Куда ведет радуга

 

Холодная гладь озера – словно второе небо. В зеркале вод тоже летают птицы, неспешно плывут облака и гордые силуэты воздушных кораблей, а у дальнего берега чернеет отражение стоящего по ту сторону холма. Но зеркало – не только возможность взглянуть на вещи со стороны. Для тех, кто умеет видеть — это окно в иные миры…

— А что ты делаешь?

Неожиданно раздавшийся голос отрывает меня от созерцания, едва не заставив вскочить с травы. Оборачиваюсь. Черноволосый вихрастый мальчишка, встрявший с вопросом, пожалуй, младше меня на год. На нём сапожки из мягкой кожи, бриджи и курточка, расшитая серебряной нитью. Всё дорогое, должно быть, паренек из знати. Но, похоже, носа он не задирает – можно и познакомиться.

— Смотрю на эльфов, — важно отвечаю я. – На эльфов и их замки.

— Здорово! – без тени сомнения радуется тот. – А как их увидеть?

— Для этого нужно сказать особое Слово и посмотреть колдовским зрением. Но это умеют только волшебники – у тебя так не выйдет.

С гордостью добавляю:

— Я могу, но я – колдунья и дочь колдуньи.

Мальчик упрямо топает ногой:

— А я – маг и сын Лорда-Правителя! У меня тоже получится!

Гулявшая неподалеку женщина в сером платье подходит к нам, строго выговаривает:

— Милорд, не смейте хвастаться – это недостойно!

Она берет подопечного за руку.

— К тому же, нам следует поторопиться, иначе опоздаем к началу приёма. Ваш отец опять будет недоволен.

Паренек неохотно следует за ней, потом тянет гувернантку назад, заставляя остановиться.

— Меня зовут Гед! А тебя как?

— Рия.

— А ты здесь часто бываешь?

Пожимаю плечами:

— Не очень. Когда мама отпускает…

Они быстро идут к стоящему на обочине дороги экипажу, а я с любопытством смотрю мальчишке вслед. Надо же, сын самого Лорда-Правителя! Интересно, он здесь еще появится?

В следующий раз мы с Гедом повстречались спустя три месяца. Он сидел на скамейке возле берега и читал какую-то книгу – толстую и, наверное, скучную. Увидев меня, мальчик очень обрадовался, отложил свой фолиант, и мы вместе отправились гулять вдоль озера. Гувернантка посмотрела косо, но ничего не сказала: я хорошо одета, а если надо, могу держаться как настоящая леди. К нам в лавку кто только не заходит, а я легко схватываю.

Как следует погулять не получилось: едва успели обменяться самыми жгучими новостями, как Геда опять забрали. Но мы договорились связываться через хрустальный шар (у мамы есть такой в кладовке), и с тех пор стали видеться чаще.

Вместе нам весело, и время встреч пролетает быстро. Мой новый приятель совсем не такой, как мальчишки из нашего двора. Те глупые — только и умеют, что за косички дергать; а после того, как я одного заколдовала, чтоб он чихал, когда врёт, они меня и вовсе сторонятся. Но Гед – он другой. Знает много интересного – и про зверей, что живут в далеких южных странах, и о политических интригах при императорском дворе; но и сам охотно слушает мои нехитрые истории из городской жизни. Держится с достоинством, но никогда не важничает. И еще — слушается старших, но, если что-то решил – его не удержать.

Обычно мы встречаемся у того самого озера на окраине города. Берега водоема пусты лишь здесь, в нашем мире. Но стоит сказать Слово – и вместо привычного отражения в глубинах вод скользят изящные лодки Перворожденных, за узкой полосой пляжа вдаль уходит парк с невиданными деревьями, а на пустующем в наших местах холме возвышается гордый серебристый замок. Вместе мы смотрим на эльфов, вместе играем в разные игры (ха, он даже про фанты не знал – как они там на своих балах не скучают?). Я тоже нравлюсь Геду: у него в замке интересных ребят почти нет – одни зануды. Вот только побыть вместе нам удается не так уж часто. Я помогаю матери с работой – колдую над разными амулетами, гадаю, а иногда стою за прилавком. У моего друга дел тоже хватает: хотя он – лишь третий сын повелителя Семиозерья и никогда не унаследует власть отца, его учат, как будущего правителя. Фехтование, этикет, уйма разных наук – от географии до алхимии. И, конечно, магия. Символ власти Хранителей Империи людей. Всего их двенадцать; каждый – сильный маг, способный заклять корабль, чтобы тот плыл по воздуху, словно по морским волнам, расколоть на кусочки скалу, или пролить на высохшую землю живительный дождь. Гед этому пока не научился, но уже кое-что умеет: например, может метать молнии. А может – достать из воздуха букет цветов в подарок.

Вот только не знаю, что будет дальше с нашей дружбой? Дочь торговки, пусть и сведущая в колдовстве – не пара сыну Хранителя, выше которого только Император. Поговаривают, что он женится на одной из дочерей правителя Приморья, нашего южного соседа. Это называется «укрепление родственных связей». Но сейчас наши встречи допускают, хотя юного лорда порой и попрекают «сомнительным знакомством», а мама частенько ворчит про «игрушку для знати». И в день его шестнадцатилетия я сидела за столом рядом с Гедом в замке Тысячи Ветров, резиденции правителя края. А напротив сидел лорд Дерек, Хранитель Семиозерья, и его супруга. Во взгляде Хранителя – спокойная сила, которой давно нет нужды доказывать своё превосходство. Маги старятся медленно, и его истинный возраст угадать невозможно. Только все знают, что без малого век назад, когда армия людей изгнала с этих земель прежних хозяев, войска Империи вел именно он.

Правитель совсем не высокомерен, и всё же я сжимаюсь, когда лорду случается ко мне обратиться. «Девочка». Его cветлость никогда не зовет меня по имени. Ни тени презрения – лишь напоминание, что я чужая в этих стенах.

А пока всё идет, как прежде. Редкие свидания, всегда под присмотром гувернантки или кого-нибудь из прислуги – нам не позволяют оставаться одним. Долгие серые дни с их привычными заботами.

И чувство, что видеть друг друга – это действительно важно, как бы ни разошлись наши дороги спустя годы.

