Песнь Мира – Тень

 


«Кто я? Кто ты? Кто мы все и что мы все?
Мир-Тень… Он был проклят, но он был благословлен. Он был мертв, и он был жив. Он дышал – и бился в агонии.
Великий, прекрасный, странный Мир-Тень. Там рождались легенды…
Легенды о жизни…»

 

Зовите меня Кэлен. Нет, меня зовут по-другому, но так вам просто будет легче. Кэлен.

Кто я? Я не знаю.

Когда-то я была драконом. Истинной дочерью Древнего Истинного рода Крылатых.

Когда-то я была дочерью Неба.

Когда-то я была Хранителем, изящной, как и драконица, такой же легкой и воздушной.

Когда-то я была…

 

 

Крылья мерно били о воздух, неся могучее тело в потоках Ветров.

— Кэлен? – без помощи воздуха. Мысленно.

— Да, сестренка? – отозвалась я так же. Тяжело разговаривать на высоте, в полете. Ветры любят тишину – и не ненавидят голос Живого. Будь ли он Крылатым или Бескрылым – дерзнувший поплатится за это.

— Скоро ли Шаэне?

— Нам всего полветра (один ветер – что-то около часа по драконьему счету. Каждый час драконы Инеда вынуждены менять высоту – менять ветры) лёту до его края. Потерпи, Кей.

— Хорошо, — и тишина. Ладно, так и легче.

Кто я? Я дракон, вы это, может, уже и так поняли… Крылатая. Люди, эльфы, вообще Бескрылые зовут нас Крылатым родом. Мы называем себя – Каори. Воздушные.

Мы знаем, что есть Небо, великое, могучее, бескрайне опасное.

Мы говорим с Ветрами на их языке, языке дуновений и взмахов крыльями. Только у Ветров они невидимы – но это же не значит, что их нет?

Полет… Только тот, кто хотя бы раз побывал в Небе, знает Полет.

Главное – не бояться.

 

Возможно, вам интересна моя внешность? Что же…

Я не считаю себя огромной, нет. Шестиметровое тело, высота моя достигает трех метров, крылья – где-то метров пятнадцать. В моем роду, Роду Райне, я была самой маленькой. Была – пока не родился в этом месяце сын моей сестры Кайше, Рандос. Никто не знает, каким он будет. Но пока – он меньше меня.

Представьте себе: белизна чешуи, изящный изгиб шеи, закованной в сверкающую бронь, острая мордочка, что косит на вас нежно-розовой радужкой исполненных глубины и мудрости глаз. Два острых рога на затылке, гребень с перепонкой вдоль скелета. Мощный хвост, что может сбить с ног взрослого Бескрылого, он увенчан небольшим наростом на конце, это ничуть не уменьшает общего впечатления. Никогда не была скромной.

Представили? А вот это и есть я, Кэл’Леансил’Эль Ди’С Сеори. Или просто Кэлен.

 

Шаэне. Великий и могучий эльфийский лес. Светлый – но темный, великий – но ужасный. Лес контрастов.

Там уживаются эльфы. Высокая раса, Светлые, чья кожа бледна и светится неземной красотой, а волосы пышны и длинны, цвета пшеницы, в ту пору, когда на полях приходит время страды, чьи глаза горят янтарным золотом Жизни, а губы произносят лишь звуки высокого слога. Ночные Эльфы, чья кожа бела, как мел и тонка, волосы их коротки, лишь до плеч, заплетенные в хвост, каштановы или серы, глаза их огромны, черны, вбирая в себя Ночь, а речь – шипяща. И Отреченные, их кожа черна, словно та же Ночь, волосы они собирают в длинный хвост, белые, словно сам Свет, сила их – в их волосах, по их уверениям и убеждениям, глаза Отреченных светятся фиолетово-белым светом мудрости, что кроме них присуща лишь Каори, а речь их столь звеняща, что, пожалуй, ее, а не речь Высоких, следует именовать высшим слогом.

Таков Шаэне. Чтобы знать его – знайте тех, кто живет в нем. И тогда его удастся понять…

 

Кэлен оказалась права. Около границ Шаэне они были где-то через полчаса. Еще минут пять – долететь до Золотой Поляны. Там-то парочку и ждали…

Драконица приземлилась в центре поляны. Точно в центре – таков закон эльфов.

Чтобы выжить в Идене – надо следовать законам. До последней черточки в мельчайшей из букв.

Иначе – смерть покажется счастьем…

Кей встала на спине у замершей драконицы. Подняла пустые ладони. Знак мира.

