запахе.

— Нет, конечно нет, заходи, веди себя как дома. Кто тебе помешает?

— Правильно, никто. — Фридрих подошел ближе к Скоту, не отвлекаясь на возгласы Феликса, что пора воспользоваться правом силы, и оприходовать еще не просохшую сучку развалившуюся в постели.

— Скот, ты знаешь каждую собаку в этой конуре. Будь хорошим щенком, скажи, кто по всему городу потрошит девчонок?

Скот сжал зубы, пропуская оскорбления мимо ушей. Когда-нибудь Рэйву надоест терпеть наглость этого отморозка, и начнет на него охоту. Вот тогда посмотрим, кто заскулит.

— Жнец, ну откуда мне знать? Это работа не нашего брата. Этот псих работает и днем и ночью, ну, ты ведь понимаешь.

— Понимаю. А еще понимаю, что встречал пару раз шакалов, под дневным светом воющих на луну. Как вы их называете, сорвавшиеся?

Скот начал нервно разминать мышцы, хрустеть суставами. Верный признак скорого обращения, еще немного, и из него слова разумного не добьешься.

— Сорвавшихся в общине не было, уже месяца два как. И община их не скрывает, все равно обратно никто не возвращался. Нам надо что ли укрывать взбесившуюся псину?

Дальше препираться со Скотом времени не было, если что и знает, говорить не настроен. А тут еще луна торопится занять свое место на небе. Фридрих небрежным жестом оттолкнул вервольфа на кровать и вышел из комнаты. Затем по коридору, на лестницу и вниз, в кормчую.

Еще чуть-чуть, и шерсть покроет их с головы до ног, и они будут жрать. Туши коров, коз, свиней — лежат прямо на столах, истекая кровью. Некоторые подготовили себе еще дышащее мясо, чтобы чувствовать, как плоть пульсирует под клыками.

— У меня нет времени с вами возиться, сейчас вы мне скажете кто тот герой, занимающийся резьбой по женщинам.

У некоторых уже начали увеличиваться клыки, а мозги соответственно уменьшаться:

— Ты, Жнец, сейчас не прав. Уходи, занимайся своими делами.

Злость и без того переполняющая, буквально накрыла с головой. Чтобы загореться сухому дереву достаточно и искры.

— Я не уйду, пока не получу ответ на свой вопрос. — Фридрих прочеканил каждое слово, в упор подойдя к взявшему голос оборотню.

Кто-то встал, кто-то отодвинулся от стола, чтобы удобней было выскакивать. Все подергивались от постепенного изменения мышц, костей. Еще чуть-чуть, и процесс накинется, и большая часть превращения пройдет мгновенно.

— Тогда ты от сюда вообще не уйдешь. — это сказал не тот же оборотень, с которым говорил Жнец, а другой.

Фридрих чувствовал его запах, видел в больших черных зрачках вервольфов его отражение. И удар когтистой лапы пришелся мимо, Жнец перехватил ее и тут же сломал в локте, как щепку. Тут же луна показалась, хотя в помещении этого и не увидеть, и посетители обрели свой истинный облик. На Фридриха мгновенно кинулся десяток полулюдей-полуволков, вооруженные крепчайшими длинными когтями и клыками.

Скользящее движение в сторону, и тут же, держа за руку, бросок одного вервольфа в место, где только что стоял он сам. Хлесткий удар кулаком в челюсть еще одному, так, чтобы она вылетела на бок, и оборотню пришлось пару дней есть только жиденькое. Теперь прыжок вверх, и, оттолкнувшись от потолка, за спину нападающим.

— СИДЕТЬ! Прекрррратить баррдак!

Это был Рэйв. Черный огромный волк, по ошибке древних магов вставший на задние лапы и получивший противостоящий большой палец на когтистых лапах.

— Жнец, честно говорря, я не ррад тебя здесь видеть. Если у тебя есть вопрросы к сообществу, загляни прри свете дня, и нам не пррридется убивать дррруг дрруга.