 

* * *

 

Но в день, когда началась эта история, всё было совсем не так.

Вчера мне исполнилось восемнадцать, и по этому поводу я отправляюсь в поселок близь границ Семиозерья – погостить у хорошей подруги. Во всяком случае, так я объяснила матери.

Из столицы то и дело уходят в дальнюю дорогу торговые караваны, а там всегда найдется местечко для одинокого путника. Но, едва оказавшись за городом, благодарю кучера и оставляю повозки торговцев – сегодня меня ждут гораздо ближе.

От тракта вглубь березовой рощи ведет неприметная тропинка. Иду, не сворачивая, и вскоре оказываюсь в условленном месте — на просторной солнечной поляне.

Он уже здесь. Молодой лорд беспечно лежит на траве, а рядом пасется его лошадь – красивая вороная кобыла. Я хотела подобраться незаметно, но куда там: лошадь подозрительно фыркнула, Гед обернулся – и мгновение спустя подхватил меня на руки.

Когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, голова кружилась, и я охотно устроилась на подстеленном плаще. Парень откровенно любуется мной, и я немного краснею, хоть и сама знаю, что хороша: серебряный обруч прекрасно идет к серым волосам; высокая, стройная – почти как настоящая эльфка. Только ушки у меня не острые.

— Это было поздравление, — с улыбкой сказал Гед. – А еще – тебя ждет подарок. Только он в другом месте. Как насчет небольшой конной прогулки?

Я благосклонно киваю, лорд отвешивает низкий поклон, и спустя минуту мы уже в седле. Мой кавалер пускает лошадь рысью, я прижимаюсь к нему, и она скачет по тропинке куда-то в глубину леса – не так уж важно, куда. Через некоторое время деревья расступаются, открывая взгляду водные просторы, и я понимаю, где мы. Южный край озера Тейт – одного из семи знаменитых озер нашего края. Здесь тихо и безлюдно. Дальше к северу кипит жизнь – у берега стоят многолюдные деревни, по водам плавают рыбацкие лодки и большие корабли, но южнее водоем мельчает, и потому здесь только заросли камыша, плакучие ивы – и мы.

Гед помогает мне спуститься с коня и спрыгивает следом.

— Согласно преданию, — заявляет он, широким жестом обводя пейзаж, — где-то здесь спрятано настоящее драконье золото. Когда обитавшие в этих местах драконы перебирались на север, подальше от наступающих людей, они забрали свои сокровища с собой – но не все. Кое-что не успели. В общем, думаю, на сундучок-другой вполне можно рассчитывать. – подмигивает мой спутник. – Я ведь знаю, что ты с мамой живешь скромно, только предлагать помочь вам деньгами было бы некрасиво. А вот если мы вместе найдем клад…

— И как же мы будем его искать? – интересуюсь я.

Тот делает загадочный вид.

— Знаешь, есть старое поверье, что на конце радуги зарыт горшок с золотом…

Я только прыснула в ответ. Ну и выдумщик! Такой большой, а верит в сказки. Положим, русалки и лешие еще, может, и бывают. Но уж горшок с золотом на конце радуги – это точно неправда!

Но вместе с Гедом я готова искать хоть драконье золото, хоть иголку в стоге сена, и по его просьбе я послушно отхожу в сторону. Усевшись в тени деревьев, с любопытством слежу за манипуляциями молодого волшебника. Он колдует долго – делает какие-то пассы, нараспев произносит заклинания. Сначала ничего не происходит, но спустя несколько минут часть неба над нами затягивают тучи и начинает накрапывать небольшой дождик. А еще чуть погодя, совсем недалеко, в небе появляется красивая яркая радуга. Не какой-нибудь осколок с бледными красками – настоящая арка, края которой почти касаются земли. А маг снова принимается за свои пассы – и разноцветное полукружье начинает сгущаться, обретать форму, превращаясь… в длинный высокий мост! Он с изрядным запасом пересекает озеро и уходит в дубраву на том берегу.

— В путь, моя леди! – церемонно объявляет Гед. – Драконье золото ждет!

 

* * *

 

Но сперва мой спутник отправил домой вороную кобылу. Ехать назад тем же путем мы не собирались, а брать лошадь с собой было слишком хлопотно. К счастью, с небольшой помощью магии та вполне могла вернуться сама.

А потом мы пошли к радуге. Вблизи волшебная арка кажется хрупкой: полотно разноцветного моста – не толще ткани, к тому же совсем прозрачное. Впрочем, держит оно хорошо, лишь едва заметно пружинит под ногами. Первых локтей двадцать мы одолели почти ползком, но дальше наклон уменьшается, и вот мы уже шагаем над озером и лесом, любуясь открывающимся видом. Это прекрасно и страшно одновременно – здесь уже высоко, а у прозрачного моста даже нет перил, и я стараюсь не приближаться к краю. Но Гед крепко держит меня за руку, я ему верю – и мы идем дальше.

А вот и верхняя точка. Не знаю, на сколько мы поднялись, только деревья на берегу – словно игрушки, а то, что я вижу сквозь тонкий настил, и вовсе бросает в дрожь. Хочу обратно…

Но тут Гед отпускает мою руку и, кивнув на край радуги, предлагает:

— Давай здесь немного посидим?

От услышанного я теряю дар речи, а он как ни в чем не бывало подходит к краю и садится, свесив ноги.

— Ты с ума сошел?! – возмущаюсь я. – А если сорвешься?!

— Рия, не говори глупостей, — отмахивается парень. – Я же умею летать, скверно, конечно, но до берега дотянуть хватит. А ты и вовсе в любой момент можешь обернуться чайкой.

Повожу плечами в ответ. Я и правда умею становиться птицей, но высоты не люблю, и даже в облике чайки держусь поближе к земле.

И всё же через несколько минут уговоров я осторожно приближаюсь к обрыву и, крепко вцепившись в Геда, медленно спускаю с поверхности ноги.

— Ну вот, а ты боялась! – довольно говорит маг.

— И всё еще боюсь! – нервно уточняю я. Делаю несколько глубоких вдохов, стараюсь успокоиться – в конце концов, я действительно умею летать. И еще – это действительно прекрасно! Необъятные просторы лесов, сверкающая под солнечными лучами водная гладь — и мы вдвоем, между землей и небом. Никого, кроме нас.

