Вечная битва

 

«Спеши… спеши… СПЕШИ!»

Зов настойчиво ткнулся в висок, и Хельги распахнул глаза навстречу рассветному небу. Солнце еще только готовилось взойти, но звезды уже потеряли свою ночную яркость, неохотно уступая место беспощадному дневному светилу. Роса холодила спину даже сквозь плащ, а потому юноша поднялся, потягиваясь и зевая.

Зов был величиной непостоянной. Он мог молчать неделями. Вот сейчас, например, Хельги уже второй месяц бродил без дела, но как только решил вернуться в родной городок на праздник Середины Лета, как вдруг…

«Спеши!» — упрямо напомнил о себе Зов.

— Да иду я, иду, — вздохнул юноша и, отряхнув плащ, отправился ловить стреноженного коня.

 

В деревню паладин въехал уже к вечеру. Без труда нашел трактир, сам отвел коня в стойло, сам расседлал и почистил. И только потом вошел в трапезный зал. Вечером в любом подобном месте всегда много народу. Торговцы пили эль и отдыхали перед дорогой. Охрана караванов пользовалась возможностью расслабиться, снять кольчугу, полапать официанток. Местные жители просто весело проводили вечер, забыв на время о своих полях, скотине и ремесле.

Хельги сел за стойку и помахал трактирщику. Заказав себе картошку с мясом, он начал расспрашивать о житье-бытье в этих краях и ненавязчиво поинтересовался, нет ли в деревне колдуна или ведьмы. Хозяин разговаривал с чужаком охотно, рассказал и про хороший урожай, и про большое стадо, и про выгодную торговлю, но на главный вопрос так и не ответил, как-то подозрительно быстро исчезнув на кухне.

Мясо оказалось нежным, а картошка – ароматной. Но паладин не мог наслаждаться пищей – он чувствовал темное колдовство где-то в округе. Цель Зова была недалеко.

Зазвучала музыка; тихая и печальная в начале, она постепенно становилась громче и веселее. И вот уже несколько пар закружились в танце. Хельги с улыбкой посматривал на танцующих крестьян и продолжал свой неспешный ужин. Ощущение чужого взгляда заставило его вскинуть голову. Оглядевшись, юноша увидел у противоположной стены красивую девушку. Светлокожая и темноволосая, она не была похожа на деревенскую – слишком тонкие черты лица, да и не носят здешние девушки распущенных волос. Ее черные глаза не отрывались от паладина, а губы улыбались – но не соблазнительно, как можно было бы ожидать в подобной ситуации, а печально.

Хельги моргнул, пытаясь внимательнее рассмотреть незнакомку, но ее загородили танцующие, а когда он поднялся – ее уже не было. Бросив на стол монету, он выскочил за дверь – но и там, в сгустившейся темноте, никого не было видно. Тряхнув головой, юноша вернулся в трактир и выбросил красавицу из головы. У него никогда не было проблем с девушками – молодой, с голубыми, как чистейшая вода, глазами и золотыми, словно солнце, волосами, он был весьма красив. А так как жить на одном месте ему не приходилось вот уже лет десять, он не знал, что такое женские капризы, легко встречаясь и также легко расставаясь.

Заплатив трактирщику за комнату, Хельги поднялся на второй этаж, умылся, разделся и упал на кровать. Нужно было хорошо выспаться, чем юноша и занялся, не обращая внимания на музыку и шум из трапезного зала.

 

Рассвет разбудил паладина солнечным лучом, упавшим ему на лицо сквозь щели в ставнях. Было тепло и тихо, через окно доносились запахи готовящегося на кухне завтрака. Наскоро перекусив, Хельги вывел коня и неторопливо объехал деревню по кругу. Зов молчал. Юноша увеличил радиус. Никакого эффекта. Пришлось двигаться концентрическими кругами, дожидаясь, пока упрямое умение подаст хоть какой-то знак.

Был уже полдень, когда знакомый шепот прозвучал где-то около уха, а в груди тоскливо заныло. Наконец-то! След взят, и сбить с него паладина теперь уже будет очень сложно. Но никто так и не попытался остановить юношу, пока он шел по едва заметной тропинке через лес, ведя коня в поводу.

