Палка о двух концах

 

Салп, напряженно сопя, неловко водил пальцем по странице. Палец был коротким, толстым, с обгрызенным ногтем, и казался совершенно неподходящим для подобного занятия, но его обладатель был упрям.

«Опять не получилось!» Где же он теперь умудрился проколоться?

От усиленных размышлений и непрекращающейся зубрежки болела голова. Он уже и не помнил, когда последний раз ложился без тяжёлой пульсации в висках. Учеба, учеба, учеба… с утра до вечера, а иногда, в особо черные дни, и с вечера до утра.

Салп с ненавистью уставился на потертый учебник, замусоленный бесчисленными поколениями учеников. Мысль о том, что все его предшественники были гораздо умнее, талантливей, и уж конечно, куда везучей, доводила до бешенства. Сбросив книгу на пол, он с досадой пнул ни в чем не повинный стол и устало прикрыл глаза.

Он помнил. Он все прекрасно помнил! Уже не только выученное, но по-прежнему не поддающееся заклинание, а и все пятна, кляксы и пометки на полях, между строк, а иногда и вместо самих строк. Но все равно не удавалось ничего!

И даже хуже. Потому что то, что все таки выходило после попыток применить вымученные заклятия на практике, лучше бы не получалось вовсе!

Взять, например, недавнее занятие по практической магии – удался урок, ничего не скажешь! Прямо скажем, эффектно получилось. А уж как запомнилось… И ведь ничего сложного. То есть теоретически. Для всех. Кроме него.

Почему вместо того, чтобы заставить лабораторную крысу – существо, ко всему привычное, апатичное, и бесконечно ограниченное, — изменить цвет с обычного серого на апельсиновый, он устраивает пожар, и едва не сжигает всю школу?! Он же старался изо всех сил! Усилий, потраченных на то, что бы все сделать как надо, ни разу не сбиться, предварительно прокрутить нужные слова в голове, и ничего при этом не пропустить, хватило бы на перекраску всех грызунов в округе. Но почему-то после его заклинания крыса, с самого начала наплевательски относившаяся к столь много значащему для Салпа процессу, прекратила выбирать блох, пискнула, и превратилась в огненный сгусток.

Засияв так, что стало больно глазам, зачарованный грызун для начала испепелил клетку, верой и правдой служившую столько лет ему жилищем. Не удовлетворившись результатом, следом прожег стол, и свалившись на половицы, принялся панически метаться по ним, наполняя помещение густыми клубами дыма.

На разошедшееся животное ловко опрокинули заранее приготовленное ведро воды — еще два таких же, только с песком, стояли рядом, равно как и всевозможные защитные приспособления, снадобья и амулеты. Пожар всеобщими усилиями потушили, а не пригодившийся инвентарь – слава о Салпе уже гремела вовсю, превращая каждый урок в подобие саперных работ, — убрали. До следующих занятий.

Учитель, вздохнув, словно оправдались самые худшие его ожидания (как впрочем, оно и было), заставил Салпа в одиночку устранять последствия неудавшегося опыта.

— Постой. – остановил он ученика, который уже направлялся в угол, где хранились ведра, тряпки, и различные мелочи, незаменимые в подобного рода случаях. – Сначала объясни, чего ты хотел добиться? На этот раз.

— Ну… заставить крысу изменить цвет, — уныло пожал широкими плечами Салп. –Поменять на желтый.

— Что в учебнике сказано?

— Перечислить необходимые ингредиенты, — безропотно продолжил несчастный экспериментатор, – название фрукта, дающего цвет, света, наделяющего его жизнью, тепла, заставляющего двигаться…

— Дальше.

— … и через формулу обратимости в том же порядке компоненты, требующие перемещения. – совсем убито закончил ученик.

— А ты что сделал? – устало скрестил пальцы учитель.

— Ничего, – Салп шмыгнул носом, — только…

— Что — «только?»