Адреналин затих, не успев найти выход. Фридрих собрался уже сказать, что он выбьет сначала всю дурь из всех шелудивых псов этой дыры, но Франц с Феликсом дуэтом орали, что пора от сюда уходить. Ведь здесь все признают его силу, просто хотят быть дома, как дома. А пока он развлекается, неизвестный отрывает уши очередной самке. Без его, жнеца, разрешения.

— Мы еще поговорим, Рэйв. И лучше тебе быть по сговорчивей.

Жнец выпрыгнул в распахнутое окно, и вторым прыжком снова запрыгнул на крышу.

— И так, чего мы добились? Поссорились с одной из сильнейших общин города, сломали пару конечностей кому-то, что-то узнали. А нет, я ошибся, мы ничего не узнали. — Франц готов был продолжать монолог еще, но все и так все понимают сами.

— За-то наш чемпион хоть чуть-чуть выпустил дурь. А то того и гляди начнет по горам за драконами прыгать.

— Хорошая мысль, кстати. — Фридрих усмехнулся — Как-нибудь в другой раз, поохотимся. А пока, надо поговорить с Юной, в прошлый раз как-то не удалось.

— Курс на красные фонари! У нас сегодня мысли сходятся, моя любимая улица! Хотя если честно, я планирую оставить сил на одну конкретную даму, так что сильно ласками не разбрасывайся. — Феликс знал, что не за тем идут, просто болтал.

 

 

У Юны, самой уважаемой мамы квартала красных фонарей (да да, давно уже не одна улица), они оказались буквально через мгновенье.

— Почему мне кажется, что ты не развлекаться пришел? — Юна сидела на балконе и курила свою длинную трубку из слоновой кости.

— Меня это не интересует.

— Может ты гей? Знаешь, у меня мальчики тоже есть. Как и не мальчики, может тебе нужные такие же накачанные парни как и ты, с большими твердыми…

— Пасть заткни. — Злоба не вскипела, просто надо ставить все на свое место.

— Давай, говори за чем пришел. — Юна проглотила оскорбление.

— Я по вопросу распотрошенных шлюх. Я говорил с их сутенерами, но они оказались туповаты для интеллигентной беседы.

— Поэтому ты одному нос сломал, другому ребро? Я вряд ли что-то тебе новое скажу. Моих погибло три девочки. Сам понимаешь, не впервой, работа такая. Хочешь безопасности, работай не покидая квартал, а их убили, когда подрабатывали на стороне. По делом, сукам. Где их нашли, я думаю, без меня знаешь. Тебе может понадобиться то, что я узнала, где они искали клиентов. Заведение «Синий бык». Правда мои ребята уже пытались там найти следы этой твари, но безрезультатно.

— Спасибо. Не знал, где они подрабатывали.

Юна поправила черные непослушные пряди парика.

— Так ведь никто не будет этого афишировать. Не хочу чтобы кто-то знал, что мои девочки могут работать не через меня. Это не по правилам. Но такое бывает. За такое их наказывают, хорошо наказывают. Но этих наказало через чур.

— Только что их суками назвала.

— Я же женщина, а значит — непостоянная. Сейчас мне их жалко. Жнец, убей эту тварь, я тебя без платы обслуживать буду. В смысле не я, возраст не тот, а то бы я только с удовольствием, а кого только захочешь, тот тебя и обслужит с квартала.

— У меня свой интерес.

Фридрих снова вскочил на городские крыши. Хорошо, что не он единственный предпочитает таким образом перемещаться по городу, и большая часть крыш выдерживает его вес.

— Теперь ты обязан набить ему морду, я бы за такой абонемент шляпу свою съел! — сказал Феликс.

— А может в другой раз? Зайди в кабак, раскидаешь там всех, и довольный домой вернешься? — Францу эти прогулки давно надоели.

— ォСиний бык» — как раз кабак. Только мы отвлекаться на ерунду не будем.

И вот уже дверь заведения чуть не слетает с петель, а Жнец уже оказывается около владельца, так и застывшего с полу наполненной кружкой пива.

— Привет. Ты мне сейчас расскажешь, кто снимал девок, которых потом задрали как коз.