Тропка вывела к маленькой избушке. Бревна, из которых она была сложена, еще не успели потемнеть от времени, на ставнях виднелась затейливая резьба, дверь была приветливо приоткрыта, а из трубы шел дымок. Картина была столь мирной, что Хельги даже остановился, прислушиваясь к себе – а не ошибся ли он? Но нет, Зов тянул именно сюда, к хозяину или хозяйке этого места.

Оставив коня во дворе, паладин обнажил меч и ворвался в дверь. Его взгляд скользнул по обстановке маленькой комнаты в поисках колдуна, наверняка замершего где-то в углу с готовым к атаке заклинанием на кончике своего посоха… Но внутри оказалась только юная девушка, расчесывающая перед зеркалом свои длинные темные волосы. Она обернулась навстречу юноше, и паладин осознал, что именно эти черные глаза смотрели на него прошлым вечером.

— Ты пришел, — низким, чарующим голосом произнесла красавица и улыбнулась.

Хельги на мгновение ощутил желание опуститься перед девушкой на колено, но меч обжег ему руку, и паладин опомнился.

— Длань Света, — уважительно протянула колдунья, поднимаясь на ноги.

Меч рванулся в атаку, увлекая Хельги за собой. Острие устремилось к груди красавицы, и юноша задержал дыхание. Он не любил убивать, он не хотел убивать эту юную девушку, но его клинок никогда не ошибался, яростно атакуя только тех, в чьем сердце больше не осталось Света. Она была прекрасна, но Тьма проникла в ее душу, и она больше не была человеком. Колдунья не пыталась защититься, она просто смотрела паладину в глаза, но в тот миг, когда волшебный клинок должен был пронзить ее тело, на груди девушки что-то сверкнуло, и меч отлетел в сторону.

Хельги вскинул брови. Он впервые видел, чтобы его оружие оказалось бессильно против магии Тьмы. Меч яростно зазвенел, вновь устремляясь к цели – и вновь врезался в невидимую преграду.

— Останови Длань Света, паладин, — попросила девушка. – Давай поговорим.

Ее голос звучал мягко и убедительно, но меч жег ладонь хозяина, предупреждая о враждебной магии, и юноша, упрямо помотав головой, ударил вновь. На груди колдуньи страшно полыхнул Тьмой медальон с черным камнем, и это сияние окутало красавицу защитным коконом, останавливая смертоносный выпад. Хельги вгляделся в камень, пытаясь понять, как уничтожить его силу, и чем дольше он смотрел, тем темнее становилось вокруг, словно камень впитывал сам Свет.

— Нет, — успел услышать паладин протестующий крик колдуньи, прежде чем темнота обняла его…

 

«Спеши!» — настырный Зов разбудил молодого паладина. Был хмурый осенний вечер, нескончаемый дождь еще с утра загнал Хельги под крышу. Он и сейчас усыпляющее шуршал за стеной, но раз уж дар позвал юношу, значит, медлить было нельзя. Оседлав коня и расплатившись с трактирщиком, паладин со вздохом влез в седло и закутался в плащ. Отголосок далекой вибрации, похожей на зубную боль, вел служителя Света к цели. Где-то творилось темное заклинание.

Копыта коня застучали по каменистой дороге, деревья расступились. Впереди на фоне серого туманного неба выделялась черная башня. «Туда» — прошептал в его голове бесплотный голос. Юноша кивнул сам себе и сжал коленями бока коня, вынуждая его перейти на рысь.

Величественная башня угрожающе нависла над головой паладина, на ее вершине сиял призрачный свет. «Спеши!» — подтвердил его догадку Зов, и Хельги, спрыгнув с седла, бросился к высокой черной двери. Она была заперта, но меч, сверкнув яростной молнией, врезался в древесину, и она треснула, проседая внутрь. Паладин переступил через обломки двери и поспешил вверх по лестнице. Послышался торжествующий рев, и сверху по ступенькам навстречу воину посыпались уродливые твари в половину человеческого роста, вооруженные кривыми мечами. Они бестолково размахивали своим оружием, старательно пытаясь уязвить паладина, но их неуклюжие удары не достигали цели. А его меч разил без промаха, и после каждого выпада юноши одним телом на ступенях становилось больше. Темная кровь лилась вниз, груда тел мешала нормально двигаться, но число врагов уменьшалось, и вскоре Хельги, стряхнув кровь уродцев с клинка, продолжил подъем.

