И если что-то живо для меня…

 

Они чего-то ждали. Армии нежити застыли бесчисленными рядами статуй. Орки отплясывали дикарские танцы вокруг стен осажденного замка. Немногочисленные колдуны нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Все это казалось очень странным, ведь у защитников города не было никаких шансов.

Стрелки стояли на стенах, натянув луки, и нервно ждали сигнала. Сейчас любая выпущенная стрела могла вызвать бойню. Но враги почему-то не торопились на приступ. Они чего-то ждали.

Офицер из задних рядов крикнул что-то на гортанном орочьем наречии, и войска начали расступаться. Вперед выехал всадник на вороном коне, одетый в вычурные рунические доспехи и черный плащ с глубоким капюшоном. На губах всадника играла горькая усмешка, но в невидимых под капюшоном глазах светилась решимость.

Он не произнес ни слова, не потребовал сдаться, как это было с взятыми им ранее городами. Этот замок, Орлаэн, был особенным. Повелителю Тьмы не нужна была его свобода. Ему нужно было его полное уничтожение.

Медленно подняв над головой руку, всадник сжал её в кулак. Над стенами начали собираться грозовые тучи. Всадник резко разжал руку – и тучи пролились молниями.

Стены обрушились сразу же. Внутренние постройки продержались лишь чуть-чуть дольше. Башни разлетелись вдребезги под ударами молний, но одно строение чары все-таки не тронули. Донжон остался цел, лишь ворота обрушились.

Буря закончилась так же резко, как началась. Только что над городом плясали молнии, и вот уже снова светит солнце.

Владыка Тьмы лорд Солльх вступил в город.

«Впечатляет, — произнес слышимый одному ему голос, — Ты многому научился, друг мой».

 

— Ты узнаешь меня?

Рыцарь лет сорока, стоявший в окружении зомби, внимательно всмотрелся в видимую под капюшоном часть лица своего врага. Узнавания на его лице не отразилось.

— Не узнаешь, — мрачно усмехнулся Солльх, — Может быть, будет проще вот так!?

Он взмахнул рукой, и из-под пола появились языки оранжевого магического пламени. Разумеется, они не могли причинить вреда своему создателю, но выглядело это жутко.

— Я вижу, теперь ты меня узнал, — усмехнулся маг.

— Ты…

— Не надо имен. Теперь я Солльх, Вереск. А тот, чье имя ты хотел произнести, умер по твоей вине шесть лет назад.

Рыцарь поднял голову:

— По моей вине? Ты сделал свой выбор. Ты заключил сделку с демоном. Этим ты подписал себе смертный приговор.

— Не лги хотя бы перед смертью, — прервал его колдун, — Ты не хуже меня знаешь, что было раньше! Знаешь, барон, я милосерден. Ты умрешь быстро. Мне ты такого пообещать не мог.

В руке мага появился полуторный меч из неизвестного матово-черного металла. Взвесив его на ладони, Солльх одним ударом отсек голову барона.

— Сжечь тело.

Совершив свою месть, он не чувствовал никакой радости. Удовлетворение от хорошо проделанной работы – возможно, но не более. Он сделал то, что нужно было, и ничего больше.

Один из колдунов низшего ранга несмело подал голос:

— Владыка, а что делать с ней?

Солльх обернулся. Под «ней» подразумевалась хрупкая темноволосая девушка. Элеонора, дочь барона, как он вспомнил. В последний раз, когда он её видел, она была еще подростком.

«Чего ты ждешь? Убей её!»

Эти слова вызвали у колдуна гнев. То, что он согласился нести волю демона в мир, не значит, что он подписался становиться его рабом!

«Нет, — мысленно ответил Солльх, — Я не трону её».

«Тогда твоя месть будет неполной».

«Не она кричала: «Колдуна в огонь!». Не она выносила приговор».

«Не она. Но разве одна смерть может утолить твою жажду мщения?»

«Я еще не потерял голову от крови, Абадон. И не собираюсь убивать всех подряд. Мне казалось, что тебе хватает тех душ, что я забираю в бою».

На этих словах демон ушел. Солльх уже научился определять, когда его инфернальный покровитель покидает его, а когда просто молчит. Когда Абадон уходил, воздух казался чуть свежее, краски чуть ярче, голоса чуть чище, а во рту пропадал едва заметный привкус тлена.

— Отвезите её в Цитадель, — принял он решение, — в камеру для почетных пленников.

 

Вильям очнулся. Когда Темный Властелин начал колдовать, он, повинуясь внезапному наитию, прыгнул с крепостной стены. В то место, где он только что стоял, ударили сразу три молнии, но сквайр каким-то чудом остался жив.

Он осмотрелся. Армии Тьмы покидали руины замка. Большая часть воинов двигалась дальше в направлении столицы, сам лорд Солльх с немногочисленной свитой направлялись в противоположную сторону. К своему ужасу, Вильям заметил там же и леди Элеонору.

Сквайр никогда даже не пытался скрывать, что влюблен в нее. В свое время он приходил к барону просить её руки, но тот ответил, что юноша прежде должен доказать, что достоин такой чести. И вот, теперь она в плену!

Первым порывом молодого воина было немедленно атаковать, но через пару секунд он отбросил эту мысль. Несмотря на юношеский идеализм, Вильям был отнюдь не глуп и понимал, что этим он ничего не добьется. Возможно, ему удалось бы убить парочку орков, но не более того. Некоторое время сквайр думал над тем, чтобы вызвать Темного Властелина на поединок и сразить его. Увы, по здравом размышлении пришлось отбросить и эту мысль. Никто не гарантирует, что колдун станет сражаться честно. Тем более никто не гарантирует, что орки, оставшись без правителя, отпустят пленницу, а не убьют её. Будь у Вильяма конь, он бы попробовал, воспользовавшись эффектом неожиданности, атаковать лорда Солльха, забрать Элеонору и ускакать прочь раньше, чем враги опомнятся. Но иллюзий по поводу возможности пешком уйти от отряда тяжелой кавалерии он не испытывал.

Так ничего и не придумав, сквайр направился следом за ними. Возможно, какой-то шанс представится по пути…

 

«Камера для почетных пленников» находилась в одной из башен Цитадели. Она походила скорее на гостевые покои, чем на темницу, но в то же время была устроена так, чтобы оттуда было предельно сложно сбежать. Окна слишком узкие, чтобы в них пролезть, а единственный выход из башни ведет в одно из караульных помещений.