— Я не знаю, честно не знаю, Жнец, не убивай меня, у меня дети…

— Не знаешь, вижу. А еще вижу, что детей у тебя нет, уже за эту ложь могу тебе шею сломать. Так что скажи, кто знает, или у меня испортится настроение.

— Эй, горячий парень, оставь в покое Бычка, он действительно ничего не знает.

Странно, у нее сердце бьется, как у загнанной перепелки, но не испугалась что-то сказать.

— А ты, значит, знаешь?

Девушка, на которую он сначала даже не обратил внимания, теперь храбро смотрела в его крошечные зрачки.

— Поговорим не здесь?

Жнец схватил ее на руки, маленькую и хрупкую, и в пару скачков оказался уже на крыше здания.

— Умеешь ты обращаться с девушками. У меня растрепалась прическа, и, кажется, юбка треснула. — Голос дрожал, но слова были храбры.

— Треснет что-то другое, если ты меня зря отвлекаешь. — Злость отваливалась, иссякала. Франц все сильнее чувствовал тело, но еще лучше себя чувствовал Феликс, как всегда в присутствии девушки.

— Я не знаю, но я чувствую, что следующая жертва будет миссис Ноэр Ноэр. Когда, не знаю.

Странно, она говорит правду. А язык тела, язык запахов и сердцебиения никогда не врал Фридриху.

— Почему никому не сказала.

— Она мне никто, как и те, убитые. Да и кто мне поверит?

Злость кончалась, еще чуть-чуть, и прыгать по крышам уже будет невозможно.

— Я найду тебя, в любом случае. Для тебя лучше, если ты меня не обманываешь.

 

Поместье Ноэр находилось за городом, в паре часов езды на лошади для простого человека. Но Фридрих встретил по пути небольшой отряд охотников на Жнеца, и их охота началась забиванием охотников. Вампир, орк, эльф — какая разница? Вы все — лишь выход для ярости. Странно, с одной стороны, злость выходит в бою, с другой, бой подстегивает злобу. В итоге Жнец добрался до поместья в считанные минуты, но уже совсем вблизи, окончательно уступил место рвущемуся на подвиги Феликсу.

— Фридрих, ты сегодня просто золотце. Мне так нравится, когда у нас сходятся мысли. Я бы сам до сюда полдня добирался.

Феликс первым делом отыскал ручей, благо оказался совсем недалеко. Луна отлично позволяла рассмотреть отражение, и Феликс полностью отмылся от крови, которую по небрежности не смывает Фридрих, и расчесал длинные черные волосы.

— Ну миссис Ноэр, держитесь, скоро начнет трясти.

— Клянусь, если бы я мог, я бы тебя придушил. — Фридрих остался недоволен сегодняшней прогулкой.

Феликс не Фридрих, но тоже не прост. Через забор в полтора человеческих роста перескочил с легкостью эльфа и, как вампир укрывающийся в тени, проскользнул до нужного окна, а затем забрался по каменной стене к нему.

— Миссис Ноэр, обратите на меня внимание.

Мисс так и застыла с открытым ртом в беззвучном крике, даже забыв прикрыться лежащим рядом одеялом.

— миссис Ноэр, не бойтесь меня. Я всего-лишь бедный Герцог, ограбленный разбойниками не далеко от вашего уместья.

— Так давайте я мужа позову, он вам комнату даст, он у меня…

— Что ваш муж подумает, когда меня увидит?

миссис Ноэр задумалась. Что подумает мистер Ноэр, когда увидит, что к ее окну пробрался полуголый мужчина? Полуголый мужчина, уже забравшийся в ее окно, с прекрасной улыбкой, с щегольской бородкой, с волевым красивым лицом, спортивным изящным телом…

— Вот именно, миссис Ноэр, мне только переждать ночь, чтобы не попасться ночным призракам или волкам, и я уйду в город, там у меня родня. — Феликс подошел в плотную, уже взял одной рукой ее ладонь, вторую положил на плечо.

— Только переждать ночь, не беспокоя вашего мужа, который сейчас наверно развлекается со служанками.