Лестница закончилась неожиданно быстро – снаружи башня казалась гораздо выше. Паладин выдохнул и толкнул дверь. Большой ритуальный зал был темен и пуст. Его стены стыдливо скрывались в темноте, словно пряча от незваного гостя украшающие их прихотливые узоры. Свет – или пародия на него, призрачная и почти ничего не освещающая – был только на постаменте в центре. Там стоял магический шар, у которого замерла тонкая фигура. Она читала заклинание тихим, подозрительно знакомым голосом.

Хельги шагнул вперед, заставляя свой меч вспыхнуть истинным Светом, и, не дожидаясь, пока колдунья обернется, нанес мощный горизонтальный удар, спастись от которого у нее не было ни малейшего шанса. Но навстречу его полыхающему клинку выметнулась Тьма, и Длань Света, до сих пор не ведавшая поражений, не сумела пробить защиту девушки.

Колдунья медленно обернулась.

— Опять ты, — и знакомые черные глаза блеснули призраком непролитых слез.

— Я тебя знаю? – хрипло спросил Хельги, отступая на шаг.

— Спроси свое сердце, — грустно ответила девушка, опуская удивительно длинные ресницы.

Этот миг волшебный меч выбрал, чтобы атаковать. Быстрой змеей он метнулся вперед… Черное сияние окружило красавицу, отдача вырвала Длань Света из руки паладина. Клинок потускнел и перестал светиться, тени потянулись от стен к юноше, ужасающе холодные в призрачном свете магического шара.

— Нет! – колдунья топнула ногой. Башня содрогнулась, и Хельги потерял сознание…

 

«Спеши!». Паладин открыл глаза, поднялся и вышел из палатки. Его люди просыпались и готовились к бою. Ночному бою. Они уже были в Черном Замке днем, и никого не обнаружили, несмотря на то, что облазили его весь, от основания до вершины самой высокой башни. А ночью там зажигался свет, и была жизнь. Или не-жизнь. Чтобы встретиться лицом к лицу с Темным Повелителем, приходилось играть по его правилам.

Пропели рога, и маленькая армия выступила под стены Черного Замка. Свежевыпавший снег, сияющий миллионами огоньков в неверном свете полной луны, похрустывал под сапогами разворачивающихся в боевой порядок отрядов. Стяги горделиво развевались на древках, начищенные доспехи сверкали даже в темноте, но ярче их горели глаза тех, кто последовал за Сыном Света, паладином, владеющим Дланью.

Хельги ехал впереди, и его знаменитый меч светился, воодушевляя воинов на битву. Рога пропели вновь, вызывая врага на бой, и Черный Замок откликнулся. Раздался шелест огромных крыльев, темная тень закрыла луну, магический ужас заставил людей пригнуться, а следом пришло всепоглощающее пламя. Могучий черный дракон спикировал вниз, поливая войска паладина своим огненным дыханием, и Темный Повелитель на его спине вскинул руку, направляя своего ужасного скакуна на еще не пострадавшие отряды. Его лицо было скрыто капюшоном, а в руках сиял ослепительной Тьмой короткий жезл.

Хельги воздел свой меч, и страх отступил. Лучники одновременно послали стрелы ввысь, стремясь лишить дракона возможности летать, и эта тактика оказалась успешной. Большая часть стрел бессильно отлетела от невероятно твердой шкуры чудовища, но некоторые задели более уязвимые крылья, заставив его опуститься на землю. Здесь, на твердой поверхности, у людей было преимущество, и конница опустила копья, разгоняясь для атаки…

Повелитель тяжело поднял ладонь, и под ногами лошадей мерзлая земля превратилась в болото. Кони завязли, постепенно погружаясь все глубже и глубже, люди пытались выбраться, и у них, казалось, даже был шанс… пока дракон не выдохнул пламя. Луки вспыхнули в руках, доспехи плавились прямо на телах, но сам Хельги и те, кто был рядом с ним, остались неуязвимы в этом огненном аду. Взмахнув мечом, юноша повел выживших вперед, туда, где Повелитель соскользнул с холки чудовища. Им навстречу помчалась волна пламени, но Длань Света разрубила огонь. Темный Повелитель поднял руки к полной луне, и с чистых небес ударила огромная молния, однако волшебный меч крутанулся над головой хозяина, и мощный щит остановил вражеское заклинание.