Элеонора прекрасно понимала всю безвыходность своего положения. Стражники остались в караулке, и в камере, кроме неё, был только лорд Солльх. Она знала, что это может значить.

У окна она, стараясь действовать незаметно, достала прикрепленный к подолу платья тонкий стилет и вдруг метнулась к колдуну, целя в горло. Он подпрыгнул от неожиданности, но все же успел перехватить руку с кинжалом. Сжал запястье, заставляя выпустить оружие.

Скептически посмотрел на «дамский» клинок.

— Надеюсь, — саркастически заметил он, легко ломая серебряное лезвие, — ты не рассчитывала убить меня этой игрушкой.

Элеонора не ответила, с ужасом смотря на мага. От резкого движения капюшон слетел, открывая лицо.

Само оно было неожиданно молодым и достаточно приятным. Но тем ужаснее выглядели безволосый череп и застарелые ожоги, как будто человека сунули в огонь головой вниз. В огонь…

Ведь и в замке он показал её отцу пламя – и тот немедленно узнал его. Почему? Он знал, при каких обстоятельствах лорд Солльх… впрочем, тогда его звали как-то иначе… получил эти ожоги. И теперь он винит в этом её отца…

Темный Властелин исчез, а дверь захлопнулась.

 

Солльх перенесся в свои покои и прислонил голову к каменной стене, пытаясь успокоиться. Он уже давно привык к тому, как люди реагируют на его лицо. В какой-то степени он даже наслаждался этим. Но та же реакция со стороны леди Элеоноры почему-то вызвала гнев. Не столько даже на неё, сколько на себя. Как будто это он виноват в том, что выглядит так. Почему? Раньше такого не бывало. Чем она отличается от других?

— Не те вопросы задаешь.

На этот раз демон-покровитель не был внутренним голосом. Он появился лично.

Сегодня Абадон Разжигатель Войн выглядел как худощавый франтоватый человек в элегантном черно-алом камзоле. За спиной диковинным плащом стелились два широких крыла, а в руках демон сжимал изящную секиру – символ, остававшийся с ним в любом обличье.

— Не те вопросы задаешь, друг мой, — повторил он, — Чем она отличается, понятно и так. Важнее другое: почему ты не хочешь этого понимать.

Солльх обернулся и в упор посмотрел на покровителя:

— Что ты имеешь в виду?

— Она понравилась тебе, дурак, — рассмеялся Абадон, — В принципе, я понимаю тебя, она действительно хороша. Но почему тогда ты сидишь здесь и страдаешь? Она твоя пленница! Иди и возьми, что тебе надо!

— Ты бы поступил так? – холодно процедил Солльх.

— Я, как ты видишь, бесплотный дух, — парировал демон, — Для меня похоть имеет не более чем эстетическое значение.

— Тогда давай я кое-что объясню тебе, — резко бросил колдун, — да, мне действительно хотелось бы получить то, о чем ты говоришь. Но не настолько, чтобы поступить так!

— Ты стал моралистом? – язвительно усмехнулся Абадон, — или тебе напомнить, что её отца ты убил у неё на глазах?

— Убийства, даже жестокие, — задумчиво произнес маг, — это одно дело. Это не бесчестие, это просто злой поступок. Насилие – совсем другое дело.

— Тогда предложи ей выбор, — сказал демон, подбрасывая на ладони меч Солльха, — быть с тобой или умереть.

— Это будет ничем не лучше, — вздохнул Солльх, — ведь она боится смерти.

— Но тем не менее, — заметил покровитель, — это будет её выбор.

— Какой это выбор… А, впрочем, что я с тобой спорю. Пытаюсь растолковать демону такие вещи, как честь и благородство. Это ведь бесполезно, не так ли?

Абадон засмеялся:

— Возможно. В таком случае убей её. Сейчас ты мечтаешь о ней, но не собираешься ничего делать из-за туманного «благородства». Только зря делаешь себе больно. Убей её, и проблема разрешится сама собой.

— Я уже сказал тебе, что не собираюсь убивать её, — покачал головой Солльх, довольный, что от болезненной темы удалось увильнуть, — ты знаешь, порой я бываю очень упрямым.

Абадон нахмурился, ход разговора ему не нравился. Более того, вся эта ситуация вызывала у него смутные опасения.

— Берегись, друг мой. Все это может привести тебя к гибели.

— Ой, вот только не надо этого дешевого пафоса, — рассмеялся маг.

— Это не пафос. Твоя власть, твое могущество, сама твоя жизнь – все это может стать ставкой в игре, правил которой ты не понимаешь.

Образ демона начал таять, лишь последнее слово прозвучало в голове мага:

«Берегись».

Двери отворились, и в покои вбежал Охрид – вампир и глашатай лорда Солльха.

— Милорд! Драка между орками и зомби… в Южной башне!

Чертыхнувшись, чародей перенесся туда…

 

Он уже знал, что увидит. Хотя бы потому, что никаких орков в Южной башне быть не должно было. Зомби, приставленные охранять двери камеры, валялись с переломанными костями. В центре комнаты стояли несколько орков во главе с Третьим ханом, а у дальней стены пятилась назад леди Элеонора.

Солльх демонстративно прокашлялся, привлекая внимание своих солдат. Немая сцена.

 

Элеонора не была ни капельки удивлена, когда дверь её камеры отворилась и на пороге появилась компания дикарей. Святое право тюремщиков, как же. Она только пожалела, что так бездарно лишилась своего единственного оружия. Впрочем, эту мысль она додумывала уже по инерции, поскольку немедленно начала действовать.

Предводитель орков споткнулся об брошенный ему под ноги стул. Простые солдаты, видимо, безропотно уступившие право первенства вождю, споткнулись уже об него, и в центре комнаты образовалась куча-мала. Воспользовавшись этой ситуацией, Элеонора забилась между кроватью и спиной, выставив перед собой обломок ножа. Она понимала, что это не более чем отсрочка, что не сможет она долго сопротивляться отряду профессиональных воинов, но понимала и что хуже все равно не будет.

Орки поднялись на ноги и начали подступать к ней, когда за их спинами раздалось деликатное покашливание. Дикари синхронно обернулись, и на их мордах отразился ужас. У дверей стоял, привалившись к стене, Темный Властелин. Невысокий и худощавый, на три головы ниже вождя, он, тем не менее, умудрялся выглядеть величественно и угрожающе. Капюшон плаща был откинут, и казалось, что в глазах отражается то пламя, печать которого навсегда осталась на лице чародея. Правая рука до побелевших костяшек сжимала рукоять меча, левая была свободна, но между пальцев плясали алые разряды молний. Доспехов уже не было, но почему-то уязвимым Темный Властелин не казался.

