Противоестественный отбор

 

День 1.

 

Ставка короля Лорнака. 08 ч.15 мин.

Северная сторона укреплений замка Вельтер.

 

— Я рад приветствовать Вас, господа Военный Совет. – Престон, милостью Богов вседержитель Лорнака, не смотря ни на что, по обыкновению приветствовал своих военачальников спокойно и ободряюще. В помещении караулки северного укрепления — комнате небольших размеров, на стоящих вокруг длинного стола лавках, восседало 26 человек. Все мужчины в возрасте от 30 до 55 лет. Многие со шрамами, свидетельствовавшими о непростой жизни военных, хотя оружие было только у Престона.

— Нам предстоит найти решение… выход из сложившейся ситуации. Поражение на перекатах Исеры нам дорого обойдется. По моему разумению, придется оставить южные районы…

— Неужели весь юг? – подал голос советник Калик, чьей вотчиной как раз и являлись районы Тарса южнее Старых гор, на одном из трех перевалов которых и располагался замок Вельтер.

— Боюсь что так.

— Ваша милость, но как же быть мне?

— Герцог, вы должны быть рады тому, что вообще находитесь среди нас. – король с прищуром посмотрел на Калика, которого в этот момент начала бить крупная дрожь, ибо каждый знал, что означает подобное спокойное и вкрадчивое высказывание повелителя.

— Если, и только если, в будущем Вам все же придется отвечать за часть моих земель, а они были в первую очередь моими. – король постепенно начинал проявлять истинные чувства. – то это будет крайне не значительная территория на которой вам, как и прежде, не придется тратиться на организацию профессионального наблюдения за соседями.

Между членами военного совета прошел шепоток, до этого момента никто не решался напрямую указать герцогу Калику на явные промахи в организации им обороны своих земель. Во многом «благодаря» этому человеку, откровенно проспавшему интервенцию Отрасцев, те в первые же два дня продвинулись на 24 мили от пограничных столбов и шли практически не ощущая противодействия до самых берегов великой реки Исеры. Жадность владетельного лорда обернулась против него самого. Деньги, которые он вместо найма умелых людей и покупки нужных сведений положил в свою казну, стали большой кровью для всего королевства, потому как Отрасцы, почуяв слабину, вместо небольшой разведки боем организовали полноценное вторжение во владениях Калика.

— Меж тем мы собрались здесь не для того чтобы обсуждать очевидное…

— Но мой король ведь я лишаюсь…

— Герцог, если вы еще раз прервете меня, то лишитесь головы. – уже в неподдельном гневе проговорил король. Присутствующие знали что, если Калик не поймет «намека», то властелин может не посмотреть на дальнее родство. Престон обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

— Наша задача решить, как получить преимущество, которого будет достаточно для убедительной победы. Пустить Отрасцев в центральную часть страны мы не можем, ущерб казне и престижу нашего государства будет нанесен колоссальный. Мне бы не хотелось, чтобы к Отрасцам присоединились еще и Гурры, а мой венценосный племянник не упустит возможность воспользоваться ситуацией, если мы окажемся в тяжелом положении. Для войны на два фронта мы не готовы, тем более после той оплеухи, которую получили на перекатах.

— Вот так оплеуха, три тысячи погибших и почти пять раненых. Ваше величество, еще пара таких оплеух и можно заканчивать войну.- высказал свое мнение командующий Герат.

— Ваши слова несомненно верны… Но сейчас я не желаю обсуждать то, что уже случилось, мне от вас нужны предложения как выйти из положения в которое нас загнал мой троюродный дядя. – взгляд который в этот момент был обращен на Калика был далек от родственного.

— Ваше величество, я человек простой, поэтому и говорить буду прямо.- начал свою речь Герат — У нас два выхода. Либо остаться в замке и держать оборону, но провизии хватит только на две недели, получается, что войско оставшееся в замке будет голодать еще две недели, так как весть по королевской эстафете до обжитых областей будет идти неделю, еще три-четыре ждать обоз. При отступлении провизию сжигали, чтобы разместить в обозе раненых. Теперь это может оказаться катастрофой для кавалерии, потому что фуража осталось совсем мало…

— На неделю Ваше Величество – высказал свои подсчеты командующий кавалерией Берст.

— На неделю. И это в режиме экономии. Земля не прокормит девять тысяч голов, даже если по дороге они будут выедать все подчистую. Кроме того, в Вельтере просто негде развернуться такой армии. Я предлагаю оставить в замке тысячу Гойта. У него надежные ребята, не побегут. Сколько их у тебя осталось Гойт?

— Семьсот девяносто четыре человека вместе со мной, из них два мага и девяносто три разведчика из сотни «Сов».

— Вот. Такими силами сложно, но можно сдерживать силы Отрасцев, еще необходимое время дадут хитрости инженеров магистра Локера. Я о небольшой доработке замка, которую ваши люди организовали три года назад. По моим сведениям это должно оказаться сюрпризом для нападающих. Думаю, в итоге такой заслон сможет выстоять пару месяцев. Таким образом, мы сможем с основным войском получить необходимые обозы, перегруппироваться и через перевал Святых выйти во фланг своры Конега Отрасского. Это конечно при условии, что Вельтер устоит.