Паладин торжествующе улыбнулся. Повелитель не мог улететь от них, не мог поразить их своей магией, еще десяток шагов – и они схлестнутся грудь на грудь. Конечно, дракон еще жив, но созданий Тьмы всего двое – двое против сотни.

Люди боялись далеко отходить от Хельги, они готовились ударить единым кулаком, но их планам не суждено было исполниться. Темный Повелитель медленно развел руки в стороны и… раздвоился. Одна фигура осталась около чудовища, а вторая неторопливо шагнула навстречу приближающимся воинам Света. Враг остановился на пути людей, в руках у него появилась туманная глефа. Магический ужас вновь повеял от дракона, заставляя даже самых отважных воинов сбиваться с шага. И никто не заметил, как призрачный противник оказался совсем рядом. Он моментально попал в окружение, оказавшись в самой толпе разъяренных гибелью товарищей людей. Но воины никак не могли зацепить оружием гибкую и подвижную фигуру, танцующую в полном окружении, избегая только встречи с Хельги. Правда, и таинственный воин Тьмы не мог никого убить. Не мог? Или не собирался?

Юноша слишком поздно понял, что не сможет защитить рассредоточившихся вокруг врага воинов. Он предостерегающе крикнул, выставляя перед собой меч, но было слишком поздно. Темный Повелитель положил ладони на морду дракона, запрокинул лицо к луне, и воин Тьмы превратился в пламя и взорвался, сжигая все вокруг. Меч отвел огонь от хозяина, но Хельги остался один, окруженный телами тех, кого вел в эту битву.

Длань Света обожгла ладонь паладина, увлекая его в атаку, безрассудную, а потому – имеющую все шансы быть успешной. Сперва нужно было избавиться от дракона, и волшебный клинок ударил чудовище… Когда он столкнулся с препятствием, Хельги даже не сразу осознал, что остановило его выпад. Оказалось, что Повелитель выставил свой жезл, и хрупкое древко выдержало удар могущественнейшего артефакта Света.

— Не трогай зверя! – капюшон слетел с головы врага, и взгляду юноши предстало лицо Темного Повелителя… Повелительницы. Красивая темноволосая девушка с потрясающими черными глазами смотрела в самую душу Сына Света, и воспоминание кольнуло его сердце.

Он знал ее. Давным-давно, в далеком детстве, когда Длань еще не избрала его. Великий Свет, сколько же лет прошло? Паладин напряг память, вглядываясь в лицо колдуньи и не замечая, что пасть дракона нависает над ним.

— Не смей! – воскликнула Темная Повелительница, выбрасывая в сторону юноши руки. Темная волна, сорвавшись с жезла, оттолкнула паладина, и Хельги упал, успев увидеть как колдунья закрывает его от чудовища…

 

«Спеши!» Паладин распахнул глаза навстречу рассветному небу. Солнце еще только готовилось взойти, но звезды уже потеряли свою ночную яркость, неохотно уступая место ласковому весеннему светилу. Роса холодила спину даже сквозь плащ, а потому юноша поднялся, потягиваясь и зевая. Совсем свежая трава, по-весеннему яркая, приминалась под его ногами, чтобы упрямо выправиться за его спиной. Лес был окутан зеленой дымкой – крошечные листочки еще не распустились полностью, создавая ощущение невесомого тумана.

Конь всхрапнул. Юноша, насторожившись, схватился за меч. Длань Света обжигала руку, предупреждая о нешуточной опасности. Хельги резко обернулся и замер.

Посреди поляны стояла девушка в черном плаще. Капюшон был откинут, и ее лицо оказалось знакомо паладину.

— Ты!… – с трудом выговорил он.

Колдунья кивнула.

— Зачем ты пришла? – голос изменил Сыну Света, последнее слово скорее угадывалось по движению его губ.

— Поговорить, — тихо ответила красавица, поднимая на него полные слез глаза.