— Только я подумал – зачем перечислять столько наименований, если можно вместо них всех применить одно — единственное! Зато заклинание в результате станет короче, а эффективность его только возрастет…

— Да уж, что-что, а эффективность действительно возросла! – ядовито подтвердил преподаватель, окидывая взглядом до сих пор дымившийся стол с огромной дырой посередине. — И в чем теперь заключается твоя ошибка? –строго произнес он, подчеркнув голосом «теперь».

— Нужно было вставить коэффициент действия! – ответил Салп, обрадовавшись, что вместо выволочки, обычно следовавшей после подобных происшествий, намечается интересная беседа.

— Нет! – схватившись за виски (по-видимому, голова трещала не только у Салпа), завопил учитель. – Нет! Нет, нет, и еще раз нет! Ты ошибся совсем в другом! Точно так же, как и предыдущий раз, и предпредыдущий, и еще много раз до них!

— Мастеров, которые оставили нам эти книги, как тебе должно быть давным-давно известно, много лет уже нет на свете! – с мученической гримасой начал преподаватель. –Именно бессмысленные опыты, затеянные ими ради поиска новых, не испытанных никем раннее заклинаний (страшная глупость, поскольку и старые прекрасно работали) в конце-концов и свела на нет все их племя. И что бы сберечь то немногое, что все-таки сохранилось, было принято решение строго-настрого запретить любые попытки, направленные на изменения, и уж тем более на изобретение новых заклятий! Пока ты ученик, тебе многое списывается на неопытность и ошибки, но если так будет продолжаться и дальше, учеником ты пробудешь очень и очень недолго…

— Так, все убрать, полы отскоблить, стол отнести к плотнику, с ним сам договоришься… — сменив тон, деловито зачастил преподаватель, едва раздался звон колокола, возвещающий конец занятий. И соответственно – приглашение на обед. — Да, крысе сделаешь новую клетку. Огнеупорную!

 

Салп перевернул страницу. От громоздкости, закостенелости и неуклюжести заклинания, а также от отчаяния, охватившего его, хотелось выть. Подумав, он так и сделал, не забывая внимательно прислушиваться, не идет ли кто. Легче не стало.

Ну почему все эти нагромождения слов, придуманные пыльными, насквозь пронафталиненными стариками, испуганно оглядывающимися при каждом звуке, неизменно работают! То есть работают у всех, кроме него? Словам учителя об исчезнувших в результате собственной неосторожности мастерах Салп ни на грош не поверил, справедливо подозревая в подобном исчезновении не роковую небрежность, а бесконечные войны, сотрясавшие тогда королевство.

Мало того, что он превратился в вечного дежурного, убирая, чиня, и меняя вещи, пострадавшие в результате неизбежно оканчивающихся неудачами опытов! Так над ним вообще потешается вся школа! Полюбоваться на его уроки приходят даже увешанные с ног до головы защитными амулетами выпускники, опасливо заглядывающие в лабораторию из дверных проемов, а малышня при одном виде Салпа прекращает свою возню, и мигом бросается в рассыпную. Что же тогда говорить об одноклассниках! С этими вообще одна беда!

 

— Перемена облика, — скучно бормотал в неопрятную бороду сонный преподаватель, обряженный в потертый халат, — сложное многоступенчатое заклинание, объявленное вне закона много лет назад, и включающее в себя ряд магических элементов рангом пониже, в отличие от основного, вполне допустимых к применению. С одним из них – маскировкой, мы сегодня и познакомимся.

— Что есть перемена облика? – трагически вопросил он, стараясь придать своим словам многозначительность. — Суть изменения вида в глазах окружающих, затрагивающая самые основы! Что есть маскировка? – Та же перемена вида, только поверхностная, призванная оные взгляды обмануть. Ирга!

Ну конечно, Ирга! Как же без нее! Любимица всех учителей без исключения, аккуратистка, красавица и полная отличница. Хотя, казалось бы, третий пункт прямо таки просто обязан исключать последующий, но с юной колдуньей этот номер не проходил. Никто лучше Ирги не запоминал всю эту заплесневелую муть в теории, и никто затем с таким блеском не применял ее на практике. А какие у нее были глаза!

