Новый виток

 

Край неба в последний раз коротко вспыхнул и погас. Вот в лес вошли двое: невысокий юноша и мужчина средних лет. Лицо последнего было похоже на одну из тех масок, в которых выступают актеры, наряженные бесами — бледная кожа, острый, с горбинкой, нос и тонкая полоска губ. О таких говорят: «Хитрые глаза, умелые руки». Юноша что-то рассказывал мужчине, тот изредка кивал, иногда односложно отвечал. Они все шли и шли, уже почти наощупь — прямо, не сворачивая. Аромат хвои наполнял ночной воздух, а размашистые ветки-лапы словно хотели схватить чужаков, уложить рядом на сухую подстилку и укрыть собой. Навек оставить здесь, в одном из последних клочков елового царства.

Остановились — вот она, заветная опушка. Мужчина присвистнул от удивления:

— Быстро как. Хорошо, что не так далеко объявилась. А то еще потерялись бы…

— Мастер Силла, а нам надо ночевать именно в этом лесу? – юноша махнул рукой, отгоняя назойливого комара.

— Конечно. А еще не заворачивать. По-другому никак. Не будет волшебства. Давай, займись костром. А я займусь тем, ради чего мы пришли сюда.

— И кормим кровопийц всяких.

Замолчали…

 

Огонь пожирал топливо, трещал, жадно требуя добавки, но давал нужный свет. Гьянтул достал из кожаной сумки книгу. Ту самую. И еще что-то из отделения сбоку, только уже незаметно. Это могла быть обычная соль или пепел, также засушенная полынь… А может и что-нибудь другое, тщательно скрываемое от глаз ученика, купленное у «хороших людей». Для повышения чувствительности к узорам.

— Мастер Силла, есть будете?

— Нет.

— А когда вы будете учить меня дальше? Я уже назубок знаю те отрывки, которые вы мне раньше давали…

— Посмотрим. Извини, мне сейчас не до того.

 

Преемник сам должен найти учителя — так говорят мудрецы, так случилось и с Силлой: не так давно он принял в ученики юношу, шестнадцати зим от роду. Память и руки у мальца оказались что надо. Значит, останется в столице лет так на семь-восемь, а Силла будет продолжать свой незримый фолиант, о котором твердят все те же мудрецы.

Испытательный период для юноши почти закончился — вскоре он должен был получить новое имя, а значит, и больше знаний. Гьянтул приоткрыл завесу тайны — страницы его книг покрывали узоры — зашифрованные имена и описания различных искажений. Однако, не договорил, что это — ключ к пониманию их сути, следовательно, ключ к восстановлению привычного тока. Не договорил, что запечатлеть новый символ, означало успешно противодействовать сущности, совершенно интуитивно отыскав нужные слова и действия… Высшее мастерство гьянтула. Не сказал Силла, что и он сам не достиг такой степени совершенства, а состоялся в большей степени как врачеватель. Болезни всегда неотступно следуют за ночными душителями, подменышами, воющими как волки, и прочей «приятной» компанией.

Наставники все же учили, что высоты ремесла также не должны являться целью жизни для истинного гьянтула. Десятки лет работы предназначались не для этого. Для чего? Ответа не находилось у самих наставников. Или они не хотели его говорить. Силла все же выбрал умение, по природе характера отвергая туманные перспективы исцеления души, просветления и прочих чудес.

 

Быть может, через десятки лет перед учеником возникнет та же проблема. А может и нет.

«Каждая птица кружит по-своему» — вспомнил Силла любимую присказку своей наставницы, Йерджин. Он не очень верил в это.

 

Силла был одним из восьми гьянтулов, ответственных за Западный тракт: каждую весну он отправлялся в дорогу, к середине лета добирался до граничного селения (дальше за территорией наблюдал другой дом) и возвращался по тому же пути в столицу. Потом снова в дорогу, и так каждый год, год за годом. Это называется «рабочий круг». Вот уж двадцать четвертый проходит. Но теперь, по возвращении, ему предстояло испытание – используя трехсоставные символы, выдержать схватку с несколькими мастерами поочередно, отстояв звание иремди – странствующего. Либо кружения (я тоже — птица?) больше не будет, либо начинется новый круг. И вновь, бег по священной спирали. Выше и выше.

 

«Еще одна сказка. Ну кто в нее верит, в эту спираль?»

 

Трехсоставный раздел Силле никак не давался. Виной тому, скорей всего было напряжение последних месяцев — много людей болело, даже не соприкасаясь с искажением. нужно разбирать только ночью, при свете костра и в лесной глуши. В другом случае заклинатель ни за что бы не поплелся ночевать в эту глухомань.