«Нельзя доверять Дочери Тьмы», предупредил юношу меч.

— Нельзя доверять Дочери Тьмы, — невольно повторил паладин вслух.

Колдунья горько усмехнулась, поднимая руки к горлу. Ее изящные пальцы справились с застежкой, плащ с тихим шелестом упал на землю. На груди девушки был уже виденный паладином медальон с блестящим черным камнем.

— Знаешь, что это? – спросила колдунья. Хельги покачал головой, и губы красавицы вновь сложились в печальную улыбку. – Это Око Тьмы, — выдохнула она.

Паладин присвистнул. В мире было два могущественнейших непримиримых артефакта, один из которых сражался на стороне Света и назывался Дланью, а второй принадлежал Тьме и звался Оком. Разумеется, юноша знал о враждебном артефакте, но никогда не предполагал, что однажды увидит его.

— Я расскажу тебе одну старую легенду, — негромко сказала Дочь Тьмы, не пытаясь приблизиться. – А твой меч не даст мне солгать.

Хельги кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и колдунья заговорила:

— Давным-давно…

 

«Давным-давно не было миров, не было дорог, что соединяют ныне миры один с другим, и не было перекрестка этих дорог. Была только Тьма, из которой все появлялось и в которую уходило, когда наступал срок, и Свет, который был – Жизнь, короткий миг между рождением и смертью. Из их вечного противоречия творилась Гармония, которая однажды породила Сущее: миры, дороги, перекрестки и, конечно, тех, кто мог бы ходить по ним – людей. Люди принадлежали и Тьме, и Свету одновременно, и в этом тоже была Гармония.

Но долго так продолжаться не могло. Хаос, который позволял Сущему изменяться, влиял на людей. И они умирали, и рождались вновь, и с каждым перерождением становились ближе к одной из первооснов. Сначала, пока разница между ними была невелика, это подстегивало развитие, служа Гармонии, однако Весы раскачались слишком сильно, грозя уничтожить все.

И тогда были созданы великие артефакты, которые должны были вернуть Сущему Гармонию. Длань Света, волшебный меч, способный защищать своего владельца от любой магии и указывающий путь к тем, в чьем сердце больше не осталось Света. Око Тьмы, медальон-жезл, защищающий от любого оружия и распознающий тех, кто разучился видеть Тьму. Два великих артефакта сами избирали себе хозяев, которые, повинуясь их воле, уничтожали фанатиков той и другой стороны. И Весы успокоились, понемногу возвращаясь к равновесию.

Ненадолго…

 

В одном мире на задворках Сущего жили близнецы. Мальчик и девочка. Независимо друг от друга, Длань Света и Око Тьмы избрали их своими владельцами.

Мальчик, светловолосый и голубоглазый, взял в руки меч и стал Сыном Света, паладином, охотящимся за темными магами.

Девочка, черноволосая и темноглазая, надела медальон и стала Дочерью Тьмы, колдуньей, уничтожающей фанатичных инквизиторов.

Дети оказались идеальными носителями. Чуткими, талантливыми, понятливыми, могущественными. И перерождение за перерождением они обретали власть над артефактами, раз за разом избирающих их своими владельцами.

Вот только Весы вновь начали качаться.

Брата и сестру тянуло друг к другу. Сила, связавшая их, оказалась сильнее смерти. Да что там – сильнее сотни смертей. И артефакты, которые никогда не должны были встречаться, почуяли друг друга. Раз за разом Длань Света выводила своего хозяина на дом Дочери Тьмы. Раз за разом Око Тьмы убеждало свою владелицу ставить на пути Сына Света смертельные ловушки.

Но любовь близнецов была сильнее воли великих артефактов. Любовь дала им возможность вспомнить…»

 

Девушка закончила легенду, и Длань Света не обожгла руки паладина. Впрочем, Хельги и так знал, чувствовал, что колдунья сказала ему правду. Юноша ощутил себя древним, словно ее голос разом обрушил на него память сотни воплощений. Он сам себе показался бессильным, утратившим все, к чему так долго стремился.

— Я убил тебя, — едва справившись с охрипшим внезапно голосом, прошептал Хельги.

— Ты убивал меня, — поправила его колдунья, грустно усмехнувшись, и в ее глазах юноша увидел ту же боль, что ледяными когтями сжимал его сердце.