— Ну и что это значит? – нехорошо усмехнулся лорд Солльх, глядя на торопливо кланяющихся орков.

Орк некоторое время молчал, открывая и закрывая рот, как рыба; и попеременно краснея и бледнея. Наконец он, сильно запинаясь, выдавил:

— Мы пришли… к ней.

— Я уж понял, — мрачно произнес лорд Солльх, — надеюсь, при этом вы понимали, чем вам это грозит.

Вождь рухнул на колени:

— Пощади, Владыка! Неужели из-за какой-то девки…

— Неужели ты думаешь, — прервал его чародей, — что я позволю жить рабу, который осмелился нарушить мой приказ? Ты глуп, и это преимущество. Тем, кто умнее, сложно управлять. Но когда дурак считает себя неуязвимым…

— Владыка! — отчаянно воззвал орк, — Я один из самых верных твоих слуг!

— Ты верен лишь постольку, — припечатал лорд Солльх, — поскольку тебе не представилось возможности предать. А твой сегодняшний поступок показывает, что даже тогда твоя верность более чем относительна. Кроме того, даже не будь моего приказа, едва ли я потерпел бы рядом с собой такое ничтожество, как ты. Ты и твой отряд умрут на рассвете, как умирают насильники.

Услышав решение Властелина, воины заголосили, на разные лады моля о пощаде, но лорд Солльх, казалось, их не слышал. Лишь коротко бросил появившимся стражникам:

— Увести.

 

Вильям выглядывал из-за угла небольшого здания. На главной площади Темной Цитадели проходила какая-то церемония. Вся площадь была заполнена толпами орков, а в центре стоял высокий помост. Паривший над площадью вампир читал что-то со свитка, но до Вильяма долетали лишь отдельные слова:

— …хан… Владыка… осужденных…

На помост вышли орки с эскортом из призраков. Вампир заговорил уже громче:

— Законы владений лорда Солльха определяют наказание.

В руках живых мертвецов появились длинные заостренные колья. Сквайр отвернулся, чтобы не видеть того, что будет дальше, но все равно слышал ужасный крик жертв.

— Вот оно, «правосудие» чернокнижника, — мрачно произнес дух древнего воина, показавший Вильяму потайной ход в крепость, — Боль, смерть и ужас.

— Что они сделали? – спросил сквайр, сжимая рукоять меча.

— Нарушили приказ. Повелитель Тьмы не щадит рабов, не умеющих выслуживаться перед господином.

— Ты знаешь все, что происходит в этом замке?

— Нет, — развел руками воин, — Я избегаю показываться на глаза лорду Солльху. Он могущественен и представляет угрозу даже для меня. Все, что я могу – это наблюдать издали.

— Но ты можешь узнать, что произошло с Элеонорой? – спросил Вильям, отгоняя мысли о том, что её могли казнить так же, как и этих орков, — С девушкой, которую привезли вчера?

— Она жива, — кивнул дух, — Пока жива. Её посадили в Южную Башню крепости. Больше ничего сказать не могу: там лорд Солльх, и я не рискну приближаться.

— Что!? – в ужасе воскликнул Вильям, выхватывая меч и поднимаясь на ноги, — Я должен быть там…

— Стой, — дух говорил спокойно, лишь выставил секиру, преграждая сквайру путь, — Я понимаю твою тревогу. Когда-то моя кровь была столь же горяча, и именно из-за этого я стал таким, какой я сейчас!

— Что ты предлагаешь!?

— Идти туда сейчас – самоубийство. Как минимум, нужно отвлечь армии орков и нежити. И даже в этом случае… лучше бы тебе с самим Солльхом не встречаться. Он убьет тебя парой слов. Лучше хватай в охапку свою леди и быстро сматывайся отсюда.

— Он не будет пользоваться магией, если я вызову его на поединок по законам чести!

— Что ж, — кивнул дух, — законы чести он соблюдает, в этом ему не откажешь. Но от армии в любом случае нужно избавиться заранее. Слушай мой план…

 

— Что с ними будет? – негромко спросила леди Элеонора.

Солльх посмотрел на неё, раздумывая, стоит ли говорить правду. Леди была слишком доброй, слишком идеалистичной, чтобы принять ответ. Но ему почему-то очень не хотелось лгать ей.

— Их посадят на кол. Именно таково в моих землях наказание за вовремя предотвращенное изнасилование.

— А… — тут голос Элеоноры дрогнул, — не предотвращенное?

— Груша, — пожал плечами маг, — поверь мне, тебе не хочется знать, что это такое.

На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Казалось, она пыталась удержать рвущиеся наружу слова. Не вышло.

— Неужели обязательно было убивать… так!?

— Разумеется, — спокойно ответил Солльх, — ты думаешь, я садист и получаю удовольствие от их мучений? Напротив, замечу, что казнь, тем более такая – это весьма неприятное зрелище. Но – это справедливо. Можно ли придумать более подходящее наказание за такое преступление?

От этой холодной логики Элеоноре становилось страшно. Еще страшнее, чем от самого присутствия этого искалеченного колдуна.

— Но Бог велел прощать…

— А еще он велел сжигать магов на кострах, — прервал её чародей, — Этому завету я тоже должен следовать?

Леди считала именно так. Но сказать это магу считала неразумным.

— Но какое право ты имеешь решать, кому жить, а кому умереть!? Ты не Бог, чтобы определять их судьбу!

— Если Бог не справляется со своими обязанностями, — ехидно произнес Солльх, — кто-то же должен подменять его.

С этими словами он исчез.

 

Как ни странно, после этого разговора оба они стали куда лучше относиться друг к другу. Время от времени Солльх приходил в её башню, и они подолгу разговаривали о морали, религии, политике и вообще обо всем. Пожалуй, можно было бы даже назвать их друзьями, если бы не то, что она по-прежнему не имела права покидать башню.

Тем не менее, Солльху нравилось, что появился человек, общающийся с ним как с равным: для неё он был не владыкой, как для Охрида и других подданных, и не слугой, как для Абадона. Нравилось ему и то, что она спокойно воспринимала его лицо – не отворачивалась в отвращении и не изображала, что оно ей нравится. Да, чего скрывать, все же прав был демон, и эта девушка нравилась магу сама по себе.

