Ordeni Oscuro (Мерзкая Собака)

 

Солнечные лучи ударили по закрытым глазам молодого человека. Это и послужило причиной его пробуждения. Щурясь, он присел на постели. Хлопком в ладоши он закрыл занавески, избавляясь от противного ему солнечного света, и включил телевизор. Приятная девушка, в строгом черном костюмчике, серьезно говорила телезрителям:

— Сегодня был найден труп чудовища, державшего в страхе всю округу. Врачи-патологоанатомы обнаружили на теле чудища многочисленные удары тупым предметом, судя по всему бейсбольная бита, а также обнаружили голову в тридцати метрах от места убийства. Срез был сделан аккуратно, хирургически. У врачей уши позеленели от зависти. Очередная жертва Ордена.

Зазвонил телефон.

— Спаркс? Ты уже смотрел новости? – спросил мягкий мужской голос в трубке.

— Да.

— Твое вознаграждение отправилось в банк. И готовь свое снаряжение, уже поступил новый заказ.

— Сколько?

— Сто двадцать тысяч. Но это немного странная работа… — неуверенно произнесли в трубке.

— Почему?

— Приезжай, увидишь, — послышались гудки.

— Увижу твою дурацкую морду, — пробормотал Спаркс и принялся одеваться.

Офис или скорее убежище оскуров, находился в подвале одного из заброшенных заводов. Бомжи часто натыкались на ловушки, поставленные против незванных гостей, за что и платили жизнями. Благо, ловушки не оставляли от бедолаг даже запаха.

— Wer’olien, — сказал Спаркс, невидимому стражу. За дверью что-то проворчали и отворили засов. В проеме показался невысокий, кряжистый мужичок, который недовольно смотрел на вошедшего.

— Разбудил, негодяй! Вечно вас Blasfem’ов заря приносит, вон там твой дружок ожидает и смирно курит папироску, — сказал страж, указывая в другой конец комнаты.

— Довольно тебе, Вульг! Небось во сне девку раздевал? Кстати, давно дружок пришел? – спросил Спаркс.

— За час до сего момента. Я тогда еще бабу во сне придумать не успел! Одно слово blas’femo! – Вульг махнул рукой, плюхнулся на диванчик, через пару секунд демонстративно захрапел.

Спаркс пошел к дружку. Тот сидел на стульчике, покуривая папироску и глазея в экран ноутбука.

— Слушай, Торенер, твоя семья погибла! – попытался привлечь внимание охотник.

Затяжка. Колечко дыма. И спокойный, чуть рассеянный ответ:

— Не надо было китов спасать. «Они нуждаются в помощи!». В хорошем пенделе под зад они нуждаются. И весь этот Гринпис, сидящей точкой на кол.

— То, что их съел кит, не твоя вина. Не надо убивать себя горем, — проговорил Спаркс и положил руку на плечо Торенеру.

Торенер внимательно посмотрел на охотника и сплюнул на пол.

— Сейчас не до них. Я хотел рассказать тебе о новом контракте, платят не просто купюрами, дорогой мой Варриель. И это не просто задание…

Спаркс немного поморщился, он не любил когда называли его настоящее имя, лучше уж просто Спаркс или как все члены Ордена – оскур.

— Хватит пугать, Торенер. Переходи к делу.

— Ладно. Три дня назад к нам поступили сведения о четырех трупах. Полиции удалось сохранить эти сведения от прессы. Так вот. Тела были сильно изуродованы. Грудная клетка разорвана на две части, как дверцы. Внутренних органов не осталось. Следы когтей, примерно пять сантиметров.

— Что здесь необычного? – фыркнул Спаркс. – Вервольф. Сейчас возьму серебряные пули и вперед.

— Э, нет… Здесь все сложнее. Контракт был послан старейшим родом Прибывших. И там написано, что с головы монстра не должен упасть ни один волос.

— Не понял.

— Я тоже. Тебе надо расколдовать этого вервольфа. Снять проклятие. Вот фотография. — Торенер протянул оскуру фотку.

— Знаешь, я никогда не поверю, что бегемоты превращаются в оборотней, — ответил, немного спустя, Спаркс.

— М… Ты прав, девочка рожей не блещет. По правде, я не совсем понимаю. Прокляли оборотня или девочку? И кем она должна оказаться после снятия заклинания.

— Я же сказал – бегемотом. А несчастный случай при поимке допустим? – с надеждой спросил оскур. – Я все-таки охочусь на чудищ.

Торенер посмотрел на фото жертвы то ли заклятия, то ли природы, может даже пьяной акушерки.

— Это дочь Вириенса Третьего. Будут проблемы.

— Этому почтенному магу нужно тщательнее выбирать спутниц на ночь.

— Сейчас речь не о том с кем забавляется Вириенс, курва мать, а как исполнить контракт, — наставительно изрек Торенер. – Выполнение контракта дает нам милые бонусы.