Мы долго сидим, прижавшись друг к другу, без слов переживая чувство невероятной свободы – и одновременно близости. Когда теряет значение всё, кроме одного-единственного мгновения.

Наконец, мы осторожно отодвигаемся от края. Гед помогает мне встать и тихо говорит, не выпуская руки:

— Рия, сейчас я хочу сказать тебе что-то очень важное.

Он очень волнуется, и, кажется, я знаю, почему.

— Отец договорился с южанами о моём браке. Я должен жениться на Агнете из Приморья. Политический марьяж. Скоро об этом объявят официально, а дальше – помолвка, свадьба и, вероятно, переезд на юг.

Опускаю глаза, горько улыбаюсь – я знала, что так будет, и всё же…

— Вот только, — с веселым упрямством продолжает юноша, — никакая Агнета из Приморья мне не нужна. Потому что мне нужна ты.

— Я люблю тебя, Рия. Будь моей женой.

От услышанного я чуть не села на радугу, но Гед осторожно придержал меня за талию.

Отступаю на шаг, мотаю головой:

— Но как… долг перед семьей… твой отец…

Он уверенно обрывает мой лепет:

— От своего долга я не уклоняюсь, и готов послужить Семиозерью всем, что в моих силах. Но у меня только одна жизнь. И я хочу провести ее с тобой. Рия, ты согласна?

Это странно, безумно и вообще неправильно. Только кто сможет устоять, оказавшись в шаге от своей мечты? Мечты, к которой нужно лишь протянуть руки и сказать «да».

А потом… всё будто смешалось – его объятия и поцелуи, разноцветное полотно под нами и бескрайнее небо над головой.

 

* * *

 

Солнце уже клонилось к закату, когда мы продолжили путь. Обсуждать наше общее будущее сейчас не хотелось – и так было ясно, что всё очень сложно. Разговор сам собой зашел о вещах простых и понятных: эльфах, волшебстве и драконьем золоте. Гед в шутку грозится поставить всех местных драконов в позу страуса, а я попрекаю его своей любимой сказкой о Николь и Кее, в которой верной жене для спасения непутевого мужа пришлось обойти полмира и натворить много интересного.

За этой болтовней радуга незаметно кончилась, и мы, наконец, оказались в лесу. После небесных просторов дубрава выглядит довольно мрачно. Впрочем, волшебника это явно не беспокоит. Гед достает из кармана небольшой прозрачный шарик, внутри которого без видимой опоры висит тонкая золотая стрелка. Сейчас она указывает на склон стоящего вблизи каменистого холма.

— Так что, придется копать? – недовольно интересуюсь я.

Он покрутил шарик в руках.

— Не знаю. Давай попробуем его обойти.

Мы прошли едва с полверсты, когда я заметила в тени раскидистого дуба тёмный провал пещеры. Теперь золотое острие указывало прямо на него.

Я зябко повела плечами:

— Может, лучше запомнить место, а золото поискать в другой раз? Подготовиться как следует…

— А чего бояться? – пожимает плечами Гед. – Последнего здешнего дракона отец прикончил полвека назад, а с каким-нибудь медведем или оборотнем я и сам справлюсь.

Короткий жест — в руке мага загорается яркий огненный шар, и мы заходим внутрь. Здесь тихо и сыро; слышно, как где-то падают в воду редкие капли. Пещера невелика, но всё же достаточно просторна: свод ее высотой в три человеческих роста. В глубину ведет широкий, почти прямой ход, который на границе видимости сворачивает куда-то в сторону. Мой возлюбленный уже без прежнего энтузиазма оглядывает его, решает:

— Далеко заходить и в самом деле не стоит. Пройдем чуть глубже, если сходу ничего не найдем – возвращаемся.

За поворотом уже совсем темно, и Гед прибавляет энергии своему шару. Пещера становится заметно шире. С потолка свисают мощные колонны сталактитов, а по полу течет небольшой ручеек. Золотая стрелка, между тем, указывает дальше – на небольшой проход в левой стене.

— А ну-ка, что у нас там? – шепчет мой спутник. – Мы сворачиваем влево и… оказываемся в тускло освещенном коридоре. Ровный пол, правильной формы свод, а главное — закрепленные на стенах факелы ясно говорят, что подземелье рукотворно.

Я с недоумением смотрю на открывшуюся картину, и вдруг понимаю:

— Должно быть, это…

— Каменные гномы, — подтверждает Гед.

Мы, не сговариваясь, поворачиваем и быстро идем обратно. Прежние хозяева Семиозерья уступили людям место на поверхности, но здесь, под землей, попадаться им не стоит: уж больно скверные слухи ходят о жителях земных недр.

— Ничего страшного, — успокаивает меня спутник, — если б здесь вправду кто-то был, я за…

Мы проходим последний поворот и одновременно вздрагиваем.

Впереди, у выхода из пещеры, стоит гном. Один. Подземный житель щурится от непривычно яркого света, но смотрит внимательно и цепко. Он низок, коренаст, определенно, немолод: в окладистой бороде пробивается седина. И, уж если ни я, ни Гед не смогли его почуять – должно быть, это маг не из последних.

— Что ищете, молодые люди? – с едва заметной насмешкой интересуется тот. – Быть может, золото? – пришелец взглядом указал на шарик, который молодой волшебник всё еще сжимает в руке.

Мы растерянно молчим.

— Увлекательное занятие. Только знаешь, мальчик, — ухмыляется гном, – золото так редко бывает бесхозным…

Пришедший в себя лорд гордо поднимает голову:

— Мы не знали, что здесь кто-то есть, и не взяли бы чужого! Пропусти нас!

— Вот так сразу? – поднимает брови хозяин пещеры, и угрозу в его голосе трудно с чем-то спутать. – О нет, это исключено: мы слишком редко видим новых людей. И теперь вы просто обязаны отведать нашего гостеприимства.

— Тогда я тебя заставлю, — жестко говорит Гед, и в его глазах загораются упрямые огоньки.

— Попробуй, — снисходительно улыбается карлик.