А Элеонору понемногу начинал восхищать этот умный и циничный волшебник. Он выдавал весьма интересные идеи, никогда не терял чувства юмора, правда, довольно черного, и был прекрасным рассказчиком. К тому же, особенно выбирать ей не приходилось.

 

Шел пятый день её пребывания в башне (оба они почти сразу перестали говорить «заключения»), когда леди, наконец, задала мучавший её с самого первого дня.

— Что случилось между тобой и моим отцом?

Солльх поморщился, казалось, ему было неприятно вспоминать.

— А ты сама не догадываешься?

Элеонора уже давно думала об этом. Пыталась связать сделку с демоном, эти ужасные ожоги и своего отца. Кажется, ей даже удалось найти ответ, но она сомневалась в его правильности.

— Мне показалось, что вы с ним были давними соратниками. Однако шесть лет назад он… бросил тебя в беде? В плену или сражении с колдуном. И тебе, чтобы спастись, пришлось… стать колдуном самому? И теперь ты винишь его в том, что ты… изуродован и проклят?

— Романтичная версия, — горько усмехнулся Солльх, — Но, увы, к истине она отношения не имеет.

Отойдя к окну, он прошептал заклинание, и на его ладони загорелся миниатюрный костерок. Некоторое время маг смотрел на огонь, при этом его лицо выглядело задумчивым, как будто он принимал важное решение, а потом он сжал руку в кулак.

— Позволь, я расскажу тебе, как все было на самом деле…

 

Джон отбросил назад челку и перевернул страницу. Молодой библиотекарь не собирался отрываться от чтения, пока есть такая возможность, а чтобы никто не вошел и не застал его за изучением… не слишком законных наук, над дверью было подвешено простенькое сигнальное заклинание. Если что, старинный фолиант всегда можно успеть спрятать, а для отвода глаз рядом лежал открытый том «Лекарственных растений и трав».

Прошло уже два года с тех пор, как он отыскал в глубинах библиотеки неведомо как оказавшийся там магический гримуар. Мысль доложить об опасной находке церковникам он с негодованием отбросил: сама идея уничтожения книг казалась Джону неприемлемой. На изучение описанных там практик его изначально толкнуло любопытство. Ему было интересно, каково это – повелевать силами, для большинства людей остающимися за гранью понимания.

Книга была написана неожиданно простым и понятным языком, и вскоре самоучка начал делать первые успехи. Он мог управлять погодой, чувствовать ложь, видеть отдаленные места в водной глади и даже немножко умел летать. Были, впрочем, и такие чары, что не удавались ему – например, боевая магия, предвиденье или ментальные воздействия. Были и такие, от которых юноша отказался, едва прочитав – например, призвание демонов, наведение порчи или создание нежити. Все это явно ассоциировалось с силами Тьмы, общения с которыми Джон предпочитал избегать. В то, что вся магия несет зло, он не верил: ну какое может быть зло в том, чтобы вызвать дождь во время жесточайшей засухи, или найти потерявшегося ребенка?

Заклинание, которое юноша изучал теперь, также не несло в себе никакого зла:

«Дар Зервана. Один из двух ликов Властелина Времени, воплощающихся в Высоком Искусстве. Оба случая создают объектное искажение времени, но в отличие от другого лика (подробнее – смотри Плеть Зервана, страница 138 данной книги), искажение идет во благо, а не во вред. Заклинание заставляет объектное время течь вспять, возвращая его в то состояние, в каком оно находилось раньше на время от нескольких мгновений до двух минут. В большинстве случаев заклинание используется для исцеления или восстановления объектов. Примечание: попытки с помощью данного заклинания достичь вечной молодости успехом не увенчались: даже с помощью демонов нельзя достичь достаточного могущества, чтобы повторять данное заклинание раз в две минуты. Местоположение объекта, а также эфемеры (мысли, чувства и память) заклинанием не затрагиваются. Примечание: жизнь, хотя де-факто является эфемером, служит исключением из правила: если между объектом воздействия и заклинателем существовала достаточно прочная связь, заклинатель может приманить душу из-за Грани. Обращения к Зервану не для новичков, это сложные и могущественные чары. Помимо вероятного разрушения наложенных ранее заклинаний, Дар и Плеть Зервана потребуют часть жизненных сил мага. Насколько велика эта часть – зависит от воздействия энтропии в изменяемый период. При изменении периода, не характеризующегося резкими изменениями в состоянии объекта, побочным эффектом служит лишь незначительная усталость. При исцелении серьезных ран проявляется сонливость, мышечные спазмы, вероятен кашель. Наконец, возвращение умерших приведет к параличу конечностей на срок от одного дня до одной седмицы. Творение заклинания производится на чистой силе. Контур…»

— На самом деле, здесь есть ошибки. При воскрешении умерших важна не связь, а лишь твое отношение к объекту.

Джон испуганно обернулся. Почему заклинание не сработало!?

Прислонившись к двери, на него смотрел демон! Сгорбленное рогатое чудовище, покрытое скользкой черной чешуей. Количеству зубов в пасти позавидовала бы любая акула, а когтям – медведь. От демона остро пахло серой, а в руках он сжимал секиру.

Миг – и на месте демона стоит человек в черном монашеском одеянии. Лишь глаза на лишенном примет возраста лице оставались пустыми черными провалами.

— Не люблю то обличье, — поморщился демон, — зато мне не придется доказывать тебе, что я не лжец и не умалишенный. Разреши представиться, я Абадон. Разумеется, это не мое настоящее имя, и подчинить меня им ты не сможешь.

— Сэм, — ответил Джон, ухватившись за упоминание о подчинении именем.

— Очень приятно, Джон, — язвительно ухмыльнулся демон, — ты не бойся, имя имеет власть лишь над Падшими.

Небрежно помахивая секирой, Абадон подошел к юноше и одобрительно хмыкнул:

— А ты достиг немалых успехов. Похоже, я сделал правильный выбор, несмотря на твою… разборчивость. Вот что, друг мой. Я здесь, чтобы предложить тебе сделку.

Библиотекарь не знал, смеяться ему или ужасаться.

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою душу? Спасибо, этот раздел я прочитал внимательно!

— Ну зачем же, — скривился Абадон, — предлагать нашу стандартную сделку человеку, самостоятельно, без наставника, достигшему таких успехов в Высоком Искусстве, это… все равно что забить на мясо призового скакуна. Для тебя у меня есть совсем иное предложение. Ты станешь моим эмиссаром. Возглавишь новую Темную Империю и пойдешь войной на королевства смертных. Меня не зря называют Разжигателем Войн. Я забираю себе души тех, кто погибнет на войне. Ты развяжешь величайшую войну в истории этого мира, а я в ответ дам тебе Могущество. Я дам тебе ключ ко всем тем чарам, какие тебе не давались, и даже к тем, какие тебе и не снились.