— Какие?

— А это оставь головам из магистрата. Там не петрушки всякие сидят.

 

***

 

— Да я вам не петрушка, вааще-то! – кричал седолысый мужчина, истерично махая кулаками.

— Язви тебя мать! Успокойся, мы как-никак в магистрате! – крикнули из зала.

 

***

 

Спаркс решил воспользоваться самым легким способом, надеясь, что все гениальное просто.

— Так, Андре, прекрати ржать! Я тебе сколько раз говорил? Сколько раз говорил, что ЭТО заколдованный оборотень? – поднявшись, кричал оскур на мужчину, который валялся на земле и бился в приступах хохота.

— А какое человеческое обличие у энтого… демона? – сквозь смех сказал Андре.

Спаркс вновь протянул фотографию, чем вызвал новый приступ смеха.

— Знаешь, оскур, это чудовище страшнее четырех всадников апокалипсиса в нормальном облике, а какой из нее оборотень тогда? Э?

— Небось, такой же, как и ты. Вы все на одну морду, — буркнул Спаркс.

Андре утер слезы смеха и серьезно посмотрел на оскура.

— Спаркс, я знаю, что тебе светит немаленькая сумма, но ничем помочь не могу. Этакую монстрятину я ни за что держать не стал бы. Во-первых, это не эстетично, во-вторых, это не красиво, в-третьих, мы оборотни тоже обладаем гордостью и брезгливостью. Ничего не знаю, ничем помочь не могу.

 

***

 

— Ингельфман дома? – сказал оскур глазам в дверной щелочке.

Глаза пристально осмотрели его с ног до головы и ответили скрипучим голосом:

— Зачем Ордену нужна помощь господина Ингельфмана?

— Затем, что Орден нуждается в ней, дабы решить одну проблемку. Это не займет много времени.

— Ну-ну, — дверь отворилась, и показался высокий, худощавый мужчина с седыми волосами, одетый в черный фрак. – Прошу. Господин Ингельфман в лаборатории.

— Альберт, я бываю здесь чаще, чем в цитадели ордена. Ты не устал каждый раз задавать одни и те же вопросы? – спросил Спаркс.

Лицо дворецкого тронула улыбка, но все тем, же серьезным голосом он ответил:

— Это правило этикета, Варриель. И не кривись когда произносят твое имя. У меня нет желания обращаться к тебе при помощи твоей варварской клички. Кстати, ты останешься на ужин?

— Я же говорил, мое дело не займет много времени. Но спасибо за предложение. Я, пожалуй, пойду к Ингельфману.

Лаборатория находилась в подвале дома, дверь была открыта, но все же приличия ради Спаркс постучал в нее.

— Мда? О, Варриель! Заходи, присаживайся, — Ингельфман показал на кресло перед лабораторным столом. Сам хозяин дома был невысокого роста, к тому же в возрасте. Седые волосы, морщинистое, но излучающее доброту лицо и, конечно же, белый халат, в кармашках которого хранились вещи быстрого применения.

— Ингельфман, мне нужна твоя помощь, — сказал Спаркс, садясь в кресло.

— Ты приходишь ко мне либо поесть, либо получить помощь. Так как сейчас не ужин, то я сам понял, что ты пришел за советом. Что на сей раз? – спросил Ингельфман, снова принимаясь возиться с колбами и жидкостями.

— Нужно расколдовать оборотня.

Ингельфман наливал красную бурлящую жидкость в колбу с синей, оскур невольно сжался в кресле, опасаясь взрыва. Вместо него произошел небольшой хлопок и жидкости исчезли.

— Мда… Ценный экземпляр я только что потерял. Не думал, что эта смесь будет обладать способностью к самопроизвольной телепортации. Насчет оборотня. Это невозможно. Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то расколдовал оборотня?

— Ты не совсем понял. Девочку прокляли, а не кусали. Поэтому я пришел сюда.

— Ну тогда другое дело! А фото есть?

Спаркс протянул фотографию. Ингельфман бросил на нее быстрый взгляд и нахмурился.

— Варриель, я прекрасно знаю, как выглядят трупы жертв оборотня. Ты мне девочку или ее вервольфову ипостась покажи.

Оскур посмотрел на фотографию, потом на Ингельфмана:

— Это и есть девочка. Это ее фотогр…

— Обманули тебя крепко! – фыркнул Ингельфман. – Ясень пень, это труп. Дефект нижней челюсти видишь? Это кто-то ударил ее ниже затылка и после этого вломил в висок. Смещение челюсти зафиксировалось из-за этого непроизвольного сокращения мышц. Удар в висок принес некоторые изменения в строении глаз. Видишь правый? Ты думал, что у живого человека он может находиться чуть выше переносицы?! Да и нос имеет форму окружности… На лице твоей девочки был эпицентр торнадо, поэтому так перекосабочило. Но к чести твое девчонки стоит сказать умерла она до торнадо, иначе мы бы видели кровавое месиво.