— То есть мы должны оставить тысяче Гойта провизии на два месяца. – с сомнением сказал Престон. — Даже с учетом потерь это слишком много, я не могу позволить армии обессилеть или передохнуть с голода при выполнении этого плана. Однако, ты Герат в очередной раз доказал, что мой отец не ошибся, обратив на тебя внимание. В твоем плане есть разумный подход. Мы поступим несколько по иному. Как учили предки «Iactura paucourm serva multos».* Господа Военный Совет, вы мне больше не нужны. Все свободны, за исключением тебя Герат и вас магистр Локер. Гойт, останься тоже.

 

Окрестности замка Вельтер 09 ч. 45мин.

Палаточный городок тысячи Гойта.

 

Утро вступило в свои права, небо на востоке над пиками Старых гор уже давно стало светлым, хотя самого солнца не было видно. Несмотря на позднюю осень в южных предгорьях еще стояла вполне теплая погода, даже простые плащи обеспечивали надежную защиту от холода, поэтому большая часть воинов продолжала спать за неимением других распоряжений от командиров. «Совы» не были исключением. Каждый из них знал цену спокойных мгновений, когда можно отдохнуть под защитой надежного часового. Стоун любил дежурить в четвертую ночную смену, так как это позволяло ему встретить рассвет и насладиться возвращением в мир красок. Он, вопреки всем инстинктам разведчика, заставлявшим считать тень и тьму своими союзниками, всегда ждал рождения нового дня с трепетом, который старался скрывать от товарищей, как проявление чувств, а значит слабости недостойной мужчины.

_____________________________________________________________________________

* Жертвуй некоторыми ради спасения многих

Это утро не было исключением и, хотя все должны были уже давно встать, Стоун воспользовавшись отсутствием распоряжений сотников, собравшихся у отдельного костра, позволил своим товарищам поспать подольше, а себе еще полюбоваться первыми лучами солнца.

Услышав усилившийся звук голосов Стоун обернулся к костру сотников, за которым находился и его командир. Немолодой воин со странным именем – Козар. Никто из сотни не знал тайны его происхождения. Могучий воин, имея привилегии командира отряда, мог позволить себе отказаться от полевой работы и просиживать штаны в штабе вместе со стариком Гойтом, но видимо не мог представить себе жизнь без риска, а потому даже в одежде и вооружении не отличался от своих подчиненных. Как и большинство «Сов» Козар был защищен проклепанной кожанкой и магическим амулетом стихий, позволявшим пережить и лютый мороз горных вершин, и нестерпимый жар южных пустынь. Поверх защиты, нелепые на первый взгляд, болтались сотни веревочек и лоскутков различного цвета от серого до бурого, которые делали разведчиков незаметными в лесистой местности, и одновременно похожими на гордых ночных хищников, давших свое название сотне. Вооружен, как и все, коротким композитным луком, а вот меч у него был особенный – под стать хозяину, старый, потертый, но проверенный сотнями боев двуручник, такой же устрашающе огромный, как и его хозяин. Сам Стоун предпочитал такому чудовищу свой широкий меч с лезвием длинною в полтора локтя и шириной в семь пальцев.

Стоун видел, как Козар отходил от остальных с тысячником Гойтом. Обычная картина, потому как командованию постоянно требовались свежие данные о перемещениях Отрасцев, а к кому за этим обращаться, если не к сотнику «Сов» — военных разведчиков, ставших элитой Лорнакских войск. Не так давно из очередного поиска вернулся десяток Ликана, от которого Стоуну стало известно, что Отрасцы, находятся лишь в одном дневном переходе. И это несмотря на то, что при отступлении все переправы через Исеру были уничтожены.

Вспомнив о новостях Стоун вновь окунулся в хаос той битвы.

По сведениям разведки личной дружины герцога Калика к переправе на порогах Исеры подходило лишь немногим более шести тысяч Отрасцев, из которых лишь две тысячи кавалерии. Всего лишь неполный легион. Опираясь на эти сведения часть армии, а именно восемь тысяч пехоты и четыре кавалерии переправились через реку и скрытно развернули боевые порядки на левом берегу, организовав засаду, дожидались врага.

Вести принесенные вторым десятком «Сов», потерявшим в поиске своего десятника Крига, оказались настолько неожиданными, что ни переправить подкрепление, ни эвакуировать за переправу уже развернувшиеся войска просто не успели. Четыре легиона Отрасцев стальной лавиной вдавили переправившихся в землю. Подоспевшие подкрепления сами были вынуждены отступать, по возможности прихватывая раненых товарищей. Безоговорочное поражение и горький урок… «Сов», находившихся на северном берегу, никто в бой на южный не пустил, однако, удерживая берег до уничтожения переправы сотня Козара, отступавшая последней, потеряла еще шестерых. Маги слишком долго возились с мостами, но пенять на них было не за что, потому как из десяти сжигавших мосты, по одному на каждую сотню тысячи Гойта, их осталось лишь двое. Маги Конега, углядев угрозу для переправы, сконцентрировали на храбрецах, наверное, все свои заклинания. Двоих выживших выносили «Совы», сами маги в тот день уже передвигаться не могли, восстановились лишь через четверо суток.

За этими раздумьями прошло еще двадцать минут, когда вернулся Козар и приказал будить сотню. Три свистка и уже через две минуты разведчики стояли в полной боевой экипировке, готовые к любым приказам отца-командира… К любым, но не тому, который он отдал.

 

 

Окрестности замка Вельтер 10 ч. 30 мин.