— Ты пыталась бороться? – пальцы паладина сжались на мече.

— Я давно хотела поговорить с тобой. Но ты не помнил. Все же Свет дает Силу, а не Знание, как Тьма. Ты не помнил и не хотел слушать меня. Я пыталась сберечь тебя. Сохранить тебе жизнь,.. – Дочь Тьмы замолчала, скривив губы в горькой улыбке.

— Значит, мы обречены убивать друг друга? – в голосе Хельги послышался гнев. И отчаяние.

— Выходит, что так, — согласилась девушка, но ее темные глаза непокорно блеснули. – Но у нас есть шанс. Стать свободными.

Безумная надежда вспыхнула в усталом взгляде паладина. Но следующие слова Дочери Тьмы погасили этот свет.

— Ты должен убить меня. Не по воле Длани, а сам.

Рука Хельги разжалась, меч выскользнул из ослабевшего хвата, на треть клинка уйдя в землю. Паладин сжал виски ладонями, на его скулах затвердели желваки.

— Решайся, это нужно сделать как можно быстрее, пока ты еще можешь что-то решать сам, — пальцы девушки дрогнули, но глаза ее смотрели печально и настойчиво.

— Почему… — выговорил юноша, с трудом проталкивая слова через стесненное горло, – сейчас?

— Потому что я нашла блокиратор. Я отрезала нас от артефактов, сейчас они ничего не могут сделать, но это ненадолго. Сейчас мы свободны, и если мы хотим остаться свободными, нам нужно действовать, – лихорадочно заговорила колдунья, торопясь рассказать как можно больше до того, как брат откажется. – Послушай, я все рассчитала. Если мы уйдем по своему желанию, то мы разрушим порочный круг перерождений, в который попали. Я бы убила тебя, но я не уверена, что сумею умереть сама. Я очень боюсь смерти, — глаза девушки блестели от слез, но голос звучал убежденно, и эта уверенность проникала в сердце паладина.

— Почему бы нам просто не использовать постоянно блокиратор? Ведь тогда мы могли бы…

— Не могли бы, — прервала его Дочь Тьмы. – Потому что сейчас они, — кивок на меч, — изучают структуру выстроенной перед ними преграды. И они сумеют разорвать ее. Очень скоро. Давай же!

Юноша неуверенно мотнул головой:

— Мы могли бы выпить яд, — похоже, что его собственная смерть совершенно не пугала, но убить вновь обретенную сестру было выше его сил.

— На меня не действуют яды, — яростно ответила колдунья, ее взгляд обжег лицо Хельги, словно пощечина. Он закрыл лицо руками.

Девушка уронила жезл и скользнула ближе. Ее нежные руки сжали ладони Хельги, и юноша обнял сестру, прижимая ее к себе. Губы колдуньи скользнули по его подбородку, ее висок прижался к его щеке. Она была настоящей. Теплой. Ласковой. Близкой. Такой родной. Гладя ее по темным волосам, Хельги вдруг подумал, а как хорошо было бы, если…

И вдруг он почувствовал, как что-то невероятно могущественное постепенно заполняет его разум. Он понял, что способности Сына Света понемногу возвращаются к нему. Где-то на грани слышимости бесновался Зов, но паладин не мог разобрать слов… пока не мог. Он ощущал, как в ладонях сестры за его спиной разгорается смертоносная магия, и откуда-то знал, что она тоже сейчас борется с заполняющей ее силой.

У него оставалось мгновение. Одно короткое мгновение, за которое нужно было успеть так много. Ведь он так и не сказал ей, что любит ее, что всегда любил, что никого важнее нее в его жизни не было. Жестокие великие артефакты, бездушные первоосновы, тасующие людей, как карты. И они – два джокера, бесконечно разные и невероятно похожие друг на друга. Сестра на брата. Они не игрушки…

В пальцах паладина сверкнул кинжал. Тонкий, изящный, совершенно неподходящий ему. Подарок на день рождения. Юноша таскал его с собой, чтобы помнить, и вот он, наконец, пригодился. Хельги занес оружие, и…

 

читателей   374   сегодня 2
374 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Loading ... Loading ...