Почерк наставника был аккуратным, начертания — предельно точными (хотя последнее условие нужно соблюдали все гьянтулы без исключения, дабы избежать разночтений). Чтобы использовать узор полностью, требовалось представить цепочку образов, и тогда, словно бы из ниоткуда появлялось сочетание мыслей и слов, которое влияло на определенную сущность, но иногда и на говорящего. В некоторых случаях проявлялись монологи с причудливым содержанием, а то и стихи. Потом, конечно, все исчезало из памяти, и каждый раз приходилось снова пользоваться символами из книг.

Каждый брат должен был также собирать народные высказывания, услышанные во время скитаний. Силла полагал, что эту обязанность он исполняет только для того, чтобы скрасить будни столичных патронов.

 

Силла не любил возвращаться. Слишком очевидный контраст между округами Хазиеб-бельт — Города Тысячи Мыслителей («И стольких же Маргиналов», как говаривали в народе), неиссякаемый поток людей и вечная суета, а на ближайшем сборе иремди — поучения, снисходительные улыбки и легкая укоризна в голосе, мол: «Что, не поистрепал еще книги свои? Тогда слушай, слушай меня внимательно, и ступай дальше…»

А ведь приходится слушать, эти пройдохи обходятся без еды и воды уже который год, к тому же, сверхъестественных происшествий в столице попросту не существует. Будь по-другому, всех заклинателей давно бы выгнали из города…

 

Ученик рядом беспокойно ворочался во сне. Глаза Силлы слезились от долгого напряжения, затекла спина. Пришлось спрятать книгу — сегодня опять ничего, пусто. Как и несколько раз перед этим. Он боролся с бездумной констатацией факта, не хотел осознавать, что тот случай был началом исхода…

 

…Все разбежались кто куда, только местный болван, высокий, со смешными усами да паклей рыжих волос, радостно повизгивая, заглядывал в одно из окон, до тех пор, пока на горе не поймал ответный взгляд. Дальше он уже никуда не смотрел, а просто лежал под стеной неподвижный, скрутившись калачиком. Двойник вышел на порог, странно пошатываясь со стороны в сторону. Сейчас он был похож и на подвернувшегося рыжего, и на хозяина дома, и на неизвестного старца. Искаженное разбросал по земле что-то вроде крупных черных семян, затем вернулся в дом. Происходящее казалось дурным сном.

 

Силла стоял неподалеку и в смятении листал одну из книг. Он не мог просто забыть нужный символ, все узоры давно уже накрепко отпечатались в памяти, как речь, как рефлекс. Гьянтул нашел нужную страницу и всмотрелся в линии и завитушки. Как сильно не желал Силла вызвать образ, ничего не получалось.

Странный неестественный ступор, пустота, провал.

— Мастер Силла, с вами все хорошо? — ученик легонько коснулся его руки.

Недолгое молчание, затем ответ:

— Все очень хорошо. Помнишь, я говорил тебе о последнем испытании?

— Ну… да, — кивок.

— Так вот, это оно и есть, — солгал Силла, — Возьми в руки книгу и нож с зазубриной, — он говорил как можно более спокойно, — Теперь посмотри внимательно на вот этот символ. Чувствуешь?

— Что?

— Смотри на весь символ сразу, не останавливайся на деталях.

Ученик замер с книгой в руках, буквально носом уткнувшись в страницу. Потом удивленно воскликнул:

— Слова!

Силла облегченно вздохнул. Он не ошибся в способностях юноши.

— Тише, спугнешь. А теперь слушай, что мы сейчас сделаем — ты пойдешь к дому и воткнешь в дверь нож, четко и громко говоря слова, которые ты только что услышал у себя в голове. Не обращай внимания, если двойник станет тобой, просто говори. Когда поймешь, что… это уже не ты, не сопротивляйся, так надо.

Силла достал из сумки флягу, отпил немного и протянул ее ученику:

— Один глоток, больше — будет мешать.

Тот поперхнулся. Гьянтул положил руку ему на плечо и сказал слова, которые сам когда то слышал в первый раз:

— Боли боишься? А смерти? Запомни, боль всегда можно вытерпеть, а смерть… Нет ее здесь. Ну, пошел. Если хватка ослабеет — смотри на символ опять.

Ученик направился к дому, выполняя инструкции мастера.