Тонкая фигурка на драконьей спине, серебристые – знак Всадницы – пряди волос, развевающиеся по ветру, вскинутые вверх пустые ладони. Синие глаза смотрят прямо и твердо. Это – Кеэнтисс.

Из кустов – шесть теней. Парами. Двое – Высокие, двое – Ночные. И двое —  Отреченные, в отличие от остальных вынырнувшие с Юга. Они – Отреченные.

— T’se chaer Shaenn’he h’tey far D’halon se K’jaory?- это один из Высоких, с презрительным уважением на лице.

— Ч-ш-што? – дублирует Ночной, у этого на лице – только скука. Он – Ночной.

— Что привело вас, Д’Халон и Каори, в Шаэне? – это голос Отреченного. Он самый мелодичный, располагает для разговора, внушает доверие. Сам же эльф не слишком красив… Может быть, впрочем, он и был красавцем когда-то… Сейчас же лицо испещрено шрамами, нету мизинца на правой руке.

— A’ess res D’halon! T’ye feass uh Orrya da Shaenn’ha! – негромко, миролюбиво произносит Всадница.

Эльфы переглядываются. «Мы просим Убежища у Шаэнна!». Это значит, что кто-то примет на себя ответственность за нас. За это убежище.

Ответственности не хочется никому.

 

— Я приглашаю вас в свой дом, Крылатые. Да благословит вас Небо, — это тот Отреченный. Надо же… А я уже и не надеялась.

Спрыгиваю со спины Кэлен. Кувырок, встать на ноги. Обернувшись, вижу: тело драконицы сжимается, превращаясь в Бескрылую. Бескрылую давно исчезнувшей расы – Хранителей.

Кто такие Хранители? То была раса великих. Воины, ученые… Они знали то, чего мы не можем понять до сих пор.

Они были сердцем мира Иден.

Высокая, семнадцати с половиной дег (дега – единица высоты, равная 10 сантиметрам) роста, хрупкая на вид. Темные волосы, цвета шоколада, собраны в косу, по толщине не уступающую моей руке, глаза, нежно-розовые, смотрят с опаской и недоверием. Черты лица не воздушны, не изящны – но она красива, на нее хочется смотреть вновь и вновь.

Это Кэлен, моя Крылатая сестра.

На миг двое Высоких склоняются перед девушкой, гордо поднимающей подбородок:

— Приветствуем Хранительницу!

— Я не Хранитель – лишь тень прошлого, — губы Каори грустно дрогнули, она сжала их плотно, прикусывая. – Лишь тень. А теням не стоит кланяться в Идене, о Высокие! Впрочем, им не стоит кланяться нигде.

Высокие молча кивают. Разворот – и вот поляна пуста. Почти пуста. Лишь принявший нас Отреченный молча стоит. Дождавшись нашего внимания, он говорит:

— Пойдемте, Крылатые. Время Теней близко.

И мы следуем за ним…

 

Иден… О мир Теней, многих ты привлекаешь своей славой, погибельной, могучей, о Мир-Тень, вечно ты будешь скитаться по Вселенным, вечно бороться с Хаосом.

Мир проклятый, но благословленный. Мир умерший – и живущий…

Мир-Тень, Мир Теней.

И имя его – Иден.

Здесь Каори – велики, но они же презираемы. Здесь эльфы поднимают луки, направляя стрелу в сердце брата, берясь за топор, они срубают деревья, дабы построить себе жилище. Здесь гном не приемлет пиво – но только крепчайшее вино, вино Гнейских южных полей. Здесь люди предают, чтобы быть предаваемы. А орки – одни из самых благородных существ, что больше всего ценят Честь и Доблесть.

Это Иден…

 

Время Теней. Я содрогнулась при мысли о том, что может ждать меня в это время. Только бы успеть. Видимо, проводник чувствовал наше настроение, потому что шаг его ускорился. А потом мы чуть ли не побежали. И стоило эльфу захлопнуть дверь – как Небо начало затягиваться.

Это было Время Теней, гибельное для любого Крылатого, когда Ветер Ша, не видимый другим, разрывал нас, Каори, на части. Он проходил сквозь бронь нашего тела, непреодолимы для него были лишь пещера Крылатого, закрытая щитом Крови или же дом. Хороший, надежный дом.

Таковым был дом Отреченного.

— Зовите меня Эллх. А вы? – теперь речь Отреченного-Элха не походила на тот высочайший слог. Простая речь…

— Кэлен. И Кей.

— Хорошо, — Эллх кивнул. – Ты особенна, маленькая драконица… Ты в курсе?