— Откуда вы знаете, что он предпочитает со…

Откуда откуда, да большинство предпочитает со служанками. Чтобы делала что прикажешь и когда прикажешь, и чтобы можно было менять чаще, чем пары перчаток.

— Потому что он не понимает, какой прекрасный цветок укрыл в своем саду.

И вот, одна рука уже держит за шею, а вторая за талию притягивает навстречу горячему незнакомцу. И его губы прикасаются к ее губам, сперва осторожно, но вот уже жадно, властно, горячо.

— ОНА МОЯ!

Будто разъяренная стена не вынесла зрелища и ударила, но это Феликса бросили о стену. Следующий удар мог бы разбить череп как яйцо, но Феликс во время успел сдвинуть голову.

— Отлично, допрыгались, идиоты. Кто будет ему морду бить, Феликс? — Франц чувствовал себя сторонним наблюдателям, но только не в плане боли от побоев.

— Я вообще против насилия, ребята. Тебя это тоже касается, господин потрошитель.

Следующий удар снова превратил в крошку кусок стены, но не нанес вреда юркому Феликсу, который отскочил почти в другой конец комнаты, и, наконец, рассмотрел нападавшего.

И будто глянул в зеркало. Только не то, что по утрам, и не то, что перед тем как идти в погоне за женскими прелестями. Будто Фридрих отделился, и теперь исполняет свое недавнее обещание.

— А что, похож. Наверно, достойный противник. — Наконец подал голос Фридрих.

— А для меня — верная смерть. — Феликс очередной раз избежал смертельного удара, и выскочил в коридор. На улице убежать от него, если он быстр как Фридрих, без шансов.

— СТОЙ, ТВАРЬ!

— Слушай, ты же мальчиков пока не убивал? Так зачем нарушать традицию? Давай я пойду домой, сублимировать, а ты спокойной распотрошишь эту сочную самочку.

Наконец появились големы — стража поместья. На Феликса даже не обратили внимания, сразу бросились на копию Жнеца.

— Приятно оставаться, друже. А я пока пойду. — Феликс, воспользовавшись шансом, дал деру.

Как только оказался за забором, появилась насущная проблема. Коня нет, ногами по лесной дороге даже такому молодцу как Феликс в город двигаться верная смерть. А Францу, который вот вот займет тело, можно сразу придушиться, быстрее будет.

Но делать нечего, в поместье воюют маг и Ноэр и загадочный убийца. Ярости что-то нет никак, и Фридрих, как бы не желал броситься в бой, не имеет такой возможности. Вспомнив, что в часе ходьбы есть какой-то домик, Феликс направился к ним:

— А вам ничего не показалось в этом, ээ, создании, странным?

— Кроме того, что он почти моя копия? — Фридрих был зол, но злость была не зажигательной.

— Я знаю про что ты, Феликс. — Франц выдержал паузу. — Я тоже заметил, что у него была грудь.

— Отвратительные мускулистые совсем не женственные титьки. Мне плохо становится, как только вспоминаю. — Феликс изобразил в звуках, как ему становится плохо.

— Стоп. Мой конкурент, мой двойник, моя надежда на славную битву — БАБА?

— Дошло наконец.

— Страшная лысая перекачанная баба. Да, мне тоже гадко, дорогой.

— А плевать. Что я, баб не бил?

Франц хотел сказать, что Фридрих никогда при этом не считал их себе равными, но

решил не добавлять ему бессильной злобы.

 

До цели добрались без приключений. Встретил их забор, где чуть ли не на каждом бревне, из которых забор состоит, располагается по черепу. Чаще волчьи, вурдалачьи, но иногда и человеческие. В такое жилище лучше заходить стучась, и Феликс трижды ударил в медный круг медной же баклашкой, предусмотрительно висящей на цепи.

Створку ворот открыл огромный орк, молодой, но уже с пересекающим морду страшным шрамом. Не самый на самом деле страшный вариант, орки хоть и скоры на расправу, зато свято блюдут свои обычаи и законы. А один из них гласит, что путника нужно накормить, дать отдохнуть, а уж потом спрашивать, какого лешего его принесло.

— Уважаемый, пустите переночевать, а то на улице холодно и страшно.