Я отступаю назад и с тревогой смотрю на своего возлюбленного: по силам ли ему такой противник?

Тем временем молодой волшебник сводит вместе ладони, произносит короткое заклинание – и к выходу движется стена голубого света, увлекая за собой небольшие камешки и грозя потеснить гнома. Но тот делает короткий жест, и сияние гаснет.

Сжав зубы, Гед метает во врага молнию – подземный маг уверенно парирует и сам отвечает такой же. Юноша отражает её с трудом, зато в следующий удар, кажется, вкладывает всю доступную силу: мощный поток пламени должен смести бородача, как пушинку – но тот лишь поднимает руки навстречу, и огонь вспыхивает бесполезным огненным цветком. Ответный выпад неожиданно приходится в потолок – Гед едва успевает отскочить в сторону, спасаясь от раскаленных капель, отбивает еще одну молнию, потом делает сложный жест – и в его руке шипит ядовито-красный шар. Волшебник метает его во врага – но гном словно этого и ждал. Магический снаряд успевает пролететь лишь четверть пути, когда тот всаживает в него очередную молнию. Оглушительный взрыв швыряет нас на камни.

В глазах темнеет, а по лицу, кажется, течет кровь. Будто издалека доносится голос:

— Ну, хватит там отсиживаться, бездельники! Трольд, Грюнир, живо сюда! Оприходуйте-ка эту парочку!

Чьи-то грубые руки срывают с головы обруч, бесцеремонно шарят по телу – вырываюсь, но без толку. Рывок за волосы заставляет вскрикнуть от боли. Наконец, стянув локти за спиной, меня оставляют в покое. Поднимаю взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть, как подземный маг надевает на шею бледного Геда тонкую серебряную цепочку.

— На сегодня хватит колдовства. – заключает он. – Мальчишка и впрямь кое-что умеет… но, думаю, его вкусовых качеств это не испортит.

Связавшие нас гномы хохочут, а меня передергивает от мерзкой шутки. Или не шутки? Говорят, при случае подземные жители не брезгуют и человечиной…

Между тем, в глазах хозяина пещеры загорается зловещий огонек.

— А ведь давненько я так не развлекался. Слушай, Грюнир, не завалялось ли у тебя поблизости немного уголька?

Один из гномов поднялся, чтобы сходить за требуемым, когда Гед решается:

— Я – сын Лорда-Правителя, и моя подруга тоже из знати! За нас вы можете получить большой выкуп!

От раскатов гномьего хохота едва не приподнялся свод пещеры.

— Бери выше! Может, Императора?

— А чего удумает, когда его припекать начнет?!

— А может…

 

— Замолкните.

Сказано было негромко, но болтовня прекратилась, будто отрезало.

Подземный маг подошел к связанному лорду, сжал его лицо в ладонях, долго всматривался, поворачивая то так, то этак, и я с удивлением заметила дрожь его рук.

— Тот же профиль, знакомый подбородок, выражение глаз… Клянусь подземной тьмой, о такой удаче я не смел и мечтать!

Он долго смеется и никак не может остановиться – словно наконец нашел то, что искал многие годы. И от этого смеха мне становится по-настоящему страшно.

— Щенка и девчонку – заковать и посадить под замок! Отвечаете за них головой! А мне, — широко улыбается гном, — нужно время, чтобы обдумать открывшиеся перспективы.

 

* * *

 

Мрак, сырость и тишина, которую лишь изредка нарушает звук падающих капель. В моей камере тесно – от стены до стены не больше пяти шагов. Единственный источник света – тусклый луч, что пробивается сквозь щели в двери, а из дыры в углу невыносимо воняет. Один раз мне принесли поесть: заслонка на двери отодвинулась, а внутрь просунули поднос с кружкой воды и куском черствого хлеба. И снова наступила тишина.

Темнота здесь кажется осязаемой: она давит на плечи, заставляет сжиматься сердце, принося отчаяние и слабость. Я одна, я заперта глубоко под землей, и ничего не могу сделать…

С трудом собираюсь с мыслями, пытаюсь найти выход – хоть какой-нибудь. В конце концов, моя любимая Николь выбиралась и из худших передряг. Меня не приняли всерьез: руки скованы впереди, а на шее нет серебряной цепочки – и в этом мой шанс. Колдовать с железом на запястьях непросто, но после нескольких попыток нужный жест удается – и я становлюсь чайкой. Цепи легко соскальзывают с концов серых крыльев и падают на пол. Теперь… осталось отсюда выйти. Окошко в двери, сквозь которое дают еду, слишком мало даже для птицы. Значит, надо, чтобы стражник открыл дверь.

Увы, в свой второй приход гном не обратил на мои просьбы и стук ни малейшего внимания, молча передав в камеру поднос. Пожалуй, стоит попробовать по-другому. В углу темницы я нащупала подходящий камень и приготовилась угостить им стражника в его следующий визит. О том, что он может не открыть дверь, а просто перестать носить еду, думать не хочется.

Прошло время, и я успела основательно проголодаться, когда, наконец, из коридора донесся звук шагов – и не одних. Собралась было взяться за булыжник, но тут же оставила его: в замке со скрипом поворачивался ключ! В облике чайки ныряю в распахнувшуюся дверь, серой молнией мелькаю над гномьим магом и одним из его подручных. Мгновение, и я за поворотом! И еще раз! Только бы не сбиться с пути! Вот уже позади остался пролом, в который на свою беду заглянули мы с Гедом. Что есть сил рвусь к выходу, слыша, как нарастает за спиной странный шелест.

Снаружи – гроза и ночь! Не сбавляя скорости, лечу вперед и вверх, наперерез дождевым струям. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда. Коротко оглядываюсь – и от увиденного страх охватывает меня с новой силой. Из отверстия пещеры черным потоком выливаются наружу летучие мыши и устремляются в погоню. Обычные летучие мыши вряд ли станут летать в грозу…

Я двигаюсь так быстро, как только могу, но преследователи легко сокращают расстояние, и вот я уже уклоняюсь от атаки – резко сворачиваю, потом срываюсь в пике, чувствуя, как враг проносится совсем рядом. Лихорадочно ищу выход – еще немного, и меня начнут рвать на части. Но здесь только холмы, лесная чаща и… корабль! Вспышка молнии освещает плывущее в черном небе судно, и я мгновенно устремляюсь к нему – нет времени разбираться, кто рискнул вылететь в такую погоду.