— Нет, — вот уж чего мне меньше всего сейчас хотелось – это лекций про уникальность моей малой внешности, про Память Истинной Крови, про Великую магию… — Мне не говорили про Хранителей пару сотен лет…

Эльф рассмеялся:

— Извини, Кэлен. Я неправ, — он подошел к шкафчику. Обернулся:

— Будете что-то пить?

— Сок, — дружно ответили мы. – Нам же еще лететь, о Эллх… — уточнила я.

Тот ощутимо передернулся:

— Я просил, зовите меня просто Эллх! А что, вы так торопитесь, дамы? Или все же переночуете у меня пару ночей? Судя по вашему виду, вам не мешало бы такое…

 

Кей вопросительно-умоляюще взглянула на драконицу. Снаружи по крыше забарабанил ветер, злясь на отнятую добычу. Но ему недоступны были эти двое.

Каори молчала пару минут. Потом кивнула:

— Спасибо, Эллх, за твою доброту. Мы принимаем твое приглашение. И… не мог бы ты налить нам по стакану вина?

Еще один обычай. Принял приглашение – выпей вина. Это оскорбляло Каори, вина они просто не терпели. Не яд, конечно, но, минимум, слабительное.

Но Кэлен, пожалуй, и впрямь была особенной.

 

Вино было превосходно. А потом, почти сразу, Отреченный отвел нас в небольшую боковую комнату. Здоровенная кровать на двоих, укрыта она теплыми, пушистыми шкурами. Сестра заснула, едва успев лечь. Я же, укрыв ее шкурами, еще несколько времени смотрела в потолок.

Отдохнуть… А эта идея вовсе и неплоха…

Впрочем, в ту ночь никто из нас троих так и не выспался…

 

Велики короли Аэттерны. Велики и могучи.

Но люди – глупы и бессильны.

Я шагаю по переходам пещер Каори, мои крылья сложены, хвост приподнят над землей и камнем – настолько, чтоб не мел по пыли.

Меня ждут.

Их шестеро, шестеро Великих. Бронь их отливает синевой Неба, их глаза горят алым огнем гнева. Я смотрю на них, смиренно изогнув шею, пригнув морду к земле. Я кошусь на них, это не так уж, впрочем, и просто.

— Ты не сделала того, о чем тебе повелено было Небом и Ветрами.

Карн. Он старший из всех. Около трех тысяч лет этому Крылатому, он пришел из великолепного мира А’вьял, все знают лишь то, что Карн – это его прозвище. Карн видел Рассвет Идена.

— Ты не повинуешься Совету Великих.

Нейа. Великолепная, гнев, кажется, так и пышет от нее. Так что даже остальные великие держатся подальше. Она – напротив, младшая. Она, возможно, застанет Закат.

— Ты вынуждаешь нас на крайние меры.

Лииз. Он мой воспитатель, тысячелетний дракон, что родился в год Кар. Единственный, кто родился в тот год.

— Ты добиваешься своего изгнания.

Даен. Один из лучших летунов. Не один раз Даен брал призы в соревнованиях Крылатых. Родится ли тот, кто сможет перегнать, победить его?

— Ты заслуживаешь наказания уже сейчас.

Оэр. О нем почти ничего не известно. Вроде бы, он последний, кто прилетел в Иден из другого мира. А вот его возлюбленной – не повезло, та навеки осталась в умирающем мире Ариана.

— И мы решили: изгнать тебя из племени, Кэлен. Ты заслуживаешь Отречения.

Они специально поручили сказать это Проусси. Они знали. От того – больно на душе. Я поворачиваюсь молча, не сказав ни слова. У меня нету тут ничего, о чем можно жалеть.

Кей ждет у входа в пещеры Великих. Она ни о чем не спрашивает – лишь глаза полыхают гневно. Уже знает? Просто догадалась?

И когда она оказывается на моей спине – я взмываю ввысь. И в небесах разносится мой последний крик, пламя устремляется к Солнцу.

Я покинула пределы Каори.

 

— Кэлен! Ну Кэлен же! – Всадница тщетно пыталась разбудить стонущую драконицу.

— Что такое? – Эллх, привлеченный шумом, появился в дверях. И замер, ахнув. Умчался.

— Кэлен же! – из глаз Кей текли слезы. Эльф быстро подошел к краю кровати, провел руками над лбом Каори.

— Sdaesh Houl! – на лоб, дополнительно к чарам, легла мокрая тряпка. От нее ощутимо пахло вином и чем-то еще.

— Кэлен, ну не надо, — девушка закусила губу. Эльф что-то быстро шептал. Потом драконица охнула, рывком садясь, тряпка упала на шкуру, от шкуры разнесся запах вина.