Вот и теперь, отбарабанив без запинки суть изучаемого заклинания, она преданно уставилась на учителя в ожидании разрешения демонстрации. Вздрогнув, тот окончательно проснулся и приглашающе шевельнул ладонью. Ирга на мгновение застыла, раздумывая, затем щелкнула пальцами.

Класс многоголосо застонал от восхищения. На месте ученицы возникла… нет, конечно же ни в коем случае не будущая колдунья! Никому и в голову не могло прийти так обозвать важную даму в пышном, расшитом драгоценными камнями платье до полу, с прорезными рукавами, прихваченными тяжелыми лентами, высоким кружевным воротником с шариками жемчужной нити, переливающимися теплыми искрами! И только глаза остались прежними, но сейчас они были закрыты, чтобы не дать вырваться наружу довольному блеску.

— Гм… — не сразу нашелся преподаватель, суетливо роняя очки. – Я вообще-то имел под маскировкой несколько другое понятие. Но впечатляет… весьма.. гм… знаете ли. Следующий!

По уже описанным причинам на практических занятиях Салпа всегда пускали последним. В основном из-за того, что после него, как правило, приходилось в спешном порядке оставлять класс. Естественно, о дальнейшем продолжении обучения в подобных случаях не могло идти и речи.

— Салп! – дрогнувшим голосом наконец произнес учитель, предварительно дважды убедившись, что больше никого не осталось. Покосившись через плечо, чтобы лично удостовериться в наличии приоткрытой двери, он немного расслабился.

Салп, тяжело ступая, вышел из-за своего стола, и задумался, наклонив большую голову. В классе началось бурное движение. Присутствующие, торопливо сооружая баррикады из всего, что только подворачивалось под руку, толкаясь, занимали за ними места. А самые сообразительные сгрудились возле учителя, надеясь не сколько на его силы и умение, сколько на впечатляющие размеры.

Салп мрачно размышлял. После выдающегося примера Ирги все наперебой пытались перещеголять друг-друга в пышности и великолепии убранств. Класс, словно на королевском балу, щедро расцветился мерцающим блеском парчи, колючими вспышками самоцветов и сытым шуршанием драгоценных тканей.

«Превратили урок маскировки в придворный бал» — думал Салп, тщетно пытаясь представить сам себе будущий наряд. «Показать, что на самом деле является маскировкой?» — зашевелилась в голове неповоротливая мысль, но, испугавшись возможных последствий, Салп не без труда избавился от нее. Лучшая маскировка – это стать невидимым, но с его удачей с подобными опытами пока следовало повременить. Хотя бы в целях личной безопасности. А сейчас было лучше не выделяться.

«Как там придумала Ирга? Не, жемчуг конечно, хорошо, а золотое шитье еще лучше, но все это подходит к ее удивительным глазам, прекрасным, как… кхм. Брось, нужно сосредоточиться. Все, как в книге.»

Вот если бы взять бархат… отменный, черный как ночь бархат, который сотворил Рион – тощий, противный, высокомерный эльф, воплотивший в себе не только самые отвратительные черты, присущие его длинноухой расе, но и, к сожалению, способности к магии, ничуть не уступающим Иргиным.

Да что там бархат! Вот если бы ему такой же костюмчик… Только материал перекрасить в темно-зеленый, а само облачение обязательно расширить, чтобы оно налезло на Салповы плечи. Да доточить рукава, а штаны, наоборот, укоротить. Не забыть бы еще выпустить из обшлагов кружева,… и не какие ни будь, а чтобы не хуже, чем у Игри. Золотая перевязь через плечо, с таким же узором, как у отличницы. Жульничество, конечно, но ничего. Сойдет. И костюм был бы готов!