Сквозь шум дождя со шхуны доносятся отрывистые команды: «Убрать фок! Марселя — четыре рифа!.. Что за чертовщина?!»

Я пикирую на палубу, тут же превращаюсь в человека и отмахиваюсь от наседающих мышей руками. Растерявшиеся твари на мгновение отлетают в сторону, а я ныряю под лежащее возле мачты грубое полотно. Осторожно выглядываю.

На палубе – беготня, но никакой паники: корабль далеко не беззащитен. Команда действует четко и слаженно. В руках у матросов появляются огнеметы, и струи пламени быстро разгоняют крылатых хищников.

— Вылезай.

Укрывавшую меня ткань срывают, и я оказываюсь перед группой крепких мужчин. Это явно не военный корабль Империи: никакой формы — одеты, кто во что горазд. Но и на мирных торговцев они мало похожи: уж больно физиономии разбойничьи. И, кажется, мне здесь не рады…

— Кто ты? Почему за тобой гонятся? И что за дрянь ты привела к моему кораблю? – резко бросает один, и я узнаю голос – тот самый, что отдавал приказы.

Мгновение колеблюсь, и тут в голове мелькает идея. Доверия экипаж шхуны не вызывает, но, может быть, это шанс?

Я встаю с палубы и кланяюсь капитану:

— Я – знахарка из Белых Холмов. Мы с другом путешествовали там, внизу. У него был с собой магический шар, который распознает, есть ли поблизости золото. По нему мы поняли, что где-то здесь скрывается большой клад. Но, когда полезли искать – наткнулись на магическую охрану. Я успела улететь, а его схватили…

— На ходу придумала? – кривит губы капитан.

— Да что с ней возиться, кэп? – прибавляют из-за спины. – Выкинуть за борт и пусть себе летит куда подальше.

Я сжимаю кулаки. Нельзя терять времени, надо как можно скорее помочь Геду. И если есть хоть малейшая возможность…

— Нет, я не вру! Мы действительно искали клад, и там вправду есть золото!

Мужчины переглядываются. Один из них куда-то уходит и быстро возвращается со странным прибором. Он похож на подзорную трубу, только меньше и по всей поверхности расписан рунами.

— Ну-ка, покажи, где там у тебя золото.

Мы подходим к борту. Внизу темно, но дальше к горизонту небо свободно от туч, и я различаю на его фоне знакомый силуэт. Указываю на возвышенность, член экипажа направляет на неё свой инструмент и некоторое время наблюдает. Наконец, поворачивается к капитану.

— Слушай, кэп, похоже, там и вправду что-то есть, и немало!

Тот вглядывается в темноту, о чем-то размышляет:

— Магическая охрана… Ладно, давай подойдем поближе.

Кивает на меня:

— Отведите её в каюту. Еще поговорим.

Помещение обставлено просто: кровать, стол с парой табуреток, узкое окошко. В углублениях столешницы лежат ножи и вилки, и я вспоминаю, что давно не ела. Но тут в комнату входит капитан, и по его лицу я понимаю, что ужина не будет.

— За идиота меня держишь, девочка? – спокойно спрашивает он. – Я не идиот, я контрабандист. Там, внизу – подземелья каменных гномов. Золото в них, может, и есть, но кто туда войдет, живым уже не вернется. И расплачиваться своими шкурами за вашу глупость мы не будем.

Он приближается вплотную, заставляя пятиться, прижимает к столу:

— А ты недурна собой, пташка. Как насчет благодарности за спасение… черт!

Столовый нож – не лучшее оружие, но и им можно как следует ткнуть.

Мужчина, зажимая бок, валится на пол.

— Парни, ко мне!

Его крик услышан, за дверью – топот ног, и времени на раздумья нет. Хватаю табуретку, изо всех сил замахиваюсь и вышибаю оконное стекло.

Тьма встречает меня холодными брызгами, порыв ветра едва не выворачивает распахнувшиеся крылья. Я снова чайка, усталая серая чайка. Я птица, которая спешит к дому.

 

* * *

 

Гроза осталась далеко позади, и лучи утреннего солнца подсвечивают розовым нежные перистые облака. Замок Тысячи Ветров огромен – источенная ходами скала возвышается над городом на сотни локтей. Над утесом вечно шумят воздушные потоки, давшие замку его имя. С высоты, на которой я лечу, верхняя терраса не больше носового платка, но бояться уже нет сил. Из последних сил преодолеваю встречный ветер, плавно снижаюсь, и наконец, сажусь на каменный пол замка. Ноги не держат, и я прислоняюсь к стене.

— Не двигаться! Кто такая?!

Кажется, это стража. Будет обидно, если меня прикончат здесь, у самой цели. Но я просто не могу ответить.

— Что здесь происходит? – доносится знакомый властный голос.

На мгновение расслабляюсь, всё вокруг гаснет и… я лежу на роскошной широкой кровати. Вместо оборванного платья на мне тёплый халат. Окно закрыто шторами, но, похоже, день давно в разгаре.

— Выпей это, девочка, — мягко говорит пожилая дама. Она помогает мне сесть и поднести чашку к губам. Напиток обжигает; откашливаюсь и пью снова. В голове немного проясняется, и я вдруг понимаю, что рядом с постелью в кресле сидит Хранитель Семиозерья и сочувственно смотрит на меня.

— Оставь нас, Джен, — спокойно говорит он. Дама выходит.

— Прости, что не дал отдохнуть, — пожимает плечами мужчина. Но я должен знать, где мой сын и что с вами произошло.

И я рассказала всё. Ну, почти всё.

Едва дослушав, лорд выходит из комнаты, но вскоре возвращается и снова садится рядом.

— А ты смелая девушка… Рия.

С изумлением поднимаю глаза. Он знает моё имя?

— Пришлось спросить, — скупо улыбнулся Хранитель. – Кстати, твоих близких уже известили, что ты здесь.