— Что же ты не сказала, Крылатая? – Отреченный обессилено сел на край

постели, привалившись к стене. Его била крупная дрожь. Кэлен недоуменно глянула на него:

— Что?

— Что от вина с паэсской травой у тебя вещие сны, — эльф закусил губу.

 

— Можно подумать, я знала, — тихо прошептала сестра.

А я ахнула, прочитав то, что она увидела.

— Кэлен… — резко повернулась к Эллху. – Это не был вещий сон.

— А что же? – резко поинтересовался эльф.

— Прошлое… далекое прошлое, Отреченный. Сто лет прошло… — грустно сказала я.

Он даже не понял, что его назвали не по имени. Для эльфа это – страшное оскорбление.

— Прошлое? – у него было лицо… я не могу сказать его выражения словами. Смесь, дикий коктейль удивления, ужаса и еще сотни чувств.

— Да, — Кэлен откинулась назад. Потом закашлялась. Отняла руку ото рта – и на ладони мы увидели кровь. Ярко-алую, с золотом, Кровь Истинного Рода…

 

 

Нам просто пришлось остаться у Эллха. Никто не знал, с чем связано это, но я кашляла, отхаркивая Кровь, становясь все слабее. Помогали только снадобья старого друга эльфа – Орина. Тот готовил их из совершенно невероятной смеси трав. Это было странно – пить горькую жидкость, что становилась у тебя во рту сладко-солоноватой.

Это было страшно.

Но страшнее было то, что сны шли один за другим. Я не могла спать. Никак. Видения начинались, едва голова касалась подушки. Как это было связано с тем первым видением?

Как я «предала Небо»?

Короли людей велики. Но люди глупы.

Редко увидишь королем Аэттерны эльфа…

Короли людей велики и глупы…

Они думали предать нас. И я пресекла это.

А когда вернулась…

Таков был план – дать Рине, тогдашнему королю, возможность предать.

Будто кто посвятил меня…

 

— Я всерьез волнуюсь за девочку, — тихо сказал Эллх, нервно сглатывая вино. Кей только сжала губы, плотно.

 

— Ну, малышка, все будет хорошо, — эльф уже пожалел о сказанном. А Всадница уткнулась в изрезанное нитями шрамов плечо, тихо плача:

— Если она умрет… я брошусь со скал тогда, Эллх. Мне незачем будет жить без ее полетов.

— Жить можно… — Отреченный вздохнул тяжело.

— Только не мне, — упрямо повторила среброволосая. – Только не мне…

— Я тоже был Всадником когда-то, малышка. Ты думаешь, откуда это все, — эльф картинно провел по сети рубцов. – Мой дракон разбился. Не сам – ему помогли. Тогда я вернулся. Стал Отреченным. Тем, кем был до Каори.

— А кем стать мне, Эллх? И куда мне возвращаться? – синие глаза смотрели с твердой злостью. – У меня нету ни дома, ни семьи, мой город погребен под пеплом Вэлинского извержения. Кем стать МНЕ?! – она выкрикнула это.

— Кей…

— Ты что, тебе же нельзя вставать, — переполошился Эллх. Во мгновение ока он оказался рядом с драконицей, поддерживая ее за плечо. Та шатаясь, стояла, из прокушенной губы медленно текла вниз, по подбородку, упрямо вздернутому, капелька крови. Еще одна. Каори медленно улыбнулась. И Кей, и Эллху стало резко не по себе от этого взгляда.

 

— НЕТ, КЭЛЕН! – это был крик человека, теряющего самое дорогое. Это закричало мое Небо.

Кэлен медленно облизнула губу:

— Да.

Одно это слово было больше, чем что-либо.

— Ты… с нами… Отреченный..? – она говорила медленно, сглатывая.

Тот только молча кивнул. А мне вновь стало страшно.

Глаза эльфа стали такими нестерпимо-синими…

 

Мы летели к Каори. Только они могли снять это, мои бывшие сородичи, и никто другой. Я уже поняла, что это чары.

Лететь было невероятно трудно. Как будто бы не в Небе я была, а в вязком-вязком меду. Крылья били по потокам Воздуха, медленно-медленно.

Мне не надо было видеть Кей, чтобы знать: она сидит сейчас с закрытыми глазами. Чтобы знать: Эллх обнимает ее по-отечески. И она не знала, что эльф сам бледен как смерть сейчас.

Мне было все равно.

Но умереть в постели, медленно слабея, я не имею права.