Он глубоко вздохнул. И напрягся. Итак…

В воздухе хлопнуло, запахло почему то мандаринами, и Салп настороженно открыл глаза. Вовремя — над головой со свистом пролетел объемистый тюк одежды. С треском разбилась о стену банка с темно-зеленой краской, оставив на свежепобеленой стене уродливую кляксу, с глухим лязгом вонзились в брызнувшую во все стороны штукатурку портновские ножницы, прихватив по пути порядочный клок Салповых волос. И после небольшой паузы – грянул дружный крик.

Салп обреченно оглянулся…и не поверил собственным глазам. Восторженно размахивая руками, его одноклассники, покинув свои убежища, орали, свистели, и показывали куда-то пальцами. Поняв, что на этот раз вопреки обыкновению объектом для насмешек является не он, Салп снял с головы неведомо как там очутившиеся кружевные панталоны, и недоверчиво прищурился.

Перед учителем, несколько растерявшимся от подобного результата, стояли Ирга с Рионом. Голые. То есть абсолютно. Убедившись, что происходящее является вовсе не чарами, парочка, взвизгнув, попыталась было укрыться друг за другом, но в панике не рассчитав траекторий, столкнулась, и рухнула прямо под ноги вошедшему в помещение директору.

Заметив, что на полу что-то копошится, тот неторопливо достал пенсне, утвердил его на морщинистом носу, и с интересом перевел взгляд на неожиданное препятствие.

В течении небольшой паузы директор рассматривал происходящее у его ног, затем с удивлением обратился к учителю, продолжавшему стоять с самым потрясенным видом.

— Странно… — проговорил директор, снова опуская взгляд. – А я и не знал, что на этом курсе проходят способы размножения…

 

Салп, обхватив руками разламывающуюся на куски голову, снова застонал, уже не беспокоясь, что его кто-то может случайно услышать. К сожалению, для него эта история имела слишком далеко идущие последствия.

 

— Наш ге-е-ений!

Салп, заслышав скрипучий голос своего главного мучителя, невольно втянул голову в плечи, лихорадочно вспоминая основы строения щита. Так, так, так… зеркало, сеть, или сначала сеть…

— Ты, наверное, считаешь, что достиг предельных высот в искусстве маскировки? – произнес Рион, шевельнув ровными, словно нарисованными бровями. Эльф довольно ухмылялся – засада удалась, и теперь можно было беспрепятственно насладиться страданиями жертвы. – Только, сдается мне, что ты жестоко ошибаешься. Очень. Но это дело поправимое. Я даже сам тебе помогу!

Салп едва успел закончить щит, как неведомая сила подняла его, закрутила, и ощутимо приложив о входную арку, там и оставила, не позволяя шевелить ни ногой, ни рукой. В довершение всего на лицо, мешая смотреть, сползла мелкая рыбацкая сеть.

— А это что такое? – удивился Рион, непонимающе рассматривая новое украшение.

— Да это он, наверное, пытался защиту поставить! – давясь от смеха, догадался один из дружков эльфа.

— Точно! Только знаешь, что, дорогой? По-моему, она тебе только мешает. Как и одежда, между прочим.

Салп почувствовал, как от ужаса у него зашевелились волосы на голове.

Это было только начало. Сначала, больно дернув за уши, исчезла сетка. Затем, предательски поскрипывая швами, сползла куртка. Когда его оставили и сапоги, едва не переломав при этом ноги, он обреченно закрыл глаза.

— Здорово! – небрежно восхитился проходящий мимо старшеклассник. – Но с фантазией у вас не очень, господа! Если уж решили украшать школу, так извольте делать это как следует!

Он равнодушно махнул рукой, и даже не остановившись, чтобы полюбоваться произведенным эффектом, скользнул внутрь.

Приоткрыв крепко зажмуренные глаза, Салп уставился на пару распростертых крыльев, коими наделил его прихотливый вкус непрошенного советчика.