Фразы складывались в приветствие. Двойник глухо ответил, услышали все. Так бы говорили между собой два безумца. Когда ученик воткнул нож в двери, послание перешло в призыв. Ноги стали ватными, ученик еле держался на ногах, но теперь через него говорил кто-то другой, неизвестная сущность извне. Двойник внимал этому незнакомцу, неуклюже поднимая руки, как сломанная игрушка. Они скрылись в доме. Сначала одержимый духом юноша, за ним — мятежный дух.

 

А потом ученик вышел, бледный, мокрый от холодного пота. Двойник не вышел. Устало улыбнувшись мастеру, ученик лег прямо на порог и уснул, не выпуская книгу из рук. Искажение отошло, замерло у границ.

 

В доме все это время оставалась дочь хозяина, двойник не успел добрался до нее. Девочка, конечно, заболела, но Силла сумел выходить ее. Ученик спал несколько суток беспробудным сном, а местный болван оклемался сам, без чьей-либо помощи. И поумнел. Силла объяснил хозяевам дома, что им очень повезло, и запретил вынимать нож из дверей — теперь инструмент стал своеобразным оберегом.

Гьянтул тогда не остался безучастным, нет. Почти не остался…

 

Сновидений не было. Обычно, гьянтулы ощущают их в разы ярче остальных людей, это происходит из-за особенностей памяти и контактов с искажением. Кошмары тоже яркие. Чересчур.

 

Утром вышли к реке. За ней, словно за границей, лес заканчивался, а на другом берегу, покуда было видно, наросло высокой блеклой травы.

— Мастер Силла, вы говорили, после последней проверки и у меня будет новое имя. — начал было ученик. Силла смотрел вдаль, тихо чему-то радовался. Встрепенулся:

— Совсем забыл. Дай-ка подумать…

Имя гьянтула нужно выбирать из специального, «именного» наречия заклинателей. Вот прославляющие имена, имена покровителей, умельцев, нет, кому нужна такая судьба?.. Он заслуживает лучшего…

— Гэбьех, — щелкнул пальцами и хитро улыбнулся после долгого молчания Силла, — отлично подойдет.

— Гэбьех… — повторил ученик, будто бы смаковал незнакомое доселе блюдо. Он тоже улыбнулся. Радовался.

— А что это значит?

— Сам скоро узнаешь.

— Интересно…

Тишина. Шумно плеснуло в воде.

— Мастер Силла…

— Можешь не называть меня мастером. Незачем.

Ученик немного смутился, но продолжил:

— Ээ… А сколько мы будем еще в лес ходить?

— Больше не надо, — ответил Силла. И повторил еще раз, только тише.

 

К концу месяца дождей они прибыли в столицу. Их ждал закрытый округ, Зирка Гьянтулли, как его называли местные рабочие — Широкое каменное поле. Город внутри города — серые глыбы зданий возвышались над укрепленными стенами в два человеческих роста. Безымянный Тиран не пожалел денег для защиты столицы, ведь еще давно, на первых порах его диктатуры произошло первое искажение.

 

Путников пропустили во внутренний двор. Здесь ничего не изменилось — ни с последнего визита Силлы, ни, скорей всего, с постройки комплекса. Все те же серые тени-ученики, вот приостановились и тайком посматривают на новоприбывших, тот же серый, закупоренный аромат наставлений…

Скоро к ним вышел настоятель Айклис — широкоплечий, дубленная кожа. Вырубленный из дуба — говорило имя. Как он стал таким, оставаясь взаперти, непонятно.

— Здравствуй, Гэбьех, -пророкотало, — Пойдем со мной.

Силла не удивился. Настоятели любят проделывать такие трюки, просто так, чтобы огорошить неофита. Обучение уже началось. Гэбьех повиновался, по-другому никак. Такова сила наставления. Казалось, Силла стал для него призраком. Нет, все же сказал. Без приветствия:

— Силла, в обеденном зале тебя ждет китьеб. Поспеши.

Затем он увел юношу. Тот, вконец оголтев, не даже обернулся. Теперь Гэбьех находится под опекой серых глыб.

 

Вот и хорошо. Так даже лучше (ничего хорошего!). А китьеб ждет.

 

Он сидел за скудно накрытым столом. Нечасто они остаются здесь. Силла поклонился. Из-под кустистых бровей на него смотрели бездонные серые глаза. Нестерпимые. Заклинатель почувствовал себя новичком, которого выпроводили на тракт, совершать изгнания, едва научив читать символы. Теперь он знал, каково было его ученику тогда.

Нужно хоть что-то сказать, хватит уже этой пытки:

— Я хотел бы поговорить с вами насчет моего испытания…

— Присядь, угостись, — прервал его китьеб, указав на хлеб, который лежал на одном из подносов.