 

Это было безумием, самым настоящим, лететь в такую даль. Это было безумием – будучи Изгнанной, пробиваться к Истинному Роду.

Но вся жизнь Идена – безумие.

Это было риском, это было смертью.

Но Иден давно уже мертв.

Ему не привыкать умирать.

 

Нас перехватили на утесе, где мы приземлились отдохнуть. До Каори оставалось немного – всего-то ветер лету…

— Ос-с-становис-с-сь, Изгнанница.

— Вы не остановите меня. Мне нужен Карн.

— Я – Карн. Я ж-ш-шдал тебя.

Дракон говорит это медленно, величаво выступая вперед. Я ни разу не видела такого дракона: броня сверкает всеми оттенками синевы. Отмеченный Небом, Мудрейший.

— Сними с меня это, — Кэлен гордо встряхивает головой. Из глаза выкатывается слеза – только я, пожалуй, знаю, как ей больно сейчас, потому что большую часть этой боли принимаю на себя.

— Я не могу. Это Изгнание.

Он говорит так спокойно, будто обсуждает неудавшуюся охоту.

— С-сс-сними с-с-с меня это, Кхарн! – драконица повышает голос.

— Не могу. Ты думаешь, почему так мало Изгнанников-Каори в мире? – в голосе дракона – ни капли сочувствия. – Сто лет. После этого они должны отказаться от истинного облика. Или умереть.

— И нет альтернативы? – это Эллх…

— Нет, Вернувшийся. Альтернативы нет.

Это звучит приговором.

— Значит я умру, — Кэлен говорит это так спокойно. И я не выдерживаю…

 

— Сестра, не надо, пожалуйста, — моя Всадница обнимает мою морду, наклоненную к земле.

— Я не могу оставить своего облика, Кей, — в моем голосе лишь боль… — Я Крылатая, пусть даже эти синие бурдюки с крыльями, — Карн отчетливо скрипит зубами, — изгнали меня.

— Изгнали не мы! Лишь Небо решает судьбы…

— Только вот почему-то через Вас.

— Хватит, Карн-наа, — второй дракон, тот что ждал нас вместе с мудрейшим, тот что окликнул нас, резко ударяет по земле хвостом.

 

Магия Крови. Она велика, самая ужасная из тех, что есть, но величайшая. Ее нельзя вернуть, остановить, прервать. Нельзя лишить этой магии.

Только убив.

 

Миг – и на месте драконицы стоит невысокая девушка расы Хранителей. Она кашляет, сгибаясь, отнимает ладонь от рта. А на ладони – алая, багровая кровь. Кровь Бескрылой.

— Кэ-э-э-ле-е-е-ен!

 

Меня шатало. Это было смертью. Это было хуже смерти. Хуже во сто крат.

Они посмели лишить Крылатую ее истинного обличья!

Я умею умирать красиво.

До обрыва было два шага.

— Постой, Кэлен, — страх в голосе сестры. Она срывается, стремясь перехватить меня.

Но я – Крылатая. И пусть нет крыл за плечами, нету длинной изящной шеи… И пусть я не чувствую Ветров.

Но я – Крылатая, Каори, а она – просто бескрылая девушка, с искаженным ужасом лицом, пытающаяся сделать то, чего сделать невозможно.

Крылатая…

Шаг. А Кей перехватывает, сбивая на камни, Эллх. Правильно. Ей не дано.

Шаг.

И меня принимает Небо…

Я падаю в его объятиях…

 

А те, на утесах, внезапно увидели, как небольшая фигурка, летящая на смертельную встречу с острейшими осколками скал внизу, оборачивается прямо в полете, как раскрываются, ударяя по воздуху гигантские крылья белой драконицы, поднимая Каори в воздух, унося вверх, к Ветрам и Солнцу. Как вспыхнул ее силуэт, не щадящим глаз, белым в черноту пламенем – и пропал.

Полететь – это несложно. Лишь надо разучиться бояться…


«Чтобы полететь — не обязательно иметь Крылья. Чтобы ранить – не нужен зачастую клинок.
Мир Идена, Мир-Тень. То моя жизнь, то моя смерть. И дух Крылатой вновь взмывает к Небесам, неся меня в своих объятиях»

 

Где я? И что я?

Я не знаю. Но то, что я уже мертва, не оставляет сомнений.

О Кей, как же тяжело тебе теперь. Помоги ей, Эллх.

Чтобы летать – надо потерять себя..

 

Черные столпы, в круге, тянутся к Небесам.

Фонтан.

Сад.

Врата Возврата…

Она была некогда всемогуща, эта хрупкая фигурка с черными крылами за спиной, невысокая, с тончайшими, неземными чертами лица.