— Ваше предложение интересно, — ответил молодой маг, — но мой ответ: нет.

— Послушай меня! У тебя будет все! Золото, власть, слава, женщины…

— Мне кажется, — с каждым словом демона Джон все больше обретал уверенность, — или ты начинаешь скатываться в банальность?

— Глупец! Ты не понимаешь, с чем играешь! Магия – это не только знания и мелкие удобства! Это – сила, а порой и сама жизнь! И вскоре ты это поймешь…

Демон исчез.

 

Прошло три дня. Абадон никак не проявлял себя, и Джон уже почти решил, что ему все это пригрезилось. Так или иначе, жизнь продолжалась.

Против ожиданий, «Дар Зервана» удавался без особых проблем. Уже на следующий день после памятного разговора самоучка надрезал свое запястье – и полностью залечил рану. Окрыленный успехами, он взялся за «Астральные врата», но это было слишком сложно для него.

Крики с внутреннего двора заставили его обернуться. Из небольшого окна первого этажа библиотекарь увидел следующую картину.

Одна из наблюдательных вышек обрушилась окончательно. К счастью, возле неё всегда было мало народу. К несчастью, на этот раз нелегкая принесла туда самого барона.

Он был еще жив, но было понятно, что это ненадолго. Слишком обширные повреждения внутренних органов. Впрочем, еще оставался кое-какой шанс.

Быстро, не утруждая себя взвешиванием всех «за» и «против», как это часто бывает в его возрасте, Джон оказался рядом с бароном. Пальцы словно сами собой сложились в волшебный знак, а губы начали аккуратно выговаривать зубодробительные мантры.

На глазах у толпы зевак барон стал дышать ровнее, его сердце стало биться спокойнее, а ребра – вновь собираться из осколков. Полностью исцелить его уже не удастся, но он будет жить и даже сможет ходить.

Толпа безмолвствовала, пока, наконец, кто-то не выкрикнул:

— Колдуна в огонь!

Суд был быстрым. Доказательств хватило бы и на десять таких обвинений, все же половина замковой челяди в свидетелях. Как будто этого было мало, перед судом выступили и еще несколько человек с откровенно нелепыми доносами.

— …а еще я однажды видел, как он в полнолуние на метле летал!

— …половина всех жаб в местных болотах – безвинные жертвы колдуна проклятого!

— …а засуха эта – наверняка ведь евонных рук дело…

На этом обвинении Джон перестал вслушиваться. То, что ему в вину вменяли ту засуху, с которой он же и боролся, было даже большим ударом, чем сам этот суд.

«Хочешь, — произнес вдруг голос в его голове, — и ты будешь их судить! Ни один из них не сможет причинить тебе вреда, и ты сможешь заниматься своим искусством, открыто, не прячась! И не боясь костра! Тебе достаточно только дать свое согласие…»

— Нет! – выдохнул маг.

— Вы хотите что-то сказать, обвиняемый? – нахмурился барон.

Он хотел сказать, и очень многое, но усилием воли заставил себя сохранять спокойствие.

— Да, милорд. Я признаю, что я действительно занимался искусством магии. Но… я ни разу не обращал свое искусство во зло. В конце концов, не вас ли я сегодня спас от смерти? И как вы думаете, чьих рук делом был тот дождь, что не позволил погибнуть урожаям?

— Бога, конечно, — невозмутимо ответил тот, — а что до «спасения», то неужели ты, щенок, считаешь, что для меня моя жизнь дороже моей души!? Ты заключил сделку с дьяволом, но я – нет!

— Я не…

— Довольно! Святой отец, оглашайте приговор.

Со скамьи поднялся деревенский священник. Обычно добрый и миролюбивый, сейчас он говорил с такой ненавистью, что становилось страшно.

— Завет гласит: «Ворожеи не оставляй в живых»1. А посему наказание для этого заблудшего малефика – смерть на медленном огне.

То, что суд был не более чем формальностью, было понятно уже по подготовленному помосту, столбу и куче хвороста. Именно туда стражники потащили осужденного, и он ничего не мог сделать. Не мог поразить их молнией или огнем, не умел наводить смертельную порчу. Даже на помощь позвать было некого. Хотя нет, один вариант был. Но стоит ли оно того?

Языки пламени обожгли кожу, причиняя мучительную боль. Загорелись, тихо потрескивая, волосы. Глаза Джон успел закрыть, хоть и понимал, что это не слишком-то поможет. Самым ужасным было то, что бездымный костер не позволял ему мирно и относительно безболезненно задохнуться.

Сквозь боль маг услышал возбужденные голоса толпы. И в тут в нем загорелась ненависть. Плевать на благородство, плевать на душу, плевать на все.

— Я согласен!

В следующую секунду порыв ледяного ветра погасил огонь. Бросившихся к осужденному стражников отбросило назад ветвистой молнией. А сам эмиссар Абадона уже творил заклинание «Астральных врат», уходя туда, где его не найдут.

Тем временем насмешливый голос демона рассказывал магу о его нынешней судьбе…

 

— Именно тогда я и принял имя Солльх, что на одном из мертвых языков значит «Вереск», в знак того, что наивный мальчишка Джон, мечтающий облагодетельствовать весь мир, остался на костре, куда его отправил человек, которого он спас.

Элеонора сидела, до крови закусив губу, и молчала. В глазах темного мага она видела отражение того дня, печать которого навсегда осталась на его лице, и думать о том, что так поступил её отец, было больно. Тем не менее, откуда-то она знала, что это правда.

— И… что же теперь?

— Теперь, — произнес Солльх, — я должен выполнить свою часть уговора. Продолжать вести войну под знаменем Абадона до конца своих дней. Достойная плата за месть, не правда ли?

Обожженное лицо мага скривилось в горькой усмешке.

— Но ведь с этим же… можно что-то сделать! – воскликнула Элеонора.

«Мне весьма интересно, что» — произнес голос Абадона.

— Если тебе отпустят грехи, твой договор будет разорван!

«Послушай её, маг, — усмехнулся демон, — если ты решишь покончить жизнь самоубийством, это будет лучшим вариантом»

— Не молчи!

— Что я могу тебе сказать? – зло спросил Солльх, — Твой бог осудил меня на смерть, а теперь ты хочешь, чтобы я приполз к нему на коленях!?