— А здесь не страшно? — Орк довольно усмехнулся.

— Страшно конечно, но вам знакомо понятие чести, а ночным лесным тварям — нет.

— Из двух зол выбираешь то, что не укусит? Заходи, человече, мы народ гостеприимный.

Гостя встречал средний один из сыновей хозяев дома. Всего здесь проживает десятеро: орки мама с папой, и орки пятеро сыновей и три дочери. Феликса вышла покормить как раз одна из дочерей, пока родители рассказывали о городской жизни. Отличный суп с какими-то незнакомыми травами и с остро перченым мясом лесного вепря оказались настолько кстати, что даже орки позавидовали аппетиту гостя. Феликс уже начал засматриваться на орчиху младшего поколения, несмотря на то, что Франц дал ей на вид лет двенадцать. Просто орки быстро вырастают, и человеческая девушка так расцветает только лет в двадцать. А несмотря на страшные морды самцов, орочьи самки бывают вполне миловидны, разве что мягкую и нежную орчиху вы встретите вряд ли. Какими бы пухлыми не были ее губки, целовать она будет вас так, будто хочет от вас кусок откусить. В общем Феликс уже продумывал стратегию совращения, как в дверь снова постучали.

— Парень, к нам гости редко заходят. Так что это, вероятно, твои приятели. — Орк старший собрался сам пойти посмотреть на гостей. — Так что, если что, мы тебя не видели, да?

— Было бы прекрасно! — Если бы это был тот двойник Фридриха, он бы вряд ли стал стучать. Но перестраховаться не помешает.

Но отец семейства вернулся с неожиданным гостем.

— Странный день, месяцами никто не заходит, а тут уже два потерпевших. — Орк провел к столу девушку, и у Феликса сбило дыхание. Огромные темно карие глаза будто втягивали в себя, так что весь мир вокруг сразу стал блеклым.

— Меня ограбили! Я ехала со свитой, и тут напали эти твари, я еле бежала! Я так счастлива, что до меня не добрались их грязные лапы. — Девушка прежде чем сесть за стол, мгновенно нашла зеркало и поправила непослушные рыжие локоны и растрепавшееся платье, на вид стоящее целое состояние.

— Теперь будет все в порядке, здесь ты в безопасности. — Отец семейства строго посмотрел на сына, жадно рассматривающего прекрасную незнакомку. Бедняга кроме сестер почти и не видел женщин, и эта ему явно не достанется.

— Спасибо, я так рада, что нашла вас! Меня зовут Сьюзан. — девушка села за стол прямо напротив Феликса, и теперь его взгляд прикипел уже к двум идеальным полушариям, выглядывающим из выреза платья.

— А я — Феликс. Меня тоже ограбили, и я тоже здесь гость. — Феликс постарался сделать свою самую привлекательную улыбку, от которой у простых девушек сразу начинают внизу живота порхать бабочки.

— Ах, какое совпадение. Рада знакомству, Феликс. — Сьюзан протянула руку, но Феликс даже на секунду растерялся, увидев самую обворожительную улыбку в своей насыщенной жизни. Но все же поцеловал протянутые тонкие нежные пальчики, задержав ее ладонь в своей при этом чуть дольше, чем это положено.

— А я то как рад.

 

— События развивались по неожиданному сценарию. Впервые не Феликс кого-то поимел, а поимели Феликса. Девушка сразу заявила, что им на двоих хватит одной комнаты, и как только они там оказались, взяла ситуацию в свои руки, если корректно будет так сказать.

— А я всегда думал, как себя буду чувствовать, если мной коварно воспользуются. Ребята, я чертовски устал, это самая горячая штучка во всем мире, уж я то знаю. — Сьюзан вышла в уборную, и Феликс воспользовался этим, чтобы поболтать.

— Когда-нибудь тобой воспользуются через задний проход, был бы очень этому рад, если бы после этого не пришлось делить с тобой тело.

— Не бойся, в таком случае я сразу убьюсь. Феликс работает устроен только на выход. Слушайте, а реально выдохся. Но это уже не мои проблемы.