Ангел Хаоса по имени Свобода.

Ангел Тьмы, что звала себя Лицентия.

Ангел Врат, что потеряла свое имя много веков назад…

Врата ждали. Она тоже ждала.

И дождалась.

 

Тело, висящее на путах Сил. Распятое на путах Сил.

Лицентия задумчиво подходит к нему.

Это девушка. Она молода и красива. На ладони – след от крови. От алой с золотом драконьей крови.

Хранительница Врат хмурится. Ей не нравится этот след.

Но Врата требуют дать этой девушке шанс.

— Тъез Аэлорн да Нейси… — мерно зазвучали слова забытого Богами заклинания. Забытого по причине его Силы.

Лишь Ангелу Хаоса дано его помнить.

Лицентия умеет ждать.

 

Справа и слева – лишь Небо. Оно дало мне мои Крылья.

Я была права.

Впереди – дорога. Дорога из пламени, дорога из радуг. Пройди по ней, Каори. Обрети себя.

Оглядываюсь.

Позади – дорога. Дорога из лавы, дорога из пепла. Это твоя жизнь Каори. Потраченная впустую жизнь.

Тот, кто думает, что его жизнь не была прожита впустую – потратил ее зря.

Я стою в нерешительности.

А потом шагаю назад.

Небо кричит.

Но я могу выбирать.

 

Проходит много времени, прежде чем девушка начинает шевелиться. Она хрипит, пытаясь вырваться из Пут. Поднимает голову:

— Кх-х-то ты? – воздух проходит по легким с шипением.

— Я Смерть, — на лице Ангела Врат грустная улыбка.

— З-хач-чшем? – трудно понять. Но Лицентии не привыкать.

— Это решаю не я.

Т-хам было с-слишк-хом х-хорош-шо…

— Возможно, именно поэтому ты заслуживаешь жизни, дитя, — Ангел расправляет крылья. – Тшахе Роусзд.

Восскрешенная падает на колени, освобожденная. Хранительница обхоодит вокруг нее, глядя, изучая.

— П-хи-ить, — хрипит та.

В руках Ангела Тьмы невероятная сила. Она легко поднимает девочку, поддерживает, направляя к бьющему в воздух фонтану. Та припадает жадно, глотая воду, как эликсир жизни.

 

— Спасибо, — как же хорошо, о Небо, говорить. Какое это счастье – дышать.

— Не за что, — говорит Смерть.

— Зачем меня вернули? – я сажусь, приваливаясь к парапету фонтана. Сколько слов. Сколько чувств.

— Чтобы ты могла выбрать. Я Лицентия, Хранительница Врат Возврата. Я – Ангел Тьмы, Хаоса, Врат. Мое имя затеряно в веках, девочка, я видела Рассвет Идена, я видела Закат Мира Миров. Но даже я не знаю, как и зачем выбирают Врата, — Смерть улыбается. Ее улыбки полны грусти и боли. И я знаю – она говорит правду.

— Как выбрать?

— Смерть. Или Жизнь. Смерть – велика. Жизнь, скажу прямо, поганее. Но с некоторыми возможностями. Дар Врат.

— А что выбирают чаще, Хранительница?

Она молчит. И я понимаю, что задала тот вопрос, ответ на который не должна знать:

— Смерть.

— Тогда я выберу Жизнь.

Ангел рассмеялась. Смех ее был здесь чужим, он растекся по саду звоном колокольчиков, отразился от Врат.

— Ты интересна. Быть может ты выберешь Хаос?

— А что есть Хаос?

— Он предначало. Он то, из чего были Свет и Тьма, дитя. Как твое имя?

— Меня звали Кэлен.

 

— Кэлен… — задумчиво говорит Лицентия. – Это хорошее имя. Оно что-то значит?

— Оно значит Стрела. А твое имя?

— Мое нынешнее имя означает Свобода. Это на языке Мира Миров. На наречии Мир-Тени оно не значит ничего. Настоящее же мое имя не дано знать.

— Спасибо за объяснение, Хранительница.

Ангел Хаоса садится рядом со девушкой, оберегая крылья.

— Ты должна принести мне клятву, Кэлен. Ты ведь хочешь летать?

Хочет. Очень хочет. Видно, как блеснули розоватые глаза.

— Как звучит твоя клятва?

Она храбра. Она могла бы стать частью Хаоса. Но решать ей.

— Именем Хаоса и Врат, именем Небес и Ветров, именем Идена и Мира-Миров, я, Кэлен, приношу клятву верности Хранительнице Великих Врат, Лицентии. Я клянусь прийти, когда и если она позовет, я сделать то, что она скажет. Я клянусь быть верной, иначе да покарает меня Хаос.