— Все-таки это ее природная красота. И именно она, эта жертва торнадо, сейчас превращается в оборотня и убивает очередного человека.

 

***

 

Макс вышел покурить. Ночь была темная, беззвездная. Одинокий фонарь освещал площадку перед подъездом. Макс посильнее закутался в куртку — дул холодный ветерок. Вдруг рядом послышались чьи-то шаги. Макс посмотрел в сторону шагов, но ничего не было видно.

«Эх, повезло же мне! Не думал, что меня повысят до начальника отдела. Повышение в зарплате, служебная машина… Эх! Отлично», — думал Макс, улыбаясь и покуривая сигарету.

Опять чьи-то шаги, уже совсем близко. Позади фонари возник темный силуэт.

— Кто это? – спросил Макс, немного дрожащим голосом.

Молчание. Силуэт вышел на свет. Крик застрял в горле. Далее Макс лежал на асфальте. Он чувствовал, как силуэт разрывает его грудную клетку, как лапы с острыми когтями перебирают его внутренности, резким движением выкидывая ненужное. Спустя мгновение он перестал чувствовать.

 

***

 

После получаса громкого спора, Спарксу удалось убедить Ингельфмана в том, что девочка не является трупом.

— Ита-а-ак… Девчушка, язви ее мать, страшная словно кобольд. Днем увидишь, вечером с шумом с гамом хоть в гроб клади. Так? – немного заплетающимся голосом проговорил Ингельфман.

— Э… Так-нарастак. У тебя той фиолетовой не осталось? Ядрено бьет в голову…

Лабораторник достал бутылку и налил себе и оскуру в колбочки:

— За страшилищ! – и оба опустошили колбы.

Немного прослезившись, Ингельфман продолжил:

— Ночью это чудовище с косичками превращается в вервольфа, из-за наложенного проклятья? Так?

— Так.

— Уть, ироды! Природа над ней неудачно пошутила, так еще и прокляли. Эти превращения начались недавно?

— Э… да. Примерно месяц назад.

— Ну… Есть только один действенный способ, изобретенный Эйнаром Безбашенным.

— А чой-то Безбашенный? – удивился оскур.

— Просто когда Эйнар хотел испробовать этот способ, оборотень оторвал ему голову. Но все-таки у него получилось.

Они выпили за упокой души Эйнара.

— Так что за способ? – спросил Спаркс, отойдя от выпитого.

Ингельфман нахмурился и решил, что оскур еще недостаточно готов к знакомству со способом Эйнара, и поэтому налил еще по колбочке.

 

***

 

— Кто там? – спросил патрульный в темноту. Он чувствовал на себе чей-то взгляд, мурашки в это время дефилировали у него на спине. Никто не ответил. Только прорычали. Последнее, что видел патрульный – это коричневое создание, когти и собственные ребра.

 

***

 

Оскур сидел на стуле, обладая признаками скорого падения на пол. Ингельфман решил, что момент пришел.

— Ты должен поцеловать оборотня…

Спаркс глупо хохотнул:

— Что-то тебя на романтику потянуло… Слишком ты засиделся в своей лаботаротииии…. – язык оскура выписывал неизведанные фортели.

— Так в книжке написано. Вон в той, что под огурцами. Двадцатую страницу открыл? Прочитай шестую строчку снизу.

Спаркс трезвел с каждой буквой. Но и в трезвом состоянии он пару раз глупо хохотнул.

— А может у тебя эликсирчик какой есть? А? – спросил оскур с надеждой.

— Что тебе стоит поцеловать оборотня? Хотя бы чмокни, что ли!

— Тебе легко говорить. Голова не твоя страдать будет…

 

Глава 2.

Охота.

 

Оскур сидел в этом районе пятый день, точнее ночь. Никаких признаков оборотня или других враждебных существ. Ловушки тоже молчали. Молчали местные бомжи, которых Спаркс использовал, как приманки. Он сидел на крыше двухэтажного дома и наблюдал за бомжем. Тот был немного пьяным, так как передвигался не слишком уверенно. На четвереньках. Оскур вздохнул, и тогда и сейчас были и будут эти люди, которых общество выкинуло из себя.

Недалеко кто-то взвыл. Спаркс напрягся, проверил магазин пистолета, клинок за спиной. Что-то должно случиться. И случилось…

 

***

 

«А хороший этот парень с мечом… Эк, меня напоил и закусить дал. Хороший человек…» — думал про себя бомжик, ползя к скамейке, чтобы там уснуть. Сначала он не заметил, что кто-то его перевернул. Алкоголь сработал, как обезболивающее, когда вскрыли его грудную клетку. Он попытался оттолкнуть существо похожее на волка рукой, и понял то, что руки уже нет.