Лагерь войск Лорнака.

 

— Отец ты не можешь отослать меня из сотни.

— Это еще почему не могу. Не забывайся, я не только твой отец, но и твой сотник. – Козару не нравился этот разговор. – Ты слишком молод Алекс и в силу своей горячности не понимаешь как страшно умирать. К тебе не является по ночам призрак старухи с косой, и ты не научился её бояться. – продолжал он шагая, между стройными рядами шатров и палаток. – Кроме того, это приказ самого короля… Ты же не будешь оспаривать Его приказы? – при этом он остановился и посмотрел на своего единственного сына.

— Отец этот приказ не правилен. Нельзя разлучать семью. Я хочу биться рядом с тобой.

— Цыц мальчишка, я не для того тебя воспитывал, чтобы дожив до седых волос краснеть от стыда за сына — нарушителя присяги. – на самом деле Козар чувствовал неподдельную гордость за сына, но сказать ему об этом, значило обречь горячего парня на безнадежную битву и скорую смерть. – Приказ есть приказ. Разговор закончен десятник, вы свободны. – после этого снова развернулся и не слушая дальнейших слов Алекса пошел дальше, быстро скрывшись за ближайшими шатрами.

Алекс был раздавлен новостью. Еще сегодня утром ничего не предвещало скорого расставания с отцом. Как горд тот был, когда сын прошел вступительное испытание и поступил под его начало в сотню «Сов». Многие из тех, кто пытался и не смог, винили его, пытались углядеть протекцию отца… глупцы. То, что издали кажется блестящим и желанным, вблизи обретает кроваво-красный цвет и горький вкус. Служба в «Совах» была почетной, но и не менее трудной, ибо почет такая штука, которую необходимо поддерживать своими деяниями. И Алекс делал это каждый день. Теперь же его исключали из числа «Сов» и отправляли в сотню к обычным следопытам. Первый пункт приказа короля был однозначен: «Исключить из состава сотни «Сов» четвертой тысячи под командованием командора Герата всех лиц не имеющих детей и (или) не видевших своими глазами двадцать пять зим.»

 

Окрестности замка Вельтер 13 ч. 25 мин.

Лагерь войск Лорнака.

 

Полуденный жар не ослабевал. Поздняя осень, а погода радует, каждый день лучше другого. В лагере наблюдалось необычайное оживление. Еще бы, не каждый день проводятся испытания на право вступить в сотню разведки. Каждый из «Сов» для обычных солдат был героем не зависимо от срока службы и личных заслуг. Не удивительно, что на внезапно освободившиеся 24 свободных места немедленно стали надеяться больше пяти сотен претендентов. После на скорую руку организованного турнира по «стрельбеизвсегочтостреляетиметаниювсегочтометается», прошли полосу препятствий организованную десятниками вожделенной сотни, осталось триста сорок два. Из них немедленно отсеяли еще двести пятьдесят шесть горячих, но слишком молодых голов. Одного который заявил, что имеет детей и ему двадцать шесть лет немедленно угостили плетьми, так как из числа его конкурентов тут же нашлись «доброжелатели» сдавшие двадцати двух летнего парня с потрохами. Кстати, «доброжелателей» тоже отсеяли. Оставшимся восьмидесяти двум претендентам предложили вводную, заключавшуюся в том, что стоящий от них справа человек шпион из Отраса. Отреагировавшие на такие новости позднее трех секунд были так же отсеяны. Что интересно, стоявший крайним правым в шеренге Цырба из шестой сотни тысячи Гойта отреагировал на предложенные обстоятельства первым, недолго думая завалил в песок проходившего мимо поваренка с полной бадьей помоев, за что поплатился поганым запахом исходившим от него до конца церемонии посвящения и возможностью стать одним из ста кумиров собравшихся. В результате испытания была полностью восстановлена численность отряда. Сразу после этого и старые разведчики и вновь принятые вышли за пределы лагеря в сторону возвышавшегося над предгорьями перевала Вельтер и расположенного там замка. Некоторые потом говорили, что там «Совы» праздновали и отдыхали отдельно от всех. Немногие посвященные знали, что они знакомились с секретами замка и заслушивали полную версию приказ короля Престона… приказа согнавшего улыбку со многих лиц.

 

День 2

 

Внутренние укрепления замка Вельтер.

Арьергардный заслон Лорнакских войск.

 

Замок представлял собой фактически стену, перегораживавшую ущелье, ведущее к одноименному перевалу в Старых горах. По верху стены на всем ее протяжении шел крепостной ход, его наружная брустверная стенка до середины выложенная из огромных блоков, а выше из большого шамотного кирпича имела окна бойницы, на взгляд Стоуна слишком широкие, но обеспечивающие превосходный обзор устья ущелья, которое стена и перегораживала, закрывая доступ к единственной в этих местах дороге. Высота в тридцать локтей и ширина в двадцать обеспечивала надежную защиту обороняющихся от нападений с юга. А ворота, заговоренные металлические листы серо-голубого цвета, по слухам не брали даже заклинания высших ступеней. В сравнении с окружающими стену утесами, сама она не представляла чего-то особенного. Сотворенные Богами и лишь немного доработанные смертными преграды были намного надежней. Скалы вокруг стен были обработаны таким образом, чтобы нижняя часть их плоской поверхности постоянно находилась под обстрелом обороняющихся. Утесы поднимались на головокружительную высоту, недоступную никому кроме кондоров. С юга замок был укреплен лишь невысоким валом с частоколом. Между валом и стеной располагались казармы, конюшни и склады. Возводить внутри стен цитадель архитекторам показалось ненужной тратой ресурсов и внутреннего пространства, сильно ограниченного расположением укрепления. Конечно, имелась возможность хорошо подготовленному, небольшому пешему отряду пройти через горы, минуя перевал, но в горах не было надежных дорог, и уж тем более возможности хоть как-то перебраться вражеской армии с обозами и маркитантками. Для этих целей Отрасцам была необходима именно дорога.