— Нет нет нет, только не сейчас! — Франц неожиданно почувствовал, как пальцы постепенно начинают его слушаться, как тело покидает эта легкость и ловкость, а вместо нее возвращается обычная усталость после тяжелого дня. Волосы укоротились, стали жиже, лицо перестало быть таким волевым и мужественным, такого как сейчас, вы не сможете запомнить, даже если постараетесь. Невзрачный сутулый парень с печальным, но безразличным взглядом, в тело вернулся Франц.

Выругавшись, под хохот, как бы со стороны наблюдающего Фридриха, Франц натянул штаны и сапоги, накинул огромную безрукавку из волчьей шкуры, которую еще ночью дали ему хозяева дома, и через окно выскочил на улицу. Попробуй объясни и приютившим его орками, и прекрасной Сьюзан, почему вместо красавца атлета в комнате оказался он. Слава богам, парочка кувыркалась весь остаток ночи, и на улице уже рассвело. Проклиная поскрипывающие ворота, Франц выскочил на улицу и отправился к главной дороге в город.

 

— Мне уже осточертело возвращаться домой после ваших приключений. — Франц часа два шел пешком, пока не встретил повозку, в которой его подвезли до дома, за обещанные десять медных монет.

— Ну и что бы ты делал, книжки свои читал? У меня от них уже голова распухла. — Фридрих уже достаточно отдохнул, чтобы нагнетать ярость.

— Почему, когда я сошел с ума, моими голосами в голове не стали ученые или гениальные литераторы? — Франц отложил роман в сторону, сложно концентрироваться на чтении долго, когда в твоей голове живут еще двое.

— Тебя одного на троих хватит, зануда. — Феликс только очнулся от сна, после бурной ночи.

— Слушай, ты же знаешь, что я так просто не оставлю ту дрянь. Совсем скоро я смогу взять ситуацию в свои руки, и мы пойдем обратно в гости к Ноэр. Так может ты того, сам туда начнешь двигать? — У Фридриха все сильнее чесались руки.

— Ага, уже бегу. — Франц понимал, что боя все равно не избежать. И теперь думал, как бы дать Фридриху преимущество. Ведь если он проиграет, умрет не он один.

— Слушай, а может до той крошки прогуляешься, из ォСинего быкаサ? — Феликс предложил дельную идею, что происходило крайне редко.

— Почему бы и нет. Конечно маловероятно, что она там посреди дня сидит. Но может узнаем, где ее искать.

В ォСиний быкサ Франц добрался без проблем. Узнать его здесь никто бы не смог. Как ни странно, девушку он увидел почти сразу, она сидела в углу за столиком и читала книгу.

— Отличная повесть, я читал пару месяцев назад.

— Если вы соврали, чтобы со мной познакомиться, это плохая идея. Эта книга всего в дюжине экземпляров.

— Уже две дюжины. Одну я изготовил лично. Не правда ли мисс Йокко весьма умна?

— О, я уже верю, что вы это читали. — Девушка наконец оторвала взгляд от желтого листа бумаги и посмотрела на Франца. В таком случае познакомиться со мной не такая уж плохая идея.

— Меня зовут Франц. — Он сел за стол, так что их глаза стали прямо напротив друг друга.

— Соня, очень приятно.

— Знаете, я очень рад знакомству, честно, но пришел я не только за этим.

— Что же вас интересует?

— Мне бы хотелось, чтобы это осталось только между нами, хорошо?

— Я не ищу проблем, мистер Франц. Если мне будет удобней рассказать о вас чем промолчать, я расскажу. Специально разбалтывать я ничего не склонна, так что решать вам, что мне говорить, а что — нет.

— Хорошо. Знаете, я немного общаюсь со Жнецом. И он попросил меня кое что вас спросить. Сам то он не очень умеет себя вести с женщинами.

— Жнец кого-то о чем-то попросил? Сложно поверить. Так, а вы значит умеете себя вести? — Соня улыбнулась и поправила черные как смоль волосы без тени кокетства.