Кэлен повторяет клятву послушно, стараясь не пропустить ни слова.

 

— Ты уверена, дитя, что тебе не интересен Хаос?

— Не сейчас, Хранительница. Сначала мне интересно расплатиться с долгами.

— Ты любопытна, Кэлен. Ты еще вернешься. Вернешься, чтобы познать Величие. А теперь слушай и запоминай: ты должна знать, кто и что ты теперь есть и будешь…

 

 

-Не-е-ет! Кэ-э-э-элен! – крик Кеэнтисс эхом разносится по ущельям. Эллх с трудом удерживает ее. Она сильна, невероятна сильна дляя девушки, он же растерял большую часть силы.

Второй дракон смотрит на Карна. Мудрейший шагает вперед – и тело сжимается, превращаясь в Отреченного, молодого эльфа с белыми длинными волосами и глазами, фиолетовыми, как у самого Эллха.

Он без труда перехватывает бывшую Всадницу.

Та просто бьется в истерике. Но драконы сильнее, чем Вернувшиеся. И потому Карн удерживает девушку без труда.

— Ты забудешь. До тех пор, пока не будешь в состоянии перенести. Или пока не увидишь ее. Десс?

— Все, Мудрейший. Накладываю, — и крылья разворачиваются, черные, накрывая Кеэнтисс.

Она должна пережить.

 

— Прощай, Лицентия, — я изогнула шею, кося глазом на Ангела Тьмы. На грустную девушку с черными крыльями за спиной и взглядом видевшей сотворение Мира Миров.

— Не прощай, Кэлен. Пока. Ты ведь вернешься?

— Тебе так важно это?

— Да. Я ведь тоже хочу летать. Но не смогу. Пока не выучу одного ученика. Одного, кто будет навеки верен Предначалу.

— Я вернусь, Хранительница, — и уже произнося это, я знаю – я говорю правду. Вернусь. Хоть с грани смерти. Хоть с острия клинка. Но Лицентия, Ангел Врат с тысячей имен, увидит меня вновь.

— Пока. Только позови.

 

Это – Небо. Вновь оно, бескрайнее, невозможное.

И местность внизу узнаваема. Это – сердце владений Каори. А я?

Я дух. Полудух. Я осязаема. Но меня невозможно убить без Хаоса. Слишком я ему нужна.

Сколько времени прошло с момента, как я умерла?

Карн тут. Он с ужасом смотрит на меня. Я приземляюсь рядом с ним.

— Сгинь!

Кто-то метает в меня заклинанием, кто-то дышит пламенем.

Стою.

— Она призрак! – кричит кто-то.

— Я – Хаос.

Мой голос странным образом прорезает толпу.

— Вы видели мою смерть. А я видела – настоящую.

— Какая она – смерть? – спрашивает кто-то.

— Это страшно – умирать. А потом… у каждого она своя – смерть. Мне она явилась дорогой. А потом – ангелом, хрупким Ангелом Тьмы, лишенным права летать. Хранителем по имени Свобода. Хаосом с именем Смерть.

— Это лишь слова.

Карн прекращает толки, сказав это.

— Ты просто боишься, Мудрейший… Мне нужен разговор. С тобой. С глазу на глаз.

— Я дам тебе такой разговор. Следуй за мной, Кэлен.

 

Она шла за Мудрейшим спокойно. Кто-то трогал ее крылья – но они были осязаемы. И Каори становилось страшно. Они боялись этой Изгнанницы, чью смерть видели недавно. Гордую смерть Крылатой.

 

— Теперь спрашивай, — Карн посмотрел на меня, во взгляде его таилась ненависть.

— Кто? От кого вы получаете указания? А, Карн?

— Нам дают их Небо и духи.

— Где мне найти их?

— В смерти.

— Своей?

— Чужой.

— Тогда ты умрешь, Карн, — вот тут он испугался. Он испугался, так что фиолетовой радужки не стало видно за чернотой зрачков.

— Кэлен…

— Выходит, Каори не так храбры?

— Ты – Каори…

— Я Хаос, Карн.

 

Крик дракона был слышен всем. И никто не сомневался, чьим был этот крик. На площади Сбора воцарилась тишина. Матери прятали детей.

— Она убьет и нас… — обреченно прошептал кто-то.

 

Он не соврал. Раз в жизни он не соврал.

Они были рядом, Духи. Они кружили вокруг, они смотрели на меня.

— Что тебе нужно?