«Несомненно, Он был бы этому рад. Он всегда любил людей, лишенных гордости!»

— Тебя осудил человек, а не бог! Послушай меня, поверь мне, просто выпусти меня из крепости! Я…

«А я-то ждал, когда же она это скажет! Признаюсь честно, я ожидал этой просьбы дня эдак четыре назад, но, видимо, она выше оценивает твою стойкость»

Маг взревел с отчаяньем человека, которого предали. Кулак врезался в стену, выбивая каменную крошку.

— Довольно! Я верил тебе, я думал, что ты чем-то лучше других, но все это – лишь чтобы войти в доверие!

— Это… Он тебе сказал? – испуганно спросила Элеонора.

— Не важно, — резко ответил Солльх, — в общем, так, леди: я даю тебе десять закатов, чтобы принять решение. Ты будешь со мной… или будешь ничьей!

С этими словами он ушел. Гнева уже не было, лишь боль потери и горечь предательства. И мягкий голос демона, спокойно говорящий:

«Это было правильное решение, друг мой»

Вот только почему на душе так паскудно?

 

— То есть, — тихо промолвил король, — в час, когда мы все боремся с Тьмой, ты обращаешься к нигромансии!?

Под взглядом владыки Вильям попятился, но постарался говорить спокойно.

— Ваше Величество, клянусь честью и именем рода, что я не призывал этого духа. Напротив, это – несчастная душа героя, рискнувшего сражаться с Властелином Тьмы и погибшего. Он жаждет лишь покоя…

— Откуда тебе знать, чего он там жаждет? И откуда мне знать, что этот «дух» вообще существует, и ты не просто пытаешься придать больше веса своим словам?

«Если бы я пытался придать больше веса, я бы придумал что-нибудь более правдоподобное!» — подумал сквайр, но вслух сказал другое:

— Ваше Величество, мои слова можно проверить. Через пару дней ваша разведка донесет, что Темный Властелин разделил армию, и в Цитадели остался лишь небольшой гарнизон. Но тогда действовать придется быстро, пока момент не упущен.

Король задумался. Ему категорически не хотелось следовать плану, поданному с аргументацией «мне так сказал дух». С другой стороны, слишком уверенно вел себя этот молодой воин. К тому же… безумные времена требуют безумных решений, не так ли?

— Хорошо, сквайр. Слуги покажут тебе гостевые покои. Если через два дня моя разведка подтвердит твои сведенья, я рассмотрю твой план. Если же нет… ты пожалеешь, что не пошел в одиночку на Цитадель.

 

— Мне не нравится твой план, Абадон. Разделять армию – слишком рискованно.

Демон неторопливо прошелся по комнате. На этот раз он принял облик девушки, похожей на Элеонору, и Солльха это здорово нервировало. Он снова возвращался к тому разговору в башне и то вновь приходил в ярость, то начинал ненавидеть самого себя. То он вспоминал, как пленница лгала и притворялась, чтобы добиться себе свободы, то вспоминал свои резкие слова и жестокий выбор, данный ей. Порой он даже думал, что может быть, демон не прав. Может быть, она действительно искренне надеялась спасти его душу и не пыталась обмануть его. Не раз маг думал, что должен снова подняться в башню и поговорить начистоту. Останавливала его гордость. Он и без того проявил слабость, поверив ей. Через восемь закатов все решится… Хотелось бы только знать, на что он сам надеется.

— Ты не слушаешь? – нахмурился демон, — Я только что объяснил тебе, что разделение армии необходимо.

— Да-да, конечно, — Солльх резко встряхнул головой, пытаясь сконцентрироваться на военных вопросах, — но разве мы не оставим Цитадель без защиты? По твоим расчетам, здесь останется лишь небольшой гарнизон. Что, если армия противника совершит марш-бросок, и пока основные силы будут жечь деревни и штурмовать крепости, нас всех тут перебьют? Одной магией я от такого войска не отобьюсь.

— Но ведь в случае чего верный Охрид заранее сообщит тебе. Ты созовешь войска обратно, и противник окажется между молотом и наковальней. Тебе останется лишь продержаться некоторое время, что с магическими стенами не так уж сложно.

— Мне все равно это не нравится, — покачал головой маг, — Мне не нравится, что приходится рассчитывать на стены, и особенно не нравится, что… приходится целиком полагаться на других.

— Да соберись ты уже, шеф тебя побери! – взорвался Абадон, — Я знаю, предательство это больно, но надо же понимать, что твои подданные не посмеют предать тебя! Ты вместо хода войны думаешь о своей несостоявшейся любви, и поэтому совершаешь ошибки! Именно об этом я и говорил тебе тогда, неделю назад.

Солльх промолчал. То, что его покровитель в очередной раз оказался прав, болезненно ранило самолюбие молодого мага. Но действительно, нужно собраться. Не стоит допускать еще больше ошибок.

— Пожалуй, ты прав. Я разделю силы.

 

— Ты оказался прав, сквайр. Только что мои разведчики сообщили, что войска покинули Цитадель. Завтра мы выступим в поход. Я дарую тебе звание офицера моей армии. Веди свой отряд к победе.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился Вильям, — но у меня другая задача. Я покажу вам потайные ходы, а сам проникну в Цитадель и постараюсь спасти Элеонору.

— Благородное решение, — задумчиво произнес король, — но понимаешь ли ты, где пролегает грань между благородством и глупостью? Идти туда в одиночку – самоубийство.

— И все же, пока остается хоть малейший шанс, я должен попробовать.

— Ты заблудишься в коридорах крепости и станешь легкой добычей для ходячих мертвецов.

— Дух не оставит меня. И мой меч тоже.

— Поступай, как знаешь, — вздохнул король.

 

Элеонора сидела у окна. С тех пор, как Солльх рассказал ей свою историю, прошло уже несколько дней. Четыре раза в день дверь открывалась, и приходил зомби с едой – молчаливый и, вероятно, вообще не способный говорить. В остальное время, кроме неё, в камере никого не было.

О том, что в скором времени ей придется делать выбор, она предпочитала не думать. Слишком страшно было вспоминать мага, пришедшего в дикую ярость от её слов. Голос, звенящий от гнева и… горечи. Еще страшнее было сознавать, что времени на выбор остается все меньше.

Дверь открылась, и в камеру вошел человек в черном плаще с капюшоном.

— Уже? – спросила Элеонора, но поняла, что ошиблась. Это был не Солльх.