— А вот что касается Геда… — мрачнеет он. – Только что я отдал приказ, и вашу пещеру обыщут. Но не сомневаюсь, что там уже пусто – ни гномов, ни золота. У них огромная система подземных ходов под всем Семиозерьем, и теперь он может быть где угодно…

— И это еще не всё, — жёстко продолжает лорд. – Час назад в замок подбросили записку от похитителей. Они требуют, чтобы в течение трех дней люди полностью освободили две северных области края, в противном случае мой сын будет казнен. Это условие абсурдно: я не смог бы выполнить его, даже если б захотел. Что ж, подождём результата поисков, но, — Хранитель качает головой, — пока ситуация – хуже не придумаешь. Доведется ли увидеть его живым…

Я робко спрашиваю:

— Но, может, они просто набивают цену? Зачем им убивать Геда, если за него можно получить выкуп?

Мужчина отворачивается к окну и какое-то время играет массивным перстнем.

— Дело здесь может быть не в деньгах, и даже не в территории… Что ж, пожалуй, ты имеешь право знать. Среди поселенцев эту историю мало кто слышал, а военные предпочитают помалкивать.

— Это случилось восемьдесят лет тому назад. Империи требовались новые земли, и армия людей двинулась на север, во владения каменных гномов. Её вел я – честолюбивый молодой маг, который вот-вот должен стать одним из Лордов-Хранителей. Гордыня и власть – опасное сочетание. Слишком легко перепутать восстановление справедливости и демонстрацию силы. И слишком легко забыть, что начать кровопролитие гораздо проще, чем его остановить…

Мы шли вперед, противник отступал. Серьезных боев почти не было: на земле гномы не сильны. Их поселений мы не трогали, и была надежда, что с ними можно будет спокойно сосуществовать – тем более, что поверхность этому народцу всё равно нужна меньше, чем подземелья. Но… как-то раз в одной из гномьих деревень, где я оставил небольшой гарнизон, пропало несколько солдат. Чуть позже в лесу нашли то, что от них осталось – куски вареной кожи и обглоданные кости. Тяжкое преступление. Войска были в ярости. И всё же следовало знать меру. Сейчас я не стал бы рубить с плеча: надо было разобраться, тем более, это могли быть не местные гномы, а пришлые бандиты. А тогда… тогда я приказал сжечь несколько ближайших деревень. Вдобавок, части, выполнявшие приказ, подошли к заданию… творчески. В итоге большая часть населения была перебита, многие погибли в огне. А те, кто выжил, разнесли весть о случившемся по всему Семиозерью. Дальше – ответные удары гномов, новые расправы, массовый уход под землю, убийства, грабежи… Больших усилий стоило всё это остановить. В последние годы нападения подземных жителей полностью прекратились, я смог вступить в переговоры с их правителем – пока что через письма, которые оставляют в условленном месте. Но, похоже, теперь все усилия пошли прахом. У них мой сын, и я не знаю, где его искать. Я, конечно, попытаюсь, но… подземелья велики.

Я с горечью опускаю голову. Кто мог подумать, что наша прогулка за золотом так закончится? Золото…

— Ваша светлость! Гномы ведь не бросят свое золото, правда? А вы могли бы… поискать его с помощью радуги?

Хранитель смотрит на меня с новым интересом, что-то прикидывает:

— Интересно, в каком сундуке этот сорванец откопал нужные заклинания. Я ими уже давненько не пользовался…

Он широко улыбается:

— Вообще-то, не всякая радуга указывает на золото. Но нынче в границах Семиозерья будут только денежные радуги!

 

* * *

 

На следующий день, вопреки прогнозам прорицателей, по всей территории края шли дожди. Впрочем, тучи уходили быстро, оставляя за собой чистое небо, дышащую свежестью землю, а кое-где – красивые разноцветные арки. Все армейские части получили указание немедля сообщать наверх о замеченных радугах. Кое-кто ворчал о начальственных причудах, но приказ есть приказ, и скоро в замок начали поступать доклады.

Две первых радуги нам ничем не помогли: одна из них возникла у здания монетного двора, а другая указала прямиком на хранилище Королевского банка. Третья, для разнообразия, и вправду привела к кладу: отправленные на место гвардейцы откопали и притащили в замок большой сундук со старинными золотыми монетами. («Не до того сейчас, но ладно – в хозяйстве всё сгодится», — ворчал лорд). Еще одна волшебная арка зажглась у селения лесных гномов, но после короткой проверки маленьких трудяг пришлось оставить в покое. Зато две следующих, наконец, сработали, как надо, появившись над подземными городами каменных гномов.

Я была уверена, что в подземелье отправятся войска и армейские маги, и, услышав о составе предстоящей экспедиции, сначала не поверила ушам.

— Не хочу устраивать там сражений, да и задача уж очень тонкая – мои гвардейцы не справятся. Вниз пойду я сам. С собой возьму только пару телохранителей, чтоб прикрывали спину, — пояснил мне лорд.

— А как же…

— В мое отсутствие за делами присмотрит старший сын. В худшем случае он станет новым Хранителем. Только знаешь, Рия, — с усмешкой говорит лорд, – не стоит подозревать меня в наивности. Я не отправлюсь под землю наугад, и для такой задачи займу Силы у других Хранителей. Время напомнить подземельям, на что я способен.

 

* * *

 

Подходил к концу второй день отведенного в ультиматуме срока. На земле не происходило ничего особенного, зато в найденных поселениях гномов случилось невиданное прежде нашествие: в каменных коридорах появилось множество светлячков. Крупные жуки летали под потолком, пробирались в дверные щели, деловито исследовали все помещения вплоть до последней кладовки. Насекомые никому не мешали, и местные жители в основном просто не обращали на них внимания. А зря: всё, что видели светлячки, мгновенно становилось известно наверху. И уже через считанные часы Хранитель знал, где находится его похищенный сын.

А теперь мы стоим у хода, ведущего в подземный город. В отряде всего четыре человека: лорд Дерек, двое гвардейцев и я. Уговорить мага взять меня с собой оказалось на удивление просто: кажется, он считает меня чем-то вроде талисмана. Но я надеюсь, что смогу принести пользу.

— Ладно, поехали, — объявил лорд. Он встряхнул руки и начал произносить заклинание.