— У меня есть один хороший учитель. — Феликс растрогался в этот момент, от неожиданной похвалы. — Так вот, Жнецу бы хотелось узнать, что вы знаете о потрошителе?

— Вы так называете маньяка, из-за которого честным девушкам страшно выйти на улицу? Не знаю, зачем вы прикрываетесь именем Жнеца, но я могу рассказать все и лично вам.

Франц весь превратился в слух, а вместе с ним и Феликс с Фридрихом.

— Вы знаете, что боги иногда вселяются в тела людей, чтобы поразвлечься на Земле?

— Слышал, но не интересовался, поскольку никогда не встречал никогда таких случаев.

— Однажды бог ярости Ярун и богиня сладострастия Мина спустились на Землю, чтобы насладиться друг другом. При этом заняли тело простой смертной пары, и забавлялись друг другом, пока хватало в человеческих телах сил. Мине нравились неутомимость и страсть Яруна, но их отношения как всегда закончились, когда бог ярости разгневался на Мину, и покалечил Мину. Но в результате их короткой связи, когда уже боги покинули Землю, у несчастной, или счастливой, не мне решать, пары родился ребенок. Рос и рос себе, люди не помнили о том, что в их тела вселялись боги. Но когда пришел срок, силы бога Яруна пробудились в ней, а вместе с ними злоба на Мину, которая бросила бога ярости. Вот это несчастное создание и мстит ей, как может, ибо возможностей ее недостаточно, чтобы взойти на земли богов.

У всех троих в едином теле перехватило дыхание, загадка их собственного существования с самого пробуждения Фридриха и Феликса терзали их, и, кажется, стала близка разгадка.

— Откуда ты это знаешь? Нет, важнее, ты точно уверенна, что только одного ребенка зачали боги?

— Ты прав. Второй ребенок, от другой человеческой пары, зачатый в то время, когда жили еще боги в любви, это и есть Жнец.

Фридрих начал вскипать. Не нужно было повода для злости, достаточно возбуждения, которое все трое испытывали от этой истории.

— Откуда ты знаешь эту историю?! Кто тебе ее рассказал?! Где найти потрошителя?! — Франц сам почувствовал, как его голос начал делиться надвое, как Фридрих стал проявляться в нем, вытесняя самого Франца.

— Мне рассказали об этом боги, пожалевшие свою дочь. Тебе не придется искать потрошителя, ты уже его нашел. Я знаю эту историю, потому что пару месяцев назад, мне поведали ее боги. Я — потрошитель, но лучше зови меня — Сальва.

Соня начала быстро преображаться, тонкие изящные руки превратились в черные мускулистые лапы, тело потеряло свою хрупкость, взамен на гору тугих мышц. Но и сам Франц быстро уступил место Фридриху, и два черных монстра посмотрели друг другу глаза в глаза.

 

 

 

Казалось, они бились вечность. Дома рушились вокруг них, все живые создания города бежали, бросив попытки остановить чудовищ. Как будто лютый смерч пронесся по таверне ォСиний быкサ, уничтожив ее и все вокруг. И посреди этого хаоса, наплевав на то, что на них смотрят с неба боги, в неистовой божественной страсти сплелись Феликс и Сьюзан, вытеснив из тел Фридриха и Сальву.

 

 

Соня сидела на коленях у Франца, и они вместе читали сборник стихов одного поэта, которому точно суждено будет называться классиком. Франц перелистнул последнюю страницу, и спросил.

— А зачем на самом деле Сальва убивала тех девушек?

— Хотела привлечь твое внимание — это во первых. А во вторых — чем меньше красивых девок вокруг, тем меньше будет ходить налево Феликс.

— Все равно глупо.

— Ты это этим двум дурам скажи. Они меня совсем не слушают.

— Мои меня тоже. Слушай, мы ведь с тобой получается брат и сестра как бы.

— Так по божественной же линии, дурачок. А у этих ребят нет такого понятия, как инцест, и дети у них всегда здоровые.

— Надеюсь у наших детей личность на шестерых не распадется. — Пробормотал Франц, и поцеловал девушку-мечту всех трех его сущностей.

 

   

читателей   394   сегодня 1
394 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...