Лицо незнакомца было лишено примет возраста и следов от ожогов. Длинные волосы были совершенно седыми, а глаза – пустыми черными провалами. На плечо была небрежно заброшена массивная секира.

— Ну, привет. Рад, наконец, познакомиться с вами лично.

— Вы кто? – спросила она, незаметно отступая назад и доставая обломок ножа.

— Леди, мы с вами уже знакомы… хоть и заочно. Я знаком с двумя влюбленными в вас людьми, вы слышали обо мне от одного из них. Я Абадон.

Демон изящно поклонился и насмешливо посмотрел на обломок лезвия.

— И зачем же вы пришли? Вам нужен еще один эмиссар? Так вы пришли не по адресу, я не воительница и тем более не чародейка.

Абадон расхохотался:

— Не скрою, я пришел, чтобы предложить вам свою помощь. Но в качестве эмиссара вы будете смотреться потешно. Ваша душа – это тоже в данном случае не то, тем более что она и так скоро достанется мне. Я помогу вам бесплатно.

— С чего вдруг такая щедрость? – подозрительно спросила Элеонора.

— Думаю, если я скажу, что не могу смотреть на страдания столь прекрасной леди, вы мне не поверите? Конечно, не поверите. И могу, и люблю, но в данном случае это не важно. Буду с вами откровенен. Ваше присутствие здесь не самым лучшим образом воздействует на моего эмиссара. Он начинает мыслить… странно, и я не всегда могу предсказать его поступки. Такая… неопределенность мне не нравится. Хорошо, если через три дня он вас убьет, а если нет? Если ему не хватит духу поднять на вас меч?

— И что же вы хотите? Чтобы я ушла?

Элеонора подошла к окну и посмотрела вниз.

— Не самая радостная перспектива.

— Ну, зачем же так? – ухмыльнулся демон, — Я никогда не предлагаю столь… незавидных условий. Хоть я и зовусь Разжигателем Войн, в последнее время все чаще думаю, что мое призвание – спасать жизни. Джон стал моим эмиссаром в обмен на спасение с костра. А теперь – я предлагаю вам спасение из Цитадели. В скором времени сюда прибудет ваш рыцарь. Ваша задача – всего лишь не мешкать и уйти отсюда прежде, чем прибудет Джон… то есть, конечно, Солльх.

— Какой еще рыцарь?

— Тот, о ком я говорил раньше. Вильям, рыцарь не по титулу, но по духу. Он, кажется, когда-то сватался к вам, не правда ли? Что ж. Доблестно прокравшись мимо стражи, он получит право просить вашей руки. Что ему ответить, решайте сами, мне до этого, по большому счету, нет дела. В общем, я вас предупредил, а теперь прощайте.

Демон исчез в клубах дыма. Элеонора мельком подумала, что Солльх исчезал гораздо чище…

 

Снаружи громыхнул взрыв, и раздались голоса солдат, идущих в бой на врага, в одночасье лишившегося защиты крепостных стен. Вильям тем временем, следуя подсказкам духа, обходил отряды спешащих к воротам орков и мертвецов. Это оказалось совсем несложно: в возникшей суматохе солдаты просто не смотрели по сторонам. Обнажать меч сквайру пришлось лишь пару раз.

Тот же самый дух помогал ему найти дорогу в лабиринтах дворцовых коридоров. Впрочем, в скором времени Вильям и сам начал понимать систему. Хотя один раз дух явно отклонился от неё.

— Там лорд Солльх. Я не рискну попадаться ему на глаза. Пойдем в обход.

Полчаса спустя Вильям и дух смотрели на винтовую лестницу, по словам духа ведущую в Южную башню. По бокам от лестницы неподвижно стояли два зомби, а вокруг сидели пятеро орков.

— Судя по всему, — задумчиво произнес дух, — они идти на бой не собираются. Это может быть проблемой, хотя… Вот что, воин. Ты должен позволить мне… на время занять твое тело.

— Что? – кажется, Вильям сказал это слишком громко. Один из орков подозрительно посмотрел в их сторону, и сквайру пришлось затаиться. Духа, казалось, это не волновало.

— Ты прекрасно владеешь оружием. Но сейчас твоих навыков будет недостаточно. А моих может и хватить. Я могу на некоторое время занять твое тело – и тогда твой меч и мое мастерство помогут нам одолеть этот отряд. Ты должен лишь позволить мне сделать это.

Вильям молчал. Ему совсем не хотелось, чтобы его поступками управлял кто-то другой, и поэтому он судорожно пытался придумать другой план. Но ничего не получалось.

— Послушай меня, сквайр. Это – единственный шанс спасти твою леди. Если мы не вытащим её срочно, лорд Солльх убьет её, как только поймет, что ему не удастся отразить нападение.

Вильям кивнул. Дух подошел к нему вплотную и исчез.

Ощущения от одержимости были… необычными. Сквайр все видел, слышал, чувствовал, но как будто со стороны. Все движения были его, но не повиновались его воле. Его тело как будто само собой вытащило из ножен меч, губы исказились в безумной усмешке берсерка…

В следующее мгновение он уже был рядом с одним из орков. Неуловимо быстрым движением клинок вонзился в твердый череп дикаря. В другой руке уже появились сразу три метательных ножа. Миг – и все три вонзились в горло разным противникам. Вильям отклонился в сторону от удара и вырвал меч из головы своего первого противника, завершая движение в теле еще живого орка. Немедленно бросился к одному из зомби, схватив его за руку и перебросив через всю комнату. Мертвяк приземлился по частям. Второй зомби продолжал наступать. Одержимый взвился в воздух и серией ударов ногами отправил последнего противника вслед за остальными.

Битва не заняла и двадцати секунд.

— Поднимайся в башню. Скорее: я чувствую приближение Темного Властелина. Извини, но я вынужден на некоторое время тебя оставить.

 

— Ну и кто мне говорил, что им не удастся напасть в отсутствие войск? – недобро прищурился Солльх.

Он стоял возле бойницы, из которой следил за ходом битвы. Кое-как собравшиеся в боевой порядок орки и нежить отчаянно держали оборону у ворот, чуть дальше бушевала магическая буря, выкашивая нападавших целыми отрядами. Но было видно, что этого недостаточно. Позарез нужны были войска, отправленные в наступление по совету демона, но волшебник уже знал, что они не успеют добраться в Цитадель до окончания битвы.