Хлеб был черствым, пресным на вкус. Когда Силла с трудом проглотил один кусок, отшельник протянул ему наполненный кубок:

— Пей.

Зная, что китьебу ни в коем случае нельзя перечить, Силла выпил. Горечь укутала горло, стало трудно дышать. Отшельник долго молчал, наблюдая за ним. Только в глаза не смотрел.

— Иди за мной, по ступеням, — вдруг шумно отозвалось в голове.

 

Силла пошел.

 

Спиральная лестница все вела вниз, под землю, пока они не очутились в просторном зале. Свод подпирали увитые бледными извивающимися растениями колонны из белого камня. Стояли они только беспорядочно, как по плану безумного зодчего. Возле одной из стен находилось небольшое возвышение, на ней — вертикальная плита, примыкающая к стене, рядом также стол и скамья. Пространство зала казалось нечетким, расплывающимся, дышащим. Части целого распадались, а потом образовывали одно. От каменных построек отделялись брызги света, исчезая в тот же миг. Китьеб устроился за столом (откуда он взялся?) и пригласил Силлу сесть рядом на скамью. Тени скользили вдоль стен, убегали от брызг света. Нет, на самом деле кружилась голова, нет никакой погони.

— Это нормально, скоро пройдет. — заговорил кто-то через китьеба. Голос растекался по воздуху.

— Где я? Что это за место?

Тот, кто не был китьебом, ответил через некоторое время:

— Ты там, где ты должен быть, вот и все. Возможно, ты посещал это место раннее.

— Не понимаю…

— Посмотри на стену позади меня, — приказал голос.

Плиту сплошь изрезали едва видимые спирали и завитки. Они переплетались и образовывали симметричный узор, множество ответвлений его выходило из его центра, изгибаясь к краям. Силла вдруг подошел ближе, коснулся плиты, и сидел в то же время на месте. Потом вернулся (подошел ближе?).

— Это лишь отражение нашей истории. Истории вхождения в этот мир. Оно содержит и тебя, конечно, и Йерджин. Всех бывших. Такая… Гм, форма изложения более наглядна. По сути дела книга, такая же, как и те, которые ты насыщал на своих кругах. Признаться, есть и более глубокие образы…

— Вхождение в мир? Кто вы?

— Что есть искажение? — спросил голос вместо того, чтобы ответить, — Только не повторяй заученные формулировки об отклонении и норме.

Гьянтул растерялся:

— Но это все равно… что-то неправильное.

— Я же просил. Ладно, об этом позже. Важно то, что ты нашел новый сосуд, прочное вместилище для знания, как бы бездушно это не звучало. Поверь, есть право говорить так. Догадываешься, о ком идет речь?

— Да. — коротко ответил Силла.

— Хорошо. А теперь ты должен сделать одну вещь. Отобрази новый виток. Можно и рукой. Ситуация чисто символическая, как понимаешь.

— А я, значит, теперь пустой сосуд? Так выходит?

Тот, кто говорил через китьеба, подтвердил.

— Вот оно что. А если я не сделаю начертаний?

— Так и знал, что спросишь. Многие спрашивают. Йерджин тоже вот интересовалась. Очень похожи вы. Видимо, ее недоверие отразилось на твоем витке, раз ты пришел сюда так рано. Хочешь такой же участи и для Гэбьеха? Пойми, в линии только один может обладать даром гьянтулов. Не будет жертвы, не будет продолжения линии.

Заклинатель не ответил. Он закрыл глаза и застыл.

 

А потом начертал новый виток.

 

Вспыхнуло, тьма вокруг треснула и разлетелась на кусочки. Исчезла стена, колонны, исчезло все. На душе стало удивительно спокойно.

— Славно вышло. Лучшее из того, что ты мог сделать. Итак, искажение… Неправильное отражение. Это из-за нас, вновь пришедших…

Голос разъяснял, а Силла все спрашивал и спрашивал. У них было достаточно времени для обстоятельного разговора.

 

Сегодня ночью Гэбьех увидел первое, по-новому яркое, хоть и фрагментарное сновидение. Он духом парил под потолком зала, потом стал залом, колоннами, стенами, растворился в них. Ощутил невиданные узоры на своей коже, вот они, стремительно разрастаются и пульсируют, словно подмигивая ему… Мудрый седой свет наполняет все вокруг, становится все ярче и ярче. Теперь это солнечные лучи, заглядывающие в маленькую комнатку сквозь окно. Гэбьех проснулся. Наступило первое утро его обучения.

 

читателей   332   сегодня 2
332 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...