— Чтобы это был вашим последним приходом.

— Зачем?

— Так нужно Предначалу.

— Ты врешь.

— А ты – изворачиваешься. Исполняйте.

Лицентия говорила правду. Власть над духами. Они исчезли.

 

Драконица вышла из пещеры. Одна. И посмотрела на сородичей.

— Нету больше Мудрейшего, а если объявятся еще – больше нету их власти. И магии их тоже нету. Прощайте, Крылатые. Да благословит вас Небо и омоют тело Ветры.

Пока она не скрылась вдали, никто не шевельнулся. Они еще не верили в свою Жизнь.

 

 

Лицентия смотрит во Врата. Они – не только портал Жизни. Они средоточие магии.

Пока эта драконица делает все правильно. Так, как велит Хаос.

Она вернется.

 

Теперь мне надо лететь к Кеэнтисс. Где она? Я прикрываю глаза, Хаос пронизывает меня от кончика морды до нароста на хвосте.

Вниз. И влево. Она у Эллха.

 

— Кеэнтисс, будешь сыр?

Эллх стоял спиной к девушке. Та медленно покачала головой:

— Нет, спасибо.

Она не помнила того дня, она не помнила, что в ее жизни был Полет. Она не знала ничего.

Может быть это было к лучшему.

А может лучше было дать ей сброситься в пропасть?

— Ты вообще ничего не ешь.

— Я хочу умереть, эльф.

— Зачем тебе смерть? — он повернулся резко.

— Потому что мне не нужна жизнь.

Снаружи – частое хлопание крыльев. Десс? Он прилетал наведать Вернувшуюся.

И в дом входит невысокая девушка. На ладони ее – след от крови. На губах – твердая улыбка. И Кеэнтисс, поначалу глянувшая на нее с недоумением, меняет выражение лица на счастье с ужасом.

 

— Ты… ты…

— Ты ведь умерла? – Эллх оборачивается. Лицо его больше всего напоминает мне того Отреченного, который стоял у моей кровати в ту роковую ночь.

— Мне помогли вернуться. Кушай, сестра, тебе это нужно.

Кеэнтисс послушно потянула в рот кусочек сыра.

— Эллх, во имя Ветров, не смотри на меня с таким ужасом. Умоляю…

Я знаю, я уже не та, какой они знали меня. Я слишком изменилась. Смерть меняет всех.

— Сколько прошло времени?

— Неделя, Кэлен. Неделя.

— Миг… — я улыбаюсь грустно. – Я не то, что вы знали, не смотрите на меня. Я – Хаос.

— Ты будешь летать.

— Нет. Только один долг. Аэттерна должна пасть.

— Ты безумна, — Эллх смотрит с ужасом.

— Это мой долг, — я безумна, я качаю головой. И молча выхожу.

 

Этот след. Он не сотрется с моей ладони никогда. Я дух, отмеченный Хаосом. Я Хаос во плоти. Я Повелительница Ветров, Потерянная Каори. Я Тень Идена.

Я жива, пока мне помогает Хаос.

 

Аэттерна должна пасть. Она падает, охвачена ужасом, она горит, а белая драконица, неуязвима для стрел, мечется, поджигая кварталы, убивая всех.

Аэттерна стала Смертью.

 

— Лицентия… — зов в ясном Небе.

— Ты решила вернуться, Потерянная? Ты будешь послушна воле предначала?

— Да.

 

Сад и Ангел с черными крыльями. И Хранительница.

— Ты должна покориться Хаосу. Для этого ты должна знать лишь Слова. Ты произнесешь их вслух. И я буду знать.

Они должны идти из глубин сердца. Драконица знает это. И она молчит. Косу треплет несуществующий ветер, он же развевает перья черных крыльев Смерти-Свободы.

Они стоят так долго. Может быть – миг. А может – века.

А потом драконица вскидывает глаза и говорит:

— Я была неправа.

-…ава…ава…ава… — разносится по Саду. Эхо отражает слова, эхо играет ими – и замолкает вдруг, испугавшись взгляда Ангела.

— Ты познаешь Хаос, — шепчет Лицентия счастливо. – А я познаю Небо, дитя.

— Из нас выйдет хорошая пара… теней Идена, — Кэлен поджимает губы.

А Небо улыбается сверху. Оно-то знает: чтобы идти, нельзя бояться. Любое слово было верным. Важнее – осознание.

 

 

______________

В качестве Хранительницы был использован образ Лицентии с Камигава.ру.

Оттуда же взята идея Врат Возврата (изменена).

читателей   462   сегодня 1
462 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...