«Мамонька… Умираю!» — взвыл бомжик, но послышалось лишь хрип.

 

***

 

«Она сильно проголодалась…. Голод заставил ее рискнуть» — думал оскур, наблюдая за тем, как оборотень повалил бомжа, словно ворота отворил грудную клетку, оторвал руку и принялся лакомиться внутренностями.

Оскур прицелился и три раза выстрелил снотворными пулями. Оборотень взвыл и повалился набок.

— И это все? Все так просто? – прошептал оскур, мягко спрыгнув с крыши в дворик. Оборотень лежал и не двигался. Спаркс вынул клинок и нацелил пистолет на тушу. Сделав еще семь выстрелов снотворным, оскур подошел поближе. Оборотень не шевелился.

— Э? Надо чмокнуть? – сказал Спаркс, ударив по вервольфу ногой. – Спит, собака.

Благодаря инстинктам, он отпрыгнул в сторону. Когтистая лапа прошло рядом с виском. Оскур отбросил пистолет и двумя руками взялся за меч. Оборотень начал готовиться к прыжку, обходя его. Спаркс прыгнул первым и, помня контракт, ударил тварь ногой по переносице, но он промахнулся. Оборотень, сделав полуоборот, схватил оскура за ногу и со всей силой инерции кинул в стенку.

Стена была не слишком прочной, и он оказался в гостя какой-то милой семьи.

— Эээ……. – только и смог сказать глава семьи, на которого тут же набросился оборотень. Жена лихо завизжала, за что вервольф засунул ей в рот голову мужа и ударом правой лапы снес обе ноги.

Оскур, отплевываясь кровью, понял, что чмокнуть оборотня не получится не только из-за опасности, но из-за жажды мести. Вервольф ринулся на Спаркса, занося левую лапу для удара, способного переместить плечо к тазобедренному суставу.

Пируэт направо, лапа проходит в миллиметрах от левого плеча. Резко остановив движения ног, оскур вложил свою силу и силу оборота в удар налево. Клинок, ярко блеснув, врубился в лапу оборотня и вышел с другой стороны. Лапа, не удерживаемая суставами, мышцами и костями, быстро упала на пол. Монстр взвыл и начал кружиться, стараясь схватить оскура правой рукой.

Полупируэт назад, блеск меча, лапа на полу. Оборотень упал на колени, квартира была забрызгана кровью, хаотично валялись остатки кирпичной стены…

— Мне нужно поцеловать этого монстра? – сказал про себя Спаркс, но неожиданный всхлип из-за кресла навел его на отличную идею. – Эй, за креслом! Подойди сюда девочка, не бойся. Как тебя зовут? Не помнишь? Хм… кирпичиком говоришь, задело. А хочешь, я тебе помогу?

Девочка кивнула.

— Тебе нужно поцеловать эту собачку. Ты снова вспомнишь, как тебя зовут, — сказал оскур и дружелюбно улыбнулся.

Девочка судорожно кивнула и посмотрела на оборотня. Тот сидел на коленях и бился в конвульсиях. Девочка начала медленно идти к монстру, с каждым ее шагом Спаркс улыбался сильнее.

Голова девочки пролетела мимо оскура. Но идея удачно воплотилась в жизнь. Это всего лишь мерзкие людишки, ими жертвовать можно. Цель оправдывает средства. Поэтому, Спаркс не чувствовал никаких угрызений совести

 

***

 

— Дорогой мой Варриель Лоен Оли Филиванерели, рад приветствовать тебя в моем доме, — сказал высокий крепко сложенный мужчина, с коротко стрижеными черными волосами, крепко пожимая руку оскура.

— Мне тоже приятно находиться здесь, мэтр Вириенс.

— Позвольте познакомить вас с моей дочерью, которую вы спасли, — радостно произнес Вириенс и, заметив обеспокоенный взгляд оскура, добавил. – Насчет рук не беспокойтесь. Они были восстановлены. Хотя ювелиром ей уже не быть.

Спаркс нервничал не из-за рук. Он помнил фотографию, и представить себе ее вживую не мог. Не хватало извращенной фантазии.

Двери в гостиную отворились, и зашла она.

— Моя дочь – Джеена! – воскликнул Вириенс и захлопал в ладоши.

Хоть у него был пустой желудок, но оскура скрутило в рвотном позыве. Он блевал на прекрасную паркетную плитку семнадцатого века, выполненную самим Рокотелли. Узор плитки представлял собой многочисленные черно-белые ромбы с фамильным гербом в виде бегемота, держащего в руках посох.

«Красивый паркет» — подумал Спаркс в перерыве между рвотными спазмами.

 

читателей   460   сегодня 1
460 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...