 

* * *

 

Стерегущему пленника гному до смерти надоело это занятие. Возись с ним, видите ли, корми – сам-то есть не может, руки за спиной скованы. А тут еще эти светляки… Он снял одного со стенки, потянул в рот, но тут же выплюнул: «Тьфу, горький! Никакого толку».

Но толк был, и изрядной части жителей подземного селения пришлось убедиться в этом немедленно — когда летавшие по коридорам блестящие жуки одновременно засияли ярким, усиленным магией светом, превращая подземный сумрак в настоящий солнечный день. Не так уж страшно – вот только для существ, проводящих в полутьме большую часть жизни, это было как удар.

 

Мы следуем по каменным проходам, и встречные гномы не пытаются нас остановить: одни свернулись клубком на полу, другие бесцельно бродят, зажимая руками глаза. Хранитель тоже не обращает на них внимания – уверенно идет вперед, и по одному его жесту слетают с петель двери, ломаются запоры, а вмурованные в скалу решетки отлетают в сторону, как скомканная бумага. Маг на мгновение замирает, будто прислушиваясь к чему-то, бросает:

— Быстрее! Его уводят!

Мы бежим за ним следом, но за поворотом мужчина снова переходит на шаг. Навстречу дует холодный ветер, бросая в лицо клубы пыли и унося сидящих на стенах светлячков. Впереди стремительно темнеет.

Проходим еще один поворот и видим скованного Геда, которого прижимают к стене трое вооруженных карликов.

А перед ними стоит уже знакомый мне седобородый гном. Он почти вдвое меньше правителя ростом, но Сила, исходящая от подземного мага, говорит сама за себя.

— Знаешь, почему твой сын еще жив? Почему ты получил чрезмерный, невыполнимый ультиматум? – спрашивает он, и сам дает ответ. – Ради ничтожного шанса, что ты окажешься достаточно глуп, чтобы прийти за ним сюда. И я смогу бросить тебе вызов – здесь, в родных стенах.

— Ты не помнишь меня. Не можешь помнить, — гном говорит спокойно, но его выдает легкая дрожь рук. – Я запомнил твоё лицо на всю жизнь. Лицо победителя. Того, кто отдает приказы, захватывает новые земли. И ломает судьбы.

— Мои дети погибли в огне, жена умерла у меня на руках – и тогда я не мог их защитить. Прошедшие десятилетия приглушили боль, но утолить ее до конца может только одно – месть. Увы, добраться до тебя на поверхности было свыше моих сил. И тут – ба, какой случай! Конечно, я мог бы просто запытать мальчишку до смерти – но мне нужен именно ты. Это должно произойти у тебя на глазах.

Побледневший Хранитель тихо ответил:

— В те давние времена я совершил ошибку. И с тех пор она стоила многих жизней – и твоему народу, и моему. Я дорого дал бы за возможность исправить содеянное, вот только прошлого не вернуть. Можно лишь не допустить новой крови. Я сожалею о причиненном твоим близким зле и прошу прощения. Пожалуйста, не повторяй моей ошибки.

Подземный маг долго смотрел на лорда – глазами холодными, как горный лед.

— Ты не знаешь, что такое «сожалеть». Но скоро узнаешь – когда у тебя на глазах будет умирать твой сын.

Он с издевкой разводит руками – и одновременно стены справа и слева охватывают нас широкими каменными ладонями.

Хранитель успевает заметить ловушку в последний момент – и каменные полосы разлетаются на куски. В следующий миг ему приходится защищать нас от атаки сверху: потолок вскипает, и на мерцающем магическом щите шипят капли породы. Лорд метает молнию – гном парирует, от силы удара падает на пол, но тут же поднимается, а Хранителю приходится замораживать начавший было размягчаться пол. Противник получает в ответ пучок невыносимо сверкающих игл, но отражает и это. Маги сцепились всерьез, и явно не намерены останавливаться. Гвардейцы пятятся подальше от развернувшейся битвы, а я замечаю, что впереди, за спиной гномьего мага, трое стражей затаскивают Геда в нишу в стене коридора. Вспоминаю, что параллельно этому ходу идет другой, а впереди виден поворот. Если…

Метнувшись за угол, оборачиваюсь чайкой, и, как могу быстро, мчу вперед на серых крыльях. Только бы проход был открыт… Краткие секунды полёта – и я смотрю на сражение с другой стороны. Выпущенной на свободу энергии тесно под каменными сводами, и приземистая фигура гнома впереди словно расплывается в наэлектризованном воздухе. Не рискую приближаться к нему – у меня другая цель. Прижимаясь к потолку, залетаю в нишу, падаю на Геда и клювом перекусываю охватившую его шею серебряную цепочку.

Стражи реагируют мгновенно – один из них грубо хватает меня за крыло и стаскивает на пол, а, когда превращаюсь в человека, сжимает за горло. Второй заносит меч… Многое ли могут сделать против вооруженной троицы хрупкая девушка и юноша со скованными руками? Да, если он маг. Меч в руке гнома неожиданно обретает собственную жизнь, вырывается и протыкает насквозь того, что вцепился в меня. Владелец меча получает по затылку валявшимся под ногами булыжником и падает на пол. Последний охранник ловко выхватывает клинок и почти успевает пригвоздить пленника к камню, но от короткого слова чародея врезается в стену.

Под взглядом Геда кандалы истлевают на глазах — молодой маг просто стряхивает их и выскакивает в коридор, на ходу творя заклинание.

Каким-то чудом гном сумел почувствовать угрозу – мгновенно развернулся, отразил молнию и сам ответил ударом, от которого противника унесло на добрый десяток локтей. Но лорд Дерек не оставляет ему шансов. Хранитель бьет наверняка: в спину мага вонзается сгусток ядовито-зеленого пламени, с потолка обрушиваются камни, а пол под ним взрывается острыми, как иглы, осколками. Мы переглядываемся, осторожно подходим к поверженному врагу. Искалеченный гном еще жив. Он с хрипом втягивает воздух, а по бороде стекает кровь. Из последних сил поднимает голову:

— Будь… ты…

Закончить он не успел.

Отец и сын смотрят друг на друга. Хранитель коротко говорит:

— Всё потом. Надо выбираться отсюда.