— Тоже мне, дизайнер! Пара рогов пошла бы ему куда лучше! – понизив голос, произнес Рион, опасливо косясь в сторону ушедшего старшеклассника, – неровен час, услышит, и тогда не миновать рогов самому эльфу.

Удар по голове последовал незамедлительно. «А вот и рога» — мрачно подытожил Салп.

Когда на дорожке, ведущей ко входу в школу, показалась степенно шагающая группа преподавателей, он уже являлся обладателем практически всех украшений, известных животному миру. Когти, крылья, бородавки, щупальца, несколько смотрящих в разные стороны глаз, к тому же еще и разного цвета (по-видимому, их создатели не смогли прийти к общему мнению), пара разной длинны хвостов и почему-то сразу три огромные женские груди практически скрыли от посторонних глаз самого ученика.

По-крайней мере, преподаватели, проходя под аркой, лишь посмеивались, дивясь изощренной фантазии неведомых выдумщиков. И только учитель перевоплощений, отстав, задержался, и принялся тщательно протирать пенсне. У Салпа радостно екнуло в душе – его узнали! Предчувствуя близящееся окончание мучений, он попытался обратиться к своему спасителю, но безрезультатно – Рион предусмотрительно наложил еще и заклятие немоты.

Учитель, внимательно изучив лишенного дара речи страдальца, в сомнении задумался, затем, словно не веря, помотал головой, и последовал за коллегами.

Неизвестно, сколько бы пришлось изображать Салпу горгулью, если бы не директор.

С первого взгляда определив происхождение статуи, он одним мановением руки снял окоченевшего ученика со стены, и избавив от свежеприобретенных дополнений, принялся его рассматривать.

-Хм… — наконец произнес он, поглаживая (видимо, для собственного успокоения) длинную бороду. – Сдается мне, что раньше ты выглядел лучше.

 

Замычав от ненависти, Салп с треском выдрал страницу, и в бешенстве принялся рвать жесткий пергамент.

Что толку во всей этой зубрежке! Что толку в его мучениях! Какой смысл вообще оставаться в этой школе и дальше, если с каждым днем его популярность как объекта для издевательств только растет!

Даже самые простые заклинания остаются для него недостижимыми! Даже самые примитивные, веками используемые формулы в его интерпретации принимают совершенно невообразимое, кошмарное обличье! Даже это проклятый щит! В нем — то что можно было изменить?! Сеть, зеркало… да ну их!

Салп, сопя, уставился на груду разбросанных листов, еще недавно бывших книгой. Причем тут зеркало?

Опустившись на колени, он трясущимися руками собирал обрывки учебника. Ну, теперь уже действительно конец! Всей суммы, выплаченной за его обучение, не хватит на восстановление одного этого фолианта! В отчаянии Салп посмотрел на стеллажи, уставленные плотными рядами книг. Да ну, глупости! Тут все наперечет!

Он, задумавшись, уставился на лист, который держал в руках. Несмотря на страшную дороговизну, одна сторона его была чистой. Может, все-таки наступила пора хоть что-то изменить? В том же щите, например.

Каждое заклинание — как шнур, протянувшийся одним концом от самого заклинателя, а другим — до выбранной им цели. Или, если брать его пример, то скорее уж как палка, поскольку от шнура столько синяков не бывает. А если взять, да и представить, что оба конца неведомо какими путями соединились? Значит ли это, что больше ничего не будет? Заклятье самоуничтожится, выпьет само себя, заберет собственную энергию, и фьють? Ну, допустим, так…

 

Спотыкаясь на каждом шагу – бессонная ночь в библиотеке давала о себе знать, — Салп торопливо шагал по тропинке. Близился урок, до которого нужно было еще успеть решить вопрос с уничтоженным учебником. От неизбежных разборок он ничего хорошего не ждал. Как, впрочем, и от урока.

И когда ему навстречу, злорадно улыбаясь, вышел эльф, сопровождаемый неизменной свитой, Салп понял, что день вообще… того… не задался.