Два других перевала Святых и Кратер были укреплены не менее внушительно, да и гарнизон в западных замках насчитывал более шестнадцати полных сотен баронских ополчений и наемников.

Замок Вельтер опустел полторы недели назад, когда король Престон прошел здесь со своими войсками и, оставив лишь временную стражу в количестве трех сотен человек, забрал весь «лишний» провиант, постоянный гарнизон в неполную тысячу и отправился на перекаты Исеры. Чем все закончилось известно.

К моменту подхода отступившего войска остававшийся временный замковый гарнизон, уверенный в победе своего повелителя, «одержал победу» над запасами вина и большей части съестного. Поэтому получить какую-то поддержку не удалось. Закрепиться на рубеже Старых гор не позволяли: огромное количество раненых, отсутствие пропитания и фуража.

Сотня «Сов», усиленная тремя сотнями лучших стрелков и десятком магов собранных со всего войска осталась охранять стену, в то время как остальная часть армии, не задерживаясь, еще вчера по вечернему холодку выдвинулась в сторону перевала. Оставшиеся знали, что шансов выжить нет, поэтому многие, особенно из числа вновь принятых, обращались к Козару. Кто с упреком, а кто и с жалобой на то, что им не оставили выбора. Заявляли, что необходимо было оставлять добровольцев. После десятого такого обращения Козар плоской стороной меча обучил жалобщика не пререкаться со старшими, а заодно, пояснил всем желающим, что «Совы» и есть добровольцы, ибо никто их в сотню не тянул, и служба — осознанный выбор каждого. После этого десятники сами навели порядок в деморализованном воинстве, а когда оказалось что на каждый метр стены имеется столько защитников, что они не могут все поместиться у бойниц, то и вовсе поуспокоились, до тех пор, пока Конег не привел под стены замка свое войско.

Весь день прибывали все новые и новые когорты врага, пока в предгорьях не собралось восемь легионов. Вечером костры заполнили собой всю долину. Первые вылазки враг предпринял после заката, но «Совы» не зря носили свое имя и, хотя вся остальная сотня спала за стеной, десятники добровольно несли вахту. По крайней мере, половина из них благодаря постоянным тренировкам и магическому изменению ночью видела немногим хуже, чем днем. По указанию десятников три сотни сделали несколько залпов, которых нападающим хватило, чтобы откатиться обратно, так и не причинив никому из защитников значимого урона. Лишь трое самых азартных стрелков, высунувшихся из бойниц, чтобы подстрелить особо неудачливых врагов, успевших подбежать к стене почти вплотную, были легко ранены. Отрасцы тоже не понесли больших потерь, так как лучники, бившие по указке «Сов», накрывали площади, а не стреляли прицельно. Считать точные вражеские потери со стены никто не спустился, а поутру, насчитали порядка двух сотен жертв ночного стального ливня. Защитники горячо благодарили и молили богов за предков, которые обнаружили столь удобное место для обороны. Тем же утром всех постигло и первое разочарование. Трое из новичков сбежали, бросив своих товарищей. Пришлось отрядить десяток Ликана для поимки и наказания беглецов. Оставшиеся восемьдесят семь человек тепло попрощались с товарищами, позволившими им поспать эту ночь, после чего стрелки, как и было приказано королем, налегке без провианта и запаса стрел выдвинулись догонять основное войско. С ними ушли и маги подготовившие за остаток вчерашнего дня и ночь все скрытые от глаз посторонних возможности замка, которые должны были помочь обороняющимся. Заметили изменения лишь с восходом солнца, когда сама стена и скальные утесы вокруг засияли толстой ледяной корочкой, делавшей попытку забраться на них, сущим самоубийством.

Так закончился первый день.

 

День 3.

 

Стена замка Вельтер

Крепостной ход.

 

Еще до рассвета Стоуну пришлось объявлять тревогу. Видимо Отрасцы решили не терять времени, поэтому не дожидаясь восхода солнца они стали стягивать войска к замку.

Со стороны долин Тарса к замку двигалось войско Конега. Это был уже не ночной набег — разведка боем, а организованный штурм укреплений. Манипулы выстроились черепахами и неуклонно приближались к стене. Все усилия лучников не приносили успеха. На мокрой от росы траве не осталось ни одного из нападавших, поэтому Козар приказал повременить со стрельбой.

— Помните, парни их надо пустить практически на стену. Пусть поверят в скорую победу.

После того как «черепахи» подошли поближе, дела у лучников пошли лучше. То и дело кто-то из Отрасцев поскальзывался на подготовленном магами грунте и открывал бок товарища. Стрелки не дремали и тут же всаживали в брешь по нескольку стрел. Конечно, такие потери не могли остановить наступавших, но крики раненых, делали больше чем стрелы. «Черепахи» сбились с шага и подошли к стене не все разом, а с небольшими интервалами, что дало возможность защитникам вдоволь побегать по стене и обильно полить каждый отряд наступавших кипящей смолой. Стрелки не долго думая, подожгли стрелы с паклей и сделали прием уж совсем «теплым». Горящие легионеры стали разбегаться в разные стороны, внося сумятицу в ряды своих товарищей, чем тут же стали пользоваться лучники на стене. Все было как-то нереально. Стоун даже немного удивился легкости, с которой они отбивали первую волну. Расстреляв колчан, он закинул лук за спину еще до того, как самый шустрый и не самый мудрый из врагов просунул голову в крепостной ход. Замах и враг повержен. Стоуном стал овладевать боевой азарт. Второй Отрасец был умнее. Умело прикрываясь щитом, он без помощи рук, преодолел конец лестницы и ловко заскочил во внутреннюю галерею. Немолодой воин был защищен потемневшей, давно не чищеной кольчугой и пехотным щитом, вооружен кривой саблей, которой довольно ловко отразил два первых выпада Стоуна, затем попытался достать его щитом по лицу. Стоун, сам не единожды побывавший в сражениях и ожидавший подобного, воспользовался промахом Отрасца, с короткого замаха отрубив ему руку, державшую щит выше локтя. Обезумевший от боли, тот стал легкой добычей для стоявшего неподалеку Цырбы. Непреложное правило линейной пехоты: «Можешь помочь товарищу, сделай это и в следующую секунду то же сделают для тебя.» Бой это не честная дуэль, и не битва один на один. Жестокая правда жизни. Благородство оставляем для придворных, тыкающих друг в друга «вязальными спицами» рапир по поводу и без. Обернувшийся же к своей бойнице Стоун был неприятно удивлен. На него со спины уже наступали двое Отрасцев, которые непременно напали бы на него сзади, будь он чуть менее расторопным и задержись подольше с их первым товарищем. На лицах обоих отражалась ненависть, которая могла бы напугать робкого духом. Стоун же лишь сделал для себя нужные выводы. «Человек, показывающий свои эмоции, читается противником как открытая книга» вспомнил он слова своего десятника. На языке нападавших он выкрикнул ругательство в адрес матери более высокого, который тут же бросился в атаку. Стоун, на то и надеявшийся, провел выпад из нижней стойки, распоров ему живот одним ударом. Второй даже не понял, что произошло с его товарищем, поэтому попытался нанести стоящему слишком низко Стоуну рубящий удар сверху, замахнувшись обеими руками. Дать ему, нанести этот удар, не входило в планы Стоуна, который, поднырнув под длинного, потерявшего интерес к бою и обеими руками пытавшегося удержать края раны на животе, толкнул того плечом на второго неудачника, одновременно подрубив ему правую ногу чуть ниже колена. Еще до того как Отрасец упал, Стоун завершил страдания обоих двумя короткими взмахами левой руки с зажатым с ней кинжалом. Резать врагам глотки широким мечом в ограниченном пространстве было неудобно.

После скоротечной схватки, занявшей всего несколько секунд, ему удалось выглянуть в бойницу. Под стенами клокотало людское море. Лучники, бившие со стены, уже не могли повлиять на происходящее. Находившиеся внизу воины Конега, в общем шуме и давке даже не замечали, как некоторые из них валятся пробитые стрелой. К воротам почти подкатили внушающую уважение конструкцию, в которой без труда можно было угадать накрытый деревянной крышей таран. Не далее как в двухстах локтях от стены третья волна осаждающих совершенно безнаказанно, как-то даже по-хозяйски, устанавливала гуляй-город, который должен был вполне успешно защищать все еще подходивших Отрасцев, от стрел летящих со стены. В крепостном ходе с обеих сторон от Стоуна заканчивалась сеча с остатками первой волны нападавших. Внизу же под стеной не было видно и следа от первого удачного отпора обороняющихся.

В этот момент он понял, почему так легко удалось отразить первый натиск. Не только Престон умел жертвовать некоторыми. Легаты Конега послали в первой волне необученных и плохо экипированных ополченцев, единственной задачей которых было отвлечь защитников от второй и последующих волн нападавших, действовавших куда более организованно.

Следующие пол часа для Стоуна слились в череду замахов, выпадов, ударов, уклонений и толчков. Он перестал считать убитых, полностью сосредоточившись на своем дыхании. Когда стало казаться, что эта битва будет длиться вечно, все как-то мгновенно прервалось. Оглушительный рев раздавался из-за стены. Оттесненный от бойниц массой противников Стоун не видел, что происходит внизу. Добив по дороге двух раненых, он выглянул в бойницу и был поражен произошедшими изменениями. Под стеной бесновалась водная стихия. Практически ничего не было видно, водяная пыль залетала даже в бойницы, покрывая лицо, с которого тут же стали капать розовые капли. Все окружающие звуки терялись в грохоте бушующих водных масс. Ему, как и остальным «Совам» было известно, что в решающий момент сработает задумка магов-инженеров, но что это будет настолько грандиозно, предполагать было трудно.

– Эй, парни, хватайте эти куски мяса, и выбрасывайте в бойницы, пока поток не иссяк! Отрасские псы недооценили изобретательность инженеров магистра Локера! – Козар был похож на демона. Его руки, лицо и одежда были в крови, однако на самом сотнике ран не было видно.

За этим неприятным, но нужным занятием «Совы» провели следующий час как раз по истечению которого, за стеной стало возможно что-то рассмотреть. Над отрогами висела радуга. Тонкими серебристыми нитями иссякали остатки смертоносных водопадов низвергавшихся с высоты окружавших стену утесов. На земле под стеной не осталось ни только следов вражеского воинства, но даже и травы. Широким языком вниз по предгорьям к самой долине простирался слой грязи, обломков и вырванных с корнем деревьев, из-под которых кое-где торчали останки погубленных этим потоком людей. После оглушительного рева воды стояла удивительная тишина. Даже птицы не решались нарушить молчание. Внизу же селевые потоки достигли северного края лагеря Отрасцев, сметая все на своем пути, посеяв смерть и хаос.

— Думаю сегодня можно их уже не ждать.- выразил общее мнение Цырба. – Умыли мы этих олухов.

Никто не рассмеялся. Пораженные мощью ловушки, «Совы» посчитали шутку признанного балагура не уместной.

— Теперь понятно, почему командующие такими гарнизонами меняются только после смерти. Отдать в руки врагов такие сведения… — не нашелся как закончить свою мысль стоявший рядом со Стоуном Кирк из восьмого десятка.

Проведенная перекличка показала, что в бою «Совы» потеряли больше двух десятков своих товарищей. Еще троих пришлось «отпустить со службы» из сострадания, так как полученные ими раны невозможно было излечить без помощи магии. Оставь десятники им жизнь, та обернулась бы для несчастных лишь пыткой, ибо выжить с такими ранами не смог бы никто. Еще четверо были легко ранены и после помощи Дока могли продолжить битву.

К вечеру вернулся десяток Ликана, в котором отсутствовал новичок, зато вместе с ними пришел бывший десятник «Сов» Алекс – сын сотника Козара. Его появление ознаменовалось гневным рыком отца и тычком в ухо. Стоун, однажды упустивший в поиске «языка», успевшего проглотить яд, получил от Козара подобный удар в ухо. Мутило потом еще два дня. Не успокоившийся на этом Козар приказал арестовать сына как нарушителя приказа, и только совместные увещевания всех десятников «Сов» смогли убедить его отказаться от своего решения. Так как охранять арестованного все равно было бы некому. Однако, с сыном Козар не разговаривал, лишь отрывисто рявкнул Ликану, что теперь Алекс переходит к нему в подчинение.

Сразу после этого у северной караулки замка Вельтер были установлены четыре шеста с насаженными на них головами дезертиров. Новичок из десятка Ликана попытался под шумок сбежать, и был так же казнен.

Парни, из числа служивших под началом Алекса рассказали ему о том, как прошли дни в его отсутствие, но общая радость от его возвращения, была омрачена нескрываемым гневом Козара. А когда сотник злился, всем вокруг становилось неуютно.

 

 

 

 

 

День 4.

 

Казарма замка Вельтер.

Внутренние помещения.

— Стоун, вставай. Твоя стража. – Цырба не особо церемонясь пихал товарища ногой в ребра.

— Что ты за человек такой, видишь же, товарищ устал, хочет отдохнуть. Нет чтоб кофе принести, ты сразу пинаться. – шутливо ворчал Стоун, нехотя поднимаясь с лежанки.

— За благами цивилизации тебе нужно в потешный полк поступать, к принцу на службу. Сидел бы в столице и кофеи по утрам распивал.

За два дня совместной жизни с «Совами» Цырба уже перезнакомился со всеми и успел стать любимым рассказчиком у костра. «Совы» редко бывали разговорчивыми, в виду специфики своей профессии могли днями обходиться без слов, поэтому Цырба -жизнелюбивый, умевший травить невероятные байки про свои «подвиги», трактирных девок и способы их использования, стал причиной, по которой едва ли не все из сотни, свободные от вахты, собирались за костром второго десятка и надрывали животы со смеху.

Поднявшись на стену, Стоун отправил продолжавшего дежурить Приста будить свою смену. Огни вражеского лагеря отдалились и померкли. Что там сейчас происходило, можно было только гадать. На смену Присту пришел Алекс. Под стать отцу, парень был здоров как вепрь. Мощные руки способны были удержать аркан, наброшенный на всадника, мчащегося на всем скаку. Многие не сомневались, что меч сотника однажды перейдет в его руки.

 

— Ну, как там с отцом?

— Не хочет со мной разговаривать.

— Не понимаю. Я бы гордился таким сыном. – попытался проявить сочувствие Стоун.

— Спасибо Стоун, давай закончим с этой темой. – Алекс явно был не в настроении обсуждать свои отношения с родственниками.

 

Рассвет не обманул надежд Стоуна. Над мрачным черно-серым миром, сначала стали вырисовываться горные пики. Небо на востоке светлело. Вот в мир вернулся бледно желтый цвет. Снеговые шапки гор отразили первые лучи солнца. Завораживающий танец света и тени. Тьма постепенно отступает в распадки и расщелины, трусливо съеживается не в силах противостоять мощи светила, верхний край которого уже показывается смертному. Глаза слезятся, но свет так прекрасен. Новый день — новые надежды. Даже если подводит вера в благоприятный исход, надежда остается. Теплой рукой любимой девушки первые лучи солнца коснулись лица обреченного, но не сломленного воина. Утро — благословенные минуты, позволявшие мечтать о будущем.

Дежурство прошло нормально. Сдав вахту, Стоун и Алекс спустились за стену. Вернувшись к костру своего десятка, Стоун принял от товарищей миску с варевом, которое они приготовили из остатков провизии в замке. Сильно не хватало мяса, хотя даже такая еда на свежем воздухе проголодавшемуся воину казалась вкусной.

После завтрака он принялся править свой меч, на котором остались следы вчерашнего боя. Не стоит обижать доброе оружие. Вовремя проявленная забота может стать залогом будущей победы. Справив выбоины и зазубрины, Стоун поймал на лезвие солнечный луч, несколько раз взмахнул смертоносным другом. Удовлетворившись результатами своего труда, прошелся по клинку промасленной ветошью и убрал в ножны. Закончив, поднялся на стену и занял свой пост.

Солнце по-осеннему не поднималось высоко. Время близилось к полудню, поэтому лучи светила, и без того мешающие обороняющимся, отражались в бесчисленных лужицах, лужах и озерах оставшихся после вчерашнего потопа. Безумная пляска бликов не давала присмотреться даже у к устью ущелья, не говоря уже о том, чтобы увидеть лагерь Отрасцев. Первый снаряд, угодивший прямо в стену, не заметил никто кроме Стоуна. Остальные услышали только грохот. Затем еще и еще огромные камни стали ударять в стену, однако, не причиняя ей пока видимого вреда. Вот показались первые ряды атакующих. По колено в грязи, медленно, как во сне выныривали шеренга за шеренгой вражеские когорты из мозаики солнечных «зайчиков». «Совы» приготовились к отпору, подошли к бойницам, стараясь точнее прицелится во врага. В этот момент произошел первый взрыв. В нескольких локтях справа от Стоуна полыхала стена. Горел сам камень. Источая нестерпимый жар, плавился и стекал на пол. Двое из «Сов» стоявших рядом сгорели не смотря на амулеты защиты, а Стоун мог оставаться на месте лишь благодаря ему, так как в противном случае жар был бы смертельным. Десятки молний, огненных шаров и магических копий с разной степенью точности били по бойницам, стене и скалам вокруг. Противодействовать шквалу вражеской магии не было никакой возможности. Еще несколько раз, прежде чем Отрасцы подошли к стене, внутри крепостного хода вспыхивал и гас страшный белый огонь. Магические атаки унесли жизни десятка товарищей Стоуна. Страшно подумать, что стало бы со всеми ними, не будь стена подготовлена к нападению магов. Обороняющимся оставалось, только ждать возможности выплеснуть накопившуюся злобу на врага.

А те в свою очередь сделали выводы из предыдущих ошибок. Вместо того чтобы ломиться всеми силами в крепостной ход. Часть лестниц Отрасцы сделали длиннее, что позволило им забираться на крышу. Спускаться с дугой стороны стены они попытались на веревках. Но достичь земли живыми повезло лишь немногим. Козар, Алекс, Цырба, Кирк и еще пятнадцать человек баграми втянули веревки в крепостной ход. Спускавшимся по ним Отрасцам был предоставлен выбор: либо прыгать с высоты 25 локтей на землю, либо держась обеими руками за веревку, то есть без защиты, попытаться проникнуть с тыла в галерею к обороняющимся. Получалось далеко не у всех, но даже это заставило «Сов» опасаться нападения со всех сторон. Отрасцы, не считаясь с потерями, лезли на стены. Вместе с тем, маги нападавших не могли применять заклинания, а значит — все решала сталь и крепость рук её держащих. Прошло всего 40 минут, весь крепостной ход был завален трупами. Козар вестником смерти прорубался по галерее. Везде, где он появлялся надежда «Сов» крепла. Казалось, сама богиня победы сидит на плече неистового воина и руководит его рукой. Воспользовавшись замешательством нападавших Стоун умудрился заткнуть свою бойницу трупами трех Отрасцев. Страшная баррикада продержалась не долго, но позволила извести всех нападавших находившихся в досягаемости меча и кинжала. Примеру Стоуна последовали другие «Совы». Недолгое затишье позволило глотнуть немного воды. Затем Козар привел в действие вторую задумку инженеров магистра Локера. По команде все «Совы» сбежали за стену, а крыша крепостного хода вся разом вспыхнула призрачным сине-зеленым пламенем, мгновенно сделавшим её выше на добрых 10 локтей.

— Долго мы так не протянем. — запыхавшийся Ликан зажимая неглубокую рану на левой руке с надеждой смотрел на Козара. Даже сейчас верил, что командир найдет выход.

— Долго и не надо. Войска короля уже далеко от нас. Отрасцы их не нагонят. Ликан, ты остаешься за сотника.- увидев на лице старого друга горечь понимания происходящего, Козар продолжил. — Сопли не разводить, раненых выводить только тех, кто может ходить. Мне нужны два добровольца.

Алекс не мешкая выступил вперед, а Стоун поймал себя на мысли, что не может сделать того же. Гордость толкала его вперед к своему командиру, трубила боевым рогом о чести и доблести. И в то же время из темных подвалов души слышался похожий на скрип мерзкий скулеж страха. Нет, он не просил поберечься, он исподволь, подсовывая видения из прошлой мирной жизни, напоминал о жене Норе и маленькой дочурке Аннет, которая лишь готовилась увидеть свою шестую зиму. Душистый запах свежеиспеченного хлеба, добротный деревянный дом… Стоун попытался держать себя в руках. Оглянулся на товарищей. Мало кто мог в этот момент поднять глаза, поэтому немногие и увидели, как сначала наклонился всем телом, словно разрывая невидимую завесу, а потом и сделал маленький шаг вперед Цырба. Громко звякнула кольчуга так полюбившегося всем новичка. В тот же момент Стоун, сбросив оцепенение, тоже сделал шаг вперед.

Взгляд Козара метался между Алексом и Ликаном. Отчаяние. Как заставить сына поменять решение? Единственный продолжатель рода не должен погибнуть.

— Алекс я как новый сотник приказываю тебе помочь Кирку и отступить с остальными. Не заставляй меня выводить тебя отсюда под стражей. Двойного нарушения приказа я тебе не прощу. – Ликан не мог отвести взгляда от глаз Козара, в которых вместе с решимостью обреченного, светилась искра благодарности.

Уводить Алекса все же пришлось силой. Вырвавшись из рук товарищей, он кинулся к, казавшемуся в тот миг таким старым и беззащитным отцу, но встал как вкопанный, встретившись с несломленной волей, молчаливым приказом спасать не жизнь, а память о нем. В момент истинного единения отца и сына, перед мысленным взором Алекса промелькнули года и поколения не рожденных еще потомков, которым он сможет с гордостью рассказать о великом предке.

— Отец, я сделаю это.

***

— Стоун, Цырба, мы скоро умрем. Не беспокойтесь, больно не будет. – спокойный, уверенный голос Козара, успокаивает.

— М-мы не боимся б-боли сотник, мы готовы. – в голосе Стоуна дрожь.

— Вот вам свитки. Встаньте в отмеченные синим круги у стены. По моей команде читаем вслед за мной. От стены не останется ничего, так же как и от всего живого, находящегося от неё в ста локтях. Смерть будет мгновенной. До встречи в аду.

— Сотник, если там вы будете с нами, можно и с чертями пободаться. – Цырба храбрится.

— Ну, на нас смотрят боги. Начали…

 

 

День неизвестен.

 

Яркий свет бьет в глаза. Что это? Восход? Я спал. Мне все это просто снилось. Где я? Пошевелиться не удается. Я чувствую тело, но не могу пошевелиться. Шорох материи справа. Повернуть голову. Не могу. Может это был не сон? Или я за чертой? Что же произошло? Да что же происходит? События последних дней меркнут в памяти как сон после пробуждения. Я могу пошевелить рукой. Повернул голову. Кто это? Да нет, не может быть. Или может.

— Магистр? – хрип, не мой голос, но говорю вроде я.

— Да, Стоун. – Локер смотрит с сочувствием.

— Что произошло?

— Произошла твоя инициация.

— Инициация? Для чего? – кажется, голос возвращается ко мне.

— Ну, это вступительное испытание.

— Куда?

— Ты же так хотел стать «Совой»…

         Вспышка… Я у командующего… Прошение… Отказ… Еще шесть прошений за последний год… Согласие на проведение вступительного испытания… Две недели ожидания… Вызов… Козар… Магистр Локер… «Ваш разум будет верить в реальность происходящего… …Я готов…» Круг Магов… Ментальное заклятие… Теряю память… Бой на перекатах великой реки Исеры.

— Стоун, ты готов встать. – голос Локера кажется даже ласковым.

— Каковы результаты испытания?

— Значит готов. Скажем так ты не худший.

— Почему я не ощущал на испытании себя собой, и почему знаю все, что происходило в мое отсутствие?

— Ты принимал решения за всех участников сценария с нашей стороны. Действия противника заранее заложены в иллюзию. Это и является целью испытания. Козар двадцать шесть лет назад провел в этом кресле четырнадцать дней. Правда, он «оставил в замке» всю тысячу и без провизии.

— Я думал, что вам нужна только моя личная реакция на происходящее.

— Тебе предстоит узнать еще многое из того, чем занимается твое новое подразделение.

— Можно еще вопрос?

— Да, ты заслужил.

— Почему рассвет?..

— Не знаю. Сам ответь на свой вопрос.

 

***

Я стою в светлой комнате. Передо мной четыре огромных окна с причудливым переплетом. Солнечный свет на противоположной от них стене соткал кружево из тени. Справа и слева массивные двери. За спиной кресло, в котором проходило мое испытание. Обитое черной кожей с металлическими захватами для головы, рук и ног. Стоит оно в центре октограммы выложенной мелкими каменными плитками в полу, полированном словно зеркало. Никто не знает, в чем заключается испытание «Сов». Элита Лорианской армии. Военная разведка. Мечта любого мальчишки. Да приходят на испытание именно мальчишки, даже если до этого они четыре года служили в гвардии Его Величества. Выходят либо юродивые, чей разум не перенес мнимой смерти, либо испытанные ветераны, готовые отдать свои жизни за Родину. Те, кто не прошел испытание, в интересах секретности исчезают навсегда. Сколько их было, никто никогда не узнает. На моей правой руке под плащом скрывается нашивка – белая сова, расправившая крылья в черном круге. Завтра я получу от Козара первое задание.

 

читателей   615   сегодня 1
615 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...