— Ну извини, — особого раскаяния в голосе Абадона слышно не было, — Охрида убили заговорщики, и он счел это достаточным поводом не сообщать о наступающих войсках. Я непременно позабочусь о том, чтобы в посмертии он достойно заплатил за свою ошибку.

— Меня, честно говоря, больше волнует армия у моих ворот. Мы с ними не справимся.

— Разумеется, — кивнул демон, — Вот что я советую. Всех зомби и тех орков, которыми ты готов пожертвовать, брось на оборону ворот. Их задача – всего лишь выиграть время. Сам тем временем собери всех колдунов и ближайших подручных где-нибудь в подвалах. Чтобы всех можно было перенести за пределы замка за один раз. Когда же противник войдет в Цитадель, развей заклинание, скрепляющее камни.

Солльх произнес несколько слов, и над его ладонью появился светящийся шар.

— Передай приказ всем магам в крепости.

Шар мигнул и улетел, а чародей направился к лестнице вверх.

— Ты куда? – спросил Абадон, торопясь за ним.

— В башню, конечно. И не говори мне, что тебя это удивляет.

— Это неразумно!

— Я знал, что ты это скажешь, — кивнул Солльх.

 

Стражники у входа в башню были перебиты. Как с ходу заметил чародей, действовал убийца в одиночку, но с невероятным мастерством. Дверь была открыта. В камере никого не было. Проницательный взгляд мага немедленно приметил лежавшую на столе записку, которой раньше не было. Опасливо подойдя, Солльх пробежал её глазами. И перенесся несколькими этажами ниже.

 

— Леди, неужто ты хотела уйти, даже не попрощавшись?

Обернувшись и увидев спокойно опирающегося на свой трон лорда Солльха, Элеонора и Вильям синхронно бросились к выходу. Чародей щелкнул пальцами, и дверь захлопнулась.

— Это была весьма наивная попытка. Совсем как тогда, две недели назад. Кстати, помнишь мой ультиматум?

Вильям сделал шаг навстречу магу, обнажив меч:

— Я не отдам её тебе!

Солльх лишь насмешливо улыбнулся и перешел в атаку.

Тяжелый полуторный меч плясал в руках чернокнижника, словно деревянная трость. В каждый удар Повелитель Тьмы вкладывал весь свой гнев. Гнев на демона, допустившего ошибку, гнев на своих врагов, выбравших столь неудачное время для атаки, на орков, неспособных остановить одного-единственного воина, и на самого воина. Впрочем, Вильям не уступал. С каждым ударом он пятился назад, но, тем не менее, держал оборону.

Воспользовавшись ошибкой мага, сквайр нанес быстрый удар, прочертив алую полосу на боку своего противника. Боль слегка отрезвила лорда Солльха, тем более что обеим сторонам потребовалась передышка.

— Ну-ну, наверное, это красиво. Воин Света против Властелина Тьмы. Вот только… злодеи дерутся честно только в сказках!

Сноп серебристых молний ударил в грудь молодому воину, отправив его в полет через весь зал.

«Не насмерть, — отметил про себя Солльх, — но сейчас немного не до того»

Подойдя к леди Элеоноре, он схватил её за руку.

— А теперь следуй за мной.

Её взгляд горел такой же ненавистью, как тогда, в первую их встречу.

— Ты говорил про ультиматум? Я выбрала!

С этими словами она резко бросилась вперед. На меч. Солльх не успел отвести клинок в сторону, не успел он и остановить её.

— Нет!

«Ну что ж, — произнес голос Абадона, — Наконец-то все разрешилось. А теперь иди. Войско ждет только тебя»

— Ну уж нет! Я не дам тебе умереть!

Чародей подошел к своему трону и сел. Надо же сохранять остатки достоинства. Элеонору он по-прежнему держал за руку. Отбросив меч в сторону, он начал читать заклинание.

Дар Зервана.

«Ты поступаешь неразумно! Я не смогу вытащить тебя на этот раз!»

Дар Зервана.

Тело мага пронзила острая боль, сменившаяся онемением. Но это было неважно.

Важно было лишь то, что рана от зачарованного меча начала затягиваться, пока не осталась лишь жалкая царапина. Прошло несколько долгих секунд, и сердце Элеоноры забилось. Она открыла глаза.

К трону опасливо приближался дымящийся сквайр. Наверное, это хорошо.

— А теперь уходите! – сказал Солльх, — Уходите отсюда, пока эти стены не обрушились вам на головы!

— А как же ты?.. – начала было Элеонора, но замолчала, наткнувшись на ледяной взгляд мага.

— УБИРАЙТЕСЬ! А обо мне – забудьте!

В его голосе звенел металл. Жалкая тень прежней силы. Ведь кто он теперь? Император несуществующей империи, владыка, что сидит на троне, поскольку не в силах встать! И все же он был Владыкой, и ослушаться его приказа было невозможно.

— Возьми свой меч, идиот! Скажешь, что ты «пронзил мое черное сердце»!

Держа меч в руке, Вильям вышел через открывшуюся дверь. Бросив последний взгляд на искалеченного и всеми покинутого мага, Элеонора вышла следом.

«Дурак» — как-то беззлобно произнес демон, и в следующее мгновение свод обрушился.

 

А затем все кончилось. Живые мертвецы, защищавшие Цитадель, рассыпались, как и сама крепость, созданная магией. Орочьи кланы один за другим сдавались на милость победителей, а колдуны большей частью бежали в горы. Со смертью императора империя распалась, как будто была выстроена его чародейством.

Элеонора унаследовала титул своего отца и до самой смерти правила возрождающимся Орлаэном. Правительницей она была властной и жесткой – возможно, даже слишком жесткой. Злые языки говорили, что пребывание в Темной Цитадели сказалось на ней не лучшим образом.

Герой этой войны, сквайр по имени Вильям, был посвящен в рыцари. Окрыленный успехом, он вновь просил руки леди Элеоноры. Ей было все равно. Её сердце осталось под руинами Цитадели.

Что же касается самого лорда Солльха… Его тела так и не нашли. Хотя в скором времени охотники за сокровищами раскопали тронный зал, где по легенде произошел решающий поединок, там не было ничего, кроме камня и металла. Кто-то говорил, что умирающий маг попытался прибегнуть к волшебству, и вырвавшаяся на свободу сила разорвала его тело в кровавую пыль. Другие считали, что демон забрал своего эмиссара прямиком в ад. А были и такие, кто утверждал, что хитрому чернокнижнику снова удалось обмануть Судьбу. Как знать…

Как знать.

читателей   566   сегодня 1

Примечания

  1. Исх.22
566 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...