— Что-то ты слишком быстро спустился. А я думал, тебе понравится висеть — просто настоящим красавчиком казался, совсем не то, что сейчас. Наверное, стоит повторить еще разочек. Тем более у меня как раз пара новых идей появилась!

Рион, презрительно кривя губы, начал медленно поднимать руки вверх. Ну почему ни один высокорожденный не может обойтись без позерства? Интересно, как они себя в туалете ведут?

Напрягшись, Салп торопливо вспоминал придуманное заклинание, на которое убил всю ночь без остатка. Спать хотелось просто необычайно! Запутанная формула быстро пробежала перед глазами, и он замер в мучительном ожидании. Получилось, или?…

Что-то произошло. То ли воздух дрогнул от набежавшего ветерка, то ли облако, путешествующее по небу, краем зацепило солнце… он сам толком не понял.

Рион растерянно оглянулся, и снова поднял руки. И снова. Сзади кто-то тонко взвизгнул, безуспешно пытаясь спасти расползающуюся прямо на глазах одежду.

«Работает!»

Чувствуя себя наследным принцем, только что узнавшим правду о собственном рождении, Салп не торопясь, подошел, и добросовестно прицелившись, стукнул эльфа в нос. Прекратив без толку размахивать руками, тот повалился на землю.

Сколько Салп мечтал поступить именно так! Удовлетворенно вздохнув, он расплылся в счастливой улыбке. А вот теперь можно было и оглядеться!

Он неуклюже повернулся, и растерянно остановился, даже не заметив, как открыл, да так и оставил, рот.

Вокруг происходило что-то непонятное. Во все стороны в панике разбегались ученики, стыдливо прикрываясь руками – похоже, что местные портные прилично грешили магией, экономя на материале. Здание школы с нарастающим грохотом распадалось на части, намекая на то, что во время ее многочисленных ремонтов доля колдунов значительно превосходила лепту, вносимую каменщиками; и даже ухоженный прежде сад лишился своей пышности и многоцветного великолепия, превратившись в непритязательные пыльные заросли.

Сглотнув, Салп взглянул на густо исписанный листок, который он лихорадочно достал из кармана. Да нет, все правильно! Ведь получилось же с Рионом! Только почему заклинание и не думает самоуничтожаться, продолжая свою разрушительную работу?! Неужели оно, поглощая само себя, и не собирается исчезать, а наоборот, становится от обретенной энергии только сильнее, получая все новые и новые стимулы к существованию?! Значит, опять недомудрил? Но даже если и так, то нужно признаться — потрясающе эффективно! Чего доброго, может закончиться полным развоплощением магии вообще. И везде.

Представив себе возможные последствия, Салп растерянно отвел глаза от исчерканного пергамента. Жалко все-таки. Хотя… если все школы одинаковы, то пусть это будет его месть. За все. За незаслуженные унижения, за несправедливые обиды, за бесчисленные оскорбления… да! Пусть так все и будет!

Удобно устроившись под развесистым деревом, он принялся любоваться разворачивающимся действием.

 

Когда Салп вышел из-за груды развалин, в которые превратилась к тому времени школа, его торбу приятно оттягивал книзу солидный окорок – по-крайней мере хоть поставщики провизии оказались честными, и снабжали кухню настоящими, а не наколдованными продуктами. А теперь он хотел увидеть море.

Хмыкнув, Салп еще раз достал из кармана лист – пергамент тоже был самым настоящим, и удивленно покачал головой. Ну надо–же, хоть что-то у него наконец получилось,… пусть и не совсем так, как он задумывал!

Ученик бережно спрятал драгоценный листок. Ничего, ведь это же его заклинание. Значит, все еще можно изменить. А то у палки якобы два конца, понимаете ли… подумаешь! У рогатки, например, их так вообще три!

Поддернув мешок, Салп, первый и возможно, последний колдун из племени гномов, уверенно зашагал вслед за закатом.

 

читателей   268   сегодня 2
268 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Loading ... Loading ...