Тем временем издалека доносится глухой рокот. Со стороны, откуда мы пришли, веет холодный ветерок – едва ощутимо, но от его прикосновения светлячки на стенах осыпаются и гаснут.

— Теперь туда нельзя, — бросает маг. – Будем искать другой выход.

Мы быстро следуем по каменным проходам, а вокруг всё темнее. Наконец, лорду приходится зажечь магический свет. Через некоторое время стены расступаются, и мы оказываемся в каком-то обширном помещении. Хранитель жестом останавливает нас и начинает один за другим зажигать световые шары, рассылая их по углам пещеры. Теперь видно, что зал действительно огромен – под высоким сводом легко разместился бы приличных размеров замок.

Я с тревогой оглядываюсь по сторонам, наконец, не выдерживаю:

— А куда теперь?

— Теперь – никуда. – холодно отвечает старший маг. – Я больше не чувствую направления. Будем ждать здесь. Тут хотя бы просторно.

Кого мы ждем, спрашивать не хочется. Я и сама чувствую приближение Силы, не уступающей той, что сейчас несет в себе Хранитель. Как минимум не уступающей.

 

Первой из прохода появляется группа вооруженных алебардами гномов в темно-синей форме. Они выстраиваются в два ряда, а затем через живой коридор в зале появляются носилки, которые тащат на себе четверо низкорослых крепышей. Замыкает процессию группа богато одетых мужчин, по большей части – седобородых стариков.

Восседающий на носилках гном не старый – он древний. Абсолютно белые волосы, сморщенная пергаментная кожа – живыми кажутся лишь блестящие темные глаза. Но, ступив на пол, он уверенно делает несколько шагов нам навстречу. Негромко говорит:

— Многие годы люди и гномы не враждовали друг с другом. Перемирие длилось, и мне уж было начало казаться, что с тобой можно иметь дело. Но сегодня, Хранитель, ты перешел все границы: незваным вошел в город, ожёг мой народ светом, наконец, убил нескольких гномов. Это преступление я спускать не намерен. Вижу, в тебе нынче много заёмной силы. Возможно, ты способен воспротивиться мне даже здесь. Но при необходимости я готов обрушить свод. Вы не уйдете отсюда живыми.

— Что ж, король, это в твоей власти, — ответил правитель Семиозерья. – Но сперва, сделай милость, выслушай причины, толкнувшие меня на этот поступок. Я сожалею о причиненном вреде, но меня к этому вынудили. Я спустился в подгорную страну, — тут он кладет руку на плечо Геда, — чтобы спасти сына, похищенного твоими подданными. Мне было неизвестно, многие ли гномы в этом замешаны, и потому пришлось действовать жестко. Но сегодня погибли лишь те, кто безусловно участвовал в похищении и угрожал его жизни. Что же касается ущерба, нанесенного невиновным — мне искренне жаль, – просто не видел иного выхода.

— Я ничего об этом не знал, — хмурится правитель подземелья. Он c минуту раздумывает, потом коротко говорит «ждите» и идет совещаться со своими приближенными. Похоже, там завязывается спор; затем кто-то уходит, а через некоторое время в коридоре поднимается шум. Рассмотреть трудно, но, кажется, там мелькнул стражник, которого оглушил Гед.

Наконец, гном снова поворачивается к нам.

— Вижу, в случившемся и вправду есть вина моих подданных. Строжайшие запреты были нарушены ради личной мести – удача, что мы вовремя разобрались, не доводя дела до большой крови. И… я правильно понял, что вся эта история началась с твоего не в меру любопытного сына и одной серокрылой птички?

Я краснею, а лорд мрачно усмехается:

— Да уж. Как в сказке о Николь и Кее.

Губы подземного короля скривились в чем-то вроде улыбки, но мне её не разгадать. Он холодно произносит:

— Мы тоже сочиняли красивые сказки. Пока люди не загнали мой народ под землю.

— И еще сочините, — улыбается Хранитель. – Путь на поверхность для твоих подданных открыт. С тех пор, как повстречались люди и гномы, было совершено немало ошибок, в том числе и по моей вине. Но я хотел бы их исправить. Если это возможно.

Король о чем-то размышляет, затем медленно поднимает руку.

Часть стены зала с грохотом отходит в сторону, открывая длинную каменную лестницу. И осколок звездного неба наверху.

— Уходите.

Лорд-Правитель низко поклонился властелину подземного царства. И наш маленький отряд двинулся к выходу.

 

* * *

 

Сегодня в большом зале замка Тысячи Ветров собрался весь цвет Семиозерья. Мы с Гедом стоим перед троном правителя края. Мой возлюбленный цветет как весенняя роза, я ужасно волнуюсь, а лорд Дерек, как всегда, невозмутим.

— Рия, дочь Торна, — произносит Хранитель. – Союзы с людьми простого рода не в наших обычаях. Но ты своей кровью и смелостью доказала, что являешься одной из нас. И потому я даю свое согласие на ваш с Гедом брак, а этот замок — отныне и твой дом.

 

Роскошная свадьба продолжалась три дня: хватало и поздравлений, и подарков, и праздничных чар, но, когда всё закончилось, я вздохнула с облегчением.

 

С тех пор случилось еще много всего, хорошего и дурного. Но в целом жизнь пошла на лад.

В Империи хватает задач для сильного мага, и моему мужу приходится много странствовать. Гед совершил немало славных дел, и ныне известен далеко за границами Семиозерья. Но для меня главное, что он всегда возвращается домой.

Понемногу на поверхности стали появляться каменные гномы. Наши ремесленники не слишком рады конкуренции со стороны мастеровитых жителей подземелья, но никто особо не жалуется. А людей они не едят. По крайней мере, мы не замечаем.

А годы летят, и день, когда Гед признался мне в любви, остался далеко позади. Но время не погасило наших чувств – ведь мы оживляем их снова и снова: пережитыми трудностями, которые встречаем плечо к плечу; вниманием и заботой друг о друге. А иногда он приглашает меня на скромную прогулку по радуге. Только мы больше не ищем золота там, где кончается волшебная арка. Нам хватает протянувшегося между небом и землей разноцветного полотна.

И того, что мы вместе.

 

читателей   883   сегодня 6
883 